Директриса поневоле. Спасти академию (СИ) - Вайс Адриана - Страница 103

Он делает паузу.

— Мастер Розвелл полностью восстановился. Его разум чист, а дух крепок, как никогда. Он горит желанием работать. Кто, как не он, достоин вернуть себе кресло ректора Академии Чернокнижья? Тем более, что именно вы спасли и его, и его детище.

Пазл складывается в идеальную картину.

Розвелл возвращается на свое законное место.

Он будет отцом для студентов, мудрым наставником, хранителем традиций.

А я… я пойду дальше. Я буду защищать их всех и десятки других академий — но уже с высоты королевского престола.

Я смогу сделать так, чтобы истории, подобные истории Розвелла, Алдрика и его друзей, больше никогда не повторились.

Я встаю и делаю глубокий реверанс — теперь я уже выучила этикет.

— Я согласна, Ваше Величество.

Эпилог 2

Анна (пять лет спустя)

Пять лет.

Срок, который кажется одновременно и вечностью, и одним мгновением.

Иногда, когда я сижу в своём кабинете в Департаменте Магического просвещения, заваленном отчётами из всех уголков королевства, мне кажется, что это сон.

Что я вот-вот открою глаза в своем старом классе на Земле, в разгар скучного педсовета.

Но потом я смотрю в окно на шпили столицы, слышу тихий гул работы десятков моих сотрудников, и понимаю — это реальность.

Моя новая реальность. Которую я ни на что не променяю.

Быть Верховным Канцлером оказалось труднее, чем я думала.

Это война.

Тихая, бумажная, изматывающая война с косностью и глупостью. Иногда мне хочется всё бросить, сбежать обратно в академию Чернлесья к простым ректорским обязанностям, из которых самой большой головной болью являются новые расписания и разбитые окна в крыле боевой магии.

Но потом я вспоминаю глаза студентов, которых я вижу во время инспекций. Глаза, в которых больше нет страха перед наказанием, а есть жажда знаний.

И я понимаю: оно того стоит.

Я смотрю на город с высоты своего положения, но мыслями я часто возвращаюсь назад.

В тот день, когда я, испуганная попаданка в чужом теле, впервые переступила порог разрушенной академии Чернолесья.

Я помню тот холод, ту безнадежность.

И я помню, как сквозь этот пепел проросла любовь.

Любовь, которую мы пронесли через огонь, интриги и отчаяние.

Я невольно касаюсь безымянного пальца, на котором сияет кольцо с редчайшим лунным бриллиантом.

Это случилось четыре с половиной года назад.

С меня тогда только-только сняли последние формальные ограничения.

Мы сидели в гостиной моего дома, выделенного мне Королевским Советом. Огонь в камине догорал, и в этой тишине мой страх казался оглушительным.

Я понимала: больше тянуть нельзя.

Я не могла строить будущее на лжи, даже если эта ложь спасла мне жизнь.

— Эдгар, — мой голос предательски дрогнул. — Я должна выполнить обещание. Я должна рассказать тебе правду.

Он посмотрел на меня. Внимательно, спокойно, с той самой нежностью, от которой у меня щемило сердце. И от этого было только страшнее.

— Я слушаю, Анна.

Я сжала руки в замок, чтобы унять дрожь, и, глядя в пляшущие угли камина, выдохнула:

— Я не Анна Тьери.

Повисла тишина. Я зажмурилась и заговорила быстро, боясь остановиться, боясь, что если замолчу, то уже не смогу продолжить.

— То есть… это тело принадлежит ей. Женщине, которая родилась в этом мире, которая вышла замуж за Дракенхейма. Но я… я другая. Я пришла из другого мира. Там, откуда я родом, нет магии. Нет драконов. Я… я просто заснула в поезде, а проснулась здесь, в кабинете Исадора полтора года назад. Настоящая Анна… я не знаю что случилось с ней, но я просто заняла ее место.

Я наконец подняла на него взгляд. Мои глаза жгло от слез.

— Я самозванка, Эдгар. Я не знаю вашего этикета, я не учила магию, я врала тебе с первого дня. Я… я пойму, если ты не захочешь иметь дело с… с кем-то вроде меня. С чужачкой, которая украла чужую жизнь. Если ты захочешь уйти… я пойму.

Я замолчала, ожидая приговора.

Ожидая, что сейчас в его глазах появится отчуждение, страх или брезгливость.

Но Эдгар молчал.

Он смотрел на меня долгую, бесконечную минуту.

А потом медленно подошел ко мне и протянул руку.

— Вставай, — тихо сказал он.

— Что? — я растерянно моргнула. — Ты… ты выгоняешь меня?

— Вставай, — повторил он, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — И одевайся теплее. Мы едем.

— Куда? Ночь на дворе…

— Туда, где я смогу дать тебе правильный ответ.

Через час мы стояли на Обрыве Ветров.

Это было дикое, невероятное место.

Скала обрывалась прямо в море облаков, а над нами раскинулся купол неба, такой огромный и звездный, что казалось, можно коснуться вечности рукой.

Ветер здесь был сильным, пронизывающим, но Эдгар укрыл меня своим плащом, прижимая спиной к своей груди.

— Ты думаешь, я слепой, Анна? — прошептал он мне на ухо, перекрикивая шум ветра. — Ты думаешь, я ничего не замечал? С каким удивлением ты смотришь на привычные нам вещи, какие странные слова иногда говоришь.

Он развернул меня к себе лицом, и его черные глаза смотрели прямо в душу.

— Я влюбился не в имя. И не в тело. Я влюбился в твой огонь, в твою смелость, в твою доброту. В то, как ты защищала студентов. В то, как ты смотрела на магию — с восторгом ребенка, а не со скукой аристократки.

Он взял мои замерзшие ладони в свои горячие руки.

— Мне плевать, из какого ты мира. Ты можешь быть хоть демоном из Бездны. Ты — единственная реальность, которая имеет для меня значение. Ты сказала, что заняла чужое место? Нет. Ты создала свое.

Эдгар глубоко вздохнул, словно решаясь, и его голос стал торжественным и тихим:

— Я не могу обещать тебе спокойную жизнь, Анна из другого мира. Мой мир полон опасностей. Но я обещаю, что пока я дышу, ни одна тень не коснется тебя. Ты — мое небо. Ты — мой дом. Будь моей женой.

Я стояла, оглушенная ветром и его словами, и чувствовала, как камень, который я носила на душе полтора года, рассыпается в пыль.

Он знал.

Или догадывался.

И он принимал меня.

Полностью.

— Я буду твоим небом, Эдгар, — выдохнула я, и ветер унес мои слова прямо к звездам. — Всегда.

Наша свадьба… О, это было безумие.

Не чопорный столичный прием, а настоящий праздник жизни. Гуляла вся Академия Чернолесья. Студенты устроили такое магическое шоу с фейерверками, что его было видно из соседних графств.

Я помню Розвелла, стоящего со стороны жениха. Он опирался на трость, но спина его была прямой, как у юноши. Он подавал кольца с такой торжественной гордостью, словно выдавал замуж собственную дочь.

И мои девочки…

Камилла, которая рыдала от счастья так громко, что заглушала оркестр, и все время пыталась поправить мне шлейф. И Лайсия, сияющая, спокойная, державшая мой букет.

Мы были не просто друзьями.

Мы были семьей, спаянной в горниле испытаний.

— Мама! Мама, смотри! Я лечу!

Звонкий детский голос вырывает меня из воспоминаний.

Я оборачиваюсь и не могу сдержать улыбку.

На ковре, посреди кабинета, «летит» четырехлетний Вейнар. Он раскинул руки-крылья, его черные, как у отца, волосы растрепаны, а в глазах пляшут озорные искорки. Он с разбегу прыгает на диван, и вокруг его пальчиков на секунду вспыхивает слабое, но отчетливое синее свечение.

Магия.

В нем уже просыпается сила.

Сила дракона и сила мага.

— Осторожнее, мой маленький дракон, — смеется Эдгар, входя в кабинет.

Он подхватывает сына на руки, подбрасывая к потолку. Вейнар заливисто хохочет.

Он ставит сына на пол, и тот тут же убегает «сражаться» с воображаемыми рыцарями в угол комнаты.

Эдгар подходит ко мне, обнимает за талию, и его большие теплые ладони ложатся на мой округлившийся живот.

— Как он? — шепчет он, целуя меня в висок.

— Пинается, — улыбаюсь я, накрывая его руку своей. — Если Вейнар характером пошел в меня, то это явно твои гены.