Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ) - Онова Лари - Страница 14

— Я... я просто выходила из конюшни, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я не видела...

— Вы никогда ничего не видите! — перебил он. — Вы беспечны, неосторожны и упрямы. Вы ведёте себя как ребёнок, а не как взрослая женщина. В этот замок вы приехали не затем, чтобы испытывать судьбу на прочность.

Он подошёл ко мне вплотную. Его ярость была пугающей, но теперь я понимала её причину. Он злился, потому что испугался. Но от этого мне было не легче. Его слова хлестали больнее кнута.

— С этого дня, — чеканил он каждое слово, — я запрещаю вам появляться на конюшне без сопровождения. Я запрещаю вам чистить лошадей, таскать сено и вести себя как прислуга. Вы позорите меня и мой дом, выполняя грязную работу, пока гости смотрят на это с недоумением.

— Но я схожу с ума от безделья! — воскликнула я не выдержав. — Вы заперли меня здесь, все меня сторонятся! Что мне делать? Вышивать целыми днями у окна, глядя, как жизнь проходит мимо?

Повисла тишина. Дуглас смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— Вам нужно занятие? — тихо, но угрожающе спросил он. — Хорошо. Будет вам занятие.

Он прошёл к столу, взял связку тяжёлых ключей и с грохотом бросил их передо мной. Металл звякнул о столешницу. Я заметила на его запястье свежую рубленую полоску. Наверное, повод рванул, когда перехватывал обезумевшую лошадь.

— С сегодняшнего дня вы будете выполнять роль хозяйки Блекхолда.

Я опешила, глядя на ключи.

— Что?..

— Вы слышали. Блекхолду нужна твёрдая женская рука. Управляющий занят делами гарнизона. Экономка не может уследить за всем. Раз у вас столько энергии, направьте её в нужное русло. Счета, запасы провизии, бельё, подготовка покоев для гостей, меню — теперь это ваша забота. Если вы хотите быть полезной — будьте.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Он только что отчитал меня как девчонку, запретил единственные радости — прогулки и лошадей, — и тут же вручил мне власть над всем бытом огромного замка?

— Но я... я никогда не управляла таким больши́м хозяйством, — растерянно пролепетала я. — Во всяком случае, единолично.

— У вас будет время научиться, — отрезал Дуглас, снова отворачиваясь к окну. — Забирайте ключи и идите. И, ради всего святого, Катарина, смотрите под ноги. Второй раз я могу не успеть.

Я схватила холодную связку ключей и выбежала из кабинета, чувствуя, как по щекам текут злые слёзы. Он был соткан из противоречий. То спасал мне жизнь, то уничтожал словом. Он доверил мне ключи от своего дома, но и только. Полностью он мне не доверял. Да и был хотя бы один человек в этом мире, который удостоился доверия Хранителя Севера.

Глава 15. Ноша хозяйки замка

Первые дни с тяжёлой связкой ключей на поясе я ходила как с чужим ребёнком на руках — боялась уронить, потерять, не справиться. Железо оттягивало пояс, напоминая о возложенной ответственности каждым шагом. Но страх, как ни странно, оказался лучшим наставником.

Я просыпалась затемно, когда кухня ещё дымилась первыми очагами, и, кутаясь в шаль, шагала в ледяной подвал. Камень там дышал влажным холодом, известь под пальцами шершавила кожу, а лампа коптила, оставляя на стекле чёрные слёзы. Там при свете дрожащей свечи, я считала мешки с мукой, проверяла бочки с солониной и пересчитывала редкие, как золото, горсти пряностей, привезённых с юга. Торопливо записывала: мука — пятьдесят два мешка, соль — три бочки, лавровый лист — две горсти, мускат — неполная банка; и каждый знак пера в счётной книге казался маленькой победой.

Я училась слушать дом. Я узнала, как гулко отзывается пустеющая кадка, требуя пополнения; как стонет старый дубовый пол в западном коридоре, предупреждая о дыре у лестницы; как довольным металлическим мурлыканьем гремят чистые котлы, когда кухарка миссис Грин ставит их в ряд.

Мне пришлось научиться твёрдости. Я спорила с упрямой экономкой миссис Фэйрфакс, которая считала, что пыль — это естественная часть замка, и заставила слуг вычистить гобелены в Восточном крыле, которые не видели щётки лет десять.

Моя гувернантка когда-то утверждала, что арифметика нужна только торговцам. Оказалось, что и хозяйкам замков тоже. Склонившись над столом при свете огарка, я свела гроссбух заново, безжалостно вычеркнула лишнее и даже нашла ошибку в расчётах управляющего за прошлый месяц. Я расписала порции гарнизону и гостям так, чтобы никто не заметил, как мы экономим сахар и воск, но при этом казна перестала течь, как дырявое ведро.

С людьми было сложнее, чем с цифрами, но я справлялась. Прачке Бриджит велела менять солому в матрасах чаще, чем было заведено; за это уступила ей кусок лучшего мыла — справедливая сделка, от которой у обеих на душе стало легче. Старый кладовщик Пирс ворчал, бормотал, что «при прежних порядках не было такого безобразия», но сдавался, когда я, не повышая голоса, перекладывала мешки на его глазах и тут же находила внизу подгнивший. Слуги, поначалу смотревшие волком, стали здороваться первыми, а иногда, о чудо, даже спрашивать моего мнения.

Прошла неделя с тех пор, как Дуглас назначил меня экономкой, и я, к своему огромному удивлению, обнаружила, что эта роль мне по душе. Усталость валила меня с ног к вечеру, не оставляя сил на пустые мечтания и разъедающую тоску по Джереми. Он снова был отослан куда-то по делам Дугласа, и замок без его смеха казался ещё более суровым.

— Миледи, — старый дворецкий почтительно поклонился, когда я проходила через главный зал с толстой счётной книгой в руках. — Благодаря вам мы сэкономили три бочонка масла. Хозяин будет доволен.

«Хозяин», — горько усмехнулась я про себя. Дуглас не замечал моих трудов. Его не интересовали ни чистые гобелены, ни сэкономленное масло. Все его время занимало патрулирование границ и, конечно же, развлечение леди Элинор.

Именно с ней я и столкнулась в дверях Малой гостиной. Элинор преградила мне путь, шурша дорогим шёлком — его нежный блеск резал глаза среди северных камней. Её духи пахли цитрусом и чем-то терпким, южным, чужим этому дому. Она скользнула взглядом по моему простому шерстяному платью и переднику; на ткани осталась капля чернил — след от утренних подсчётов. Я невольно прикрыла пятно ладонью, чувствуя, как щёки подступает жар.

— А, наша маленькая ключница, — протянула она с приторной улыбкой, от которой сводило зубы. — Катарина, дорогая, ты не могла бы распорядиться, чтобы в моих покоях заменили шторы? Этот мрачный бархат нагоняет на меня тоску. Я хочу шёлк, цвета утренней зари.

Я сжала книгу так, что побелели пальцы. Внутри закипало раздражение — не на просьбу, а на тон.

— Леди Элинор, — стараясь говорить ровно, ответила я, глядя ей прямо в глаза. — На севере шёлк не спасает от сквозняков. Бархат висит там, чтобы сохранять тепло, иначе к утру вода в кувшине покроется льдом. К тому же замена убранства требует распоряжения лорда Дугласа.

— Неужели? — она фыркнула, делая шаг ко мне. Её духи были слишком сладкими для этого сурового места. — Дуглас ни в чём мне не отказывает. А вот тебе, похоже, нравится играть в хозяйку. Но не забывайся, милая. То, что тебе дали ключи, не делает тебя равной нам. Ты здесь всего лишь... полезная прислуга с благородной фамилией.

Кровь бросилась мне в лицо, словно от пощёчины. Обида обожгла горло, слова застряли в груди, но я не успела ответить.

— Прислуга? — раздался звонкий, возмущённый голос позади нас.

Джереми вышел из тени арки. Его лицо, обычно открытое и весёлое, сейчас было мрачнее тучи. Он встал рядом со мной, плечом к плечу, и я вдруг остро почувствовала, как с ним рядом перестаёт дрожать сердце.

— Леди Элинор, вы, должно быть, ошиблись. Северный ветер часто вызывает головные боли и помутнение рассудка у нежных леди с юга, — процедил он, и в его голосе не было и следа мальчишеской бравады. — Леди Катарина — дочь графа. Она управляет этим замком на правах хозяйки и по личной просьбе Хранителя. Называть её прислугой — оскорбление не только для неё, но и для всего рода МакКейни, гостьей которых она и вы являетесь.