Директриса поневоле. Спасти академию (СИ) - Вайс Адриана - Страница 102

И я сижу.

Судьба заговорщиков решилась быстро и жестко.

Король сдержал слово.

Никаких поблажек для родственников.

Изабелла была лишена всех титулов, всех прав на престолонаследие и родового имени. Её, привыкшую к шелкам и ваннам с розовой водой, отправили на пожизненную каторгу в Рудниковые Пустоши. Туда, куда она мечтала отправить меня.

Ирония судьбы, злая и справедливая.

Всё, что нарыл Люсьен, подтвердилось.

И даже больше. В её тайниках нашли не только недостающие артефакты, украденные из академии.

Там нашли его…

Когда гонцы принесли эту весть, я впервые в жизни увидела в глазах Эдгара… слезы.

В подземельях замка Изабеллы, в камере-одиночке, нашли бывшего ректора Розвелла.

Отощавшего до состояния скелета, покрытого шрамами от пыток, но — живого. Изабелла почти полтора года пыталась выбить из него местонахождение Ядра. Ломала его тело, морила голодом, угрожала.

Но Розвелл не сказал ни слова.

Он держался на одной лишь силе воли и вере, что когда-нибудь кошмар закончится.

Сегодня в академии Чернолесья праздник, какого эти стены не видели с момента основания.

Мы отменили занятия.

Весь двор украшен флагами и цветами. Студенты высыпали на улицу, преподаватели стоят в парадных мантиях, и даже Громвальд начистил свой топор до зеркального блеска, хотя, казалось бы, зачем?

В ворота въезжает открытая коляска.

Эдгар идет рядом с ней, придерживая лошадь под уздцы, и его лицо сияет такой гордостью и счастьем, что на это больно смотреть.

В коляске сидит человек.

Я видела его только на старых портретах в холле. Там он был статным, полным сил мужчиной с черной бородой.

Сейчас передо мной старик. Его кожа пергаментная и тонкая, волосы совершенно белые, а руки дрожат, лежа на пледе, укрывающем колени.

Но глаза…

Глаза у него живые, ясные, молодые.

В них горит тот самый огонь познания, который я пыталась разжечь в студентах весь этот год.

Коляска останавливается. Эдгар бережно помогает Розвеллу подняться. Старик опирается на трость, но отказывается от поддержки, делая несколько шагов ко мне.

Толпа замирает.

Студенты смотрят на легенду, вернувшуюся с того света, раскрыв рты.

Я чувствую, как краска заливает лицо.

Мне неловко.

Я стою на его месте. Я управляю его академией. Вдруг он сочтет, что я всё испортила? Что я недостойна?

— Мастер Розвелл, — я склоняю голову в почтительном поклоне. — Добро пожаловать домой. Для нас честь…

Он не дает мне договорить. Он подходит вплотную и, к моему изумлению, берет мои руки в свои — сухие, теплые ладони.

— Анна, — его голос тихий, надтреснутый, но в нем столько теплоты, что у меня щиплет в носу. — Эдгар мне всё рассказал. Всё, до последней мелочи.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу в его взгляде не осуждение, а безграничную благодарность.

— Я думал, что мне некуда будет возвращаться, — говорит он. — Я думал, что дело всей моей жизни уничтожено, растоптано, забыто. Я готовился умереть, зная, что академия погибла.

Он обводит взглядом отремонтированные корпуса, сияющий купол защиты, толпу счастливых, нарядных студентов.

— Но вы… вы не просто сохранили её, Анна. Вы вдохнули в неё новую жизнь. Вы сделали то, чего не смог я — вы заставили их поверить в себя. Вы спасли мой дом. И вы спасли меня.

— Я… я просто делала то, что должно, — лепечу я, чувствуя, как горят уши. — Мне помогали. Эдгар, студенты, преподаватели… Я бы одна не справилась.

Розвелл улыбается, и морщинки собираются у его глаз лучиками.

— Скромность — украшение истинного ректора, — он сжимает мои пальцы чуть крепче. — Спасибо вам, дитя. Я… я в неоплатном долгу перед вами.

— Ура! — взрывается тишина криком Элиана, и двор тонет в овациях.

Студенты подбрасывают в воздух шапки, кто-то пускает магические фейерверки.

А еще через месяц меня снова вызывают сначала в Магический совет, а потом и во дворец.

Исадор лично вручает мне свиток с королевской печатью, подтверждающий мою полную невиновность и чистоту перед законом. Отныне с меня сняты все обвинения. Официально, окончательно и бесповоротно.

Больше нет косых взглядов, нет шепота за спиной, нет страха, что завтра за мной придут.

Чего не скажешь о Дракенхейме.

Ему, конечно, в каком-то смысле «повезло» больше, чем Изабелле — его пока не отправили глотать пыль на рудниках.

Он сидит в королевской тюрьме для особо опасных преступников. Но это лишь потому, что следствие попросту не успевает оформлять протоколы.

Количество преступлений, в которых он оказался замешан, растет как снежный ком, пущенный с горы.

Стоило только дернуть за ниточку, как посыпался весь клубок. Вскрываются такие схемы подкупа, такие грязные методы шантажа конкурентов, что даже бывалые следователи хватаются за голову.

Запугивание ректоров малых школ, рейдерские захваты, вымогательство, финансовые махинации…

Он годами строил свою империю на лжи и страхе.

Теперь его империя рухнула, погребая его под обломками.

В кулуарах Совета уже не просто шепчутся, а говорят вслух, что каторга для него — слишком мягкий исход. Слово «казнь» висит в воздухе тяжелым топором.

Но сейчас мои мысли заняты другим.

Король Кайрос приглашает меня в свой личный кабинет.

Здесь нет помпезности тронного зала. Только карты на стенах, запах старых книг и тяжелый дубовый стол, заваленный отчетами.

— Присаживайтесь, Анна, — кивает он на кресло. — Помните наш разговор в полуразрушенном зале Совета? Я говорил, что у меня есть к вам предложение.

— Помню, Ваше Величество, — я сажусь, чувствуя легкое волнение. — Вы упоминали некое поручение.

Король откладывает перо и смотрит на меня своим пронзительным взглядом.

— Вы совершили чудо с Чернолесьем, Анна. Вы взяли умирающую академию с кучей проблем и за год превратили её в лидера провинции. Вы сломали закостенелую систему, внедрили методы, о которых наши академики даже не слышали.

Он встает и подходит к огромной карте королевства, висящей на стене. На ней разноцветными камнями отмечены магические школы.

— Но Чернолесье — это всего лишь одна точка на карте, — продолжает он, проводя рукой по полотну. — А у меня таких точек — десятки. И во многих царит то же самое, что было у вас год назад. Застой. Коррупция. Система образования, зашедшая в тупик. Дракенхейм был лишь симптомом болезни, а не её причиной.

Он поворачивается ко мне.

— Я хочу, чтобы вы вылечили всю систему.

Я замираю.

— Всю… систему? Что вы имеете в виду?

— Должность Хранителя Культуры, которую вы теперь официально занимаете, — не просто кресло в Совете. Это мандат на действие. Настоящая, а не бумажная власть. Я хочу, чтобы вы возглавили только что созданный мной Департамент Магического просвещения.

У меня перехватывает дыхание. Что?

— Разница в подходах к обучению слишком различается. И одной рейтинговой системы недостаточно, чтобы выявить где у кого самые узкие места. Мне нужны не чиновники, которые будут ездить по академиям и переписывать видимые глазу нарушения. Мне нужны смотрители. Люди, которые смогут отличить настоящую беду от бюрократической отписки и найдут способ решить проблему. Которые будут искать не виноватых, а решения, которые не испугаются угроз.

Он поворачивается ко мне, и в его взгляде горит огонь решимости и веры.

— Вы будете курировать все магические академии королевства, — чеканит Кайрос. — Будете назначать и снимать ректоров. У вас будет карт-бланш на любые реформы, как единичные, так и более глобальные. Я хочу, чтобы опыт Чернолесья был масштабирован на всю страну.

Я смотрю на него, ошеломленная масштабом задачи. Это не просто шаг вверх по карьерной лестнице. Это прыжок в стратосферу.

— Но… а как же моя академия? — растерянно спрашиваю я. — Как же мои студенты? Я не могу их бросить.

Король улыбается — мудро и немного хитро.

— А вы их и не бросаете. Вы просто передаете штурвал тому, кто знает этот корабль лучше всех.