Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ) - Вайс Адриана - Страница 60

Я уже не дышу, не моргаю — весь мир сужается до этого мгновения.

Глава 68

— …я признаю, что Оливия Шелби одержала верх в этом противостоянии! — торжественно объявляет герцог Эльверон, разрывал полог этой напряженной тишины.

И в тот же миг площадь взрывается целой бурей криков и аплодисментов. Я рефлекторно прижимаю руку к груди, чувствуя, как сердце, заходится в радостном стуке.

Сильви охает и взбудораженно хватается за меня, а Рафаэль ликует, вскинув руки к небу.

Возгласы «Поздравляем!» и «Браво!» сливаются в единый гул, от которого у меня прорываются слёзы облегчения.

В душе — настоящий ураган чувств. Смешались и радость, и гордость, и потрясение: «Неужели всё-таки мы все-таки сделали это? Мы не только защитили свою честь, но и отстояли право торговать своими сладостями в Руале!»

Мне хочется смеяться и плакать, ведь за такие короткие дни мы претерпели столько волнений, что страшно даже вспомнить. Оттого эта победа кажется особенно важной и ценной.

Из толпы, правда, пробивается парочка недовольных возгласов: кто-то потрясает кулаками, обвиняя герцога в «предвзятости» и «надуманной поддержке», но их возмущение тут же тонет в общем праздном рёве — все-таки большинство принимает решение Эльверона, как и обещали.

Только моя радость резко отступает, когда я замечаю, как у Кальдури дергается челюсть и белеют костяшки сжатых кулаков. Он хватает воздух ртом, как раненый зверь, и срывается на сцену, возмущенно выкрыкивая:

— Это… это самая настоящая подстава! Все куплено и подстроено! Я протестую! Я… — голос у него срывается на злобный рык.

Но прежде чем он успевает договорить, рядом возникает Кассий, твёрдым движением вскидывает руку и громко приказывает:

— Стража! Задержать Кальдури!

Гул на площади внезапно падает, будто кто-то применил заклинание безмолвия. Один миг — и бордовое от ярости лицо Кальдури наваливается смертельная бледность. Он замирает, округлив глаза:

— Что… что за бред?! — из последних сил голосит Кальдури. — За что? За то, что я посмел возмутиться решением соревнования?!

Сильви и Рафаэль, которые секунду назад радовались вместе со мной, теперь в полном шоке. Призаться, я и сама ошеломленно выдыхаю.

— Я требую объяснений! — шипит Кальдури, оглядываясь по сторонам, будто в поисках поддержки. Но вокруг него уже смыкается кольцо стражников.

Кассий смотрит на кондитера с ледяной серьезностью:

— Господин Кальдури, вы подозреваетесь в мошенничестве при проведении конкурса и в попытке подставить мадам Шелби. Помимо того, кто вкидывал жетоны в урну Оливии Шелби, нам так же удалось задержать и вора, что что устроил тут бестолковую шумиху. При допросе выяснилось, что обоим заплатил ваш помощник, которого поймали, когда он пытался сбежать из Руаля. И он, кстати, уже сдал вас с потрохами.

— Обман! — голос Кальдури срывается в истеричный крик. Он рвётся вперёд, словно хочет хочет наброситься с кулаками на Кассия, но стражники перехватывают его. — Вы все сговорились против меня! Все что вы сказали — это наглая ложь!

— Если это ложь, то почему вы тогда так бурно реагируете? — насмешливо, но сдержанно роняет Кассий. — В любом случае, разбираться с вами будет уже городская стража.

Толпа вспыхивает ропотом, кто-то недоверчиво охает: «Ничего себе!», другие с ходу клеймят Кальдури «обманщиком», вспоминая, что недаром на прошлой неделе траванулся его сладостями — сразу понятно, что и человек он гнилой и кондитер неумелый. Кто-то из его недавних сторонников вообще отступает подальше, чтобы случайно не попасть вместе с ним «под раздачу».

А я стою столбом, с распахнутыми от удивления глазами и не знаю как реагировать. С одной стороны, я и так догадывалась, что все это было его рук дело. Но когда подозрения во всеуслышание подтверждает такой человек как Кассий, это воспринимается совершенно иначе.

В тот момент, когда Кальдури скручивают, чтобы увести, он выгибается и с ненавистью смотрит в мою сторону.

— Это всё из-за тебя, ведьма! Если бы не твои паршивые десерты… если бы не твое проклятие! Это все из-за него, да? Признавайся!

— Проклятье тут не при чем, — со всей возможной холодностью отвечаю ему я, — Во всем виновата только ваша собственная бесчестность и бессовестность. Ничего больше. Надо ли мне напоминать, что если бы вы не украли наш рецепт, ничего этого сейчас не было?

Ответить мне Кальдури уже ничего не успевает — стражники заламывают ему руки и уводят под конвоем.

— Он теперь вряд ли сможет заниматься лавкой, — негромко замечает Сильви. — И что станет с тем уговором о продаже твоих сладостей у него?..

Меня накрывает смятение. А ведь точно…

Как теперь быть насчет нашего уговора? Если обвинения подтвердятся, вряд ли его лавка будет работать.

Внутри появляется странное чувство: вроде бы победа осталась за нами, но, вместе с тем, я ощущаю горькое послевкусие поражения. Однако, я толком даже не успеваю обо всем этом подумать…

Потому что нас почти сразу снова обступает толпа горожан.

— Мадам Шелби! Наши поздравления!

— Мои дети были в восторге от ваших шипучих сладостей, мы хотим заказать вам еще!

— Подпишите соглашение со мной! Я поставляю выпечку в соседний город, могу взять для продажи ваши десерты с небольшой наценкой…

Голоса наслаиваются один на другой, люди тянут руки, кто-то пытается размахивает кошельком у самого моего носа, предлагая задаток.

Еще не отойдя от недавнего смятения, чувствую как у меня кружится голова: слишком уж много народа навалилось и все от нас чего-то хотят. Я, конечно, предполагала, что нашими товарами могут заинтересоваться в случае победы… но такой наплыв я не могла себе представить даже в самых смелых мечтах.

И как нам теперь успеть со всеми поговорить и всё обсудить?

— Друзья, спокойно! — видя моё замешательство, Рафаэль быстро берёт ситуацию в свои руки. Его ясный, громкий голос разносится над головами: — Записывайтесь, оставляйте имена, контакты! Мы обязательно со всеми заключим договор. Но сейчас прошу вас, дайте нам передышку — мадам очень устала!

Я кидаю на него полный благодарности взгляд: «Спасибо, Рафаэль», — он, как всегда, понимает все без слов. Рафаэль вступает в небольшое препирательство с самыми наглыми и предприимчивыми торговцами, которые так и норовят ухватить меня за руку и сдернуть за собой.

Постепенно суматоха стихает, люди расходятся. Мы, наконец, можем передохнуть, почувствовав на своих лицах легкое дуновение ветра.

— Оливия, мы в дамках! — радостно шепчет Сильви, дотрагиваясь до моего плеча, её глаза искрятся восторгом. — Мне сложно в это поверить! Теперь, наши десерты будут представлены по всему городу! А может даже и в соседних тоже!

Я отвечаю на ее восторженный порыв не менее радостным ликованием.

«Да, это именно то, о чем я мечтала, когда решилась принять бой!»

И тут до нас вдруг долетает тихий, спокойный, но, вместе с тем, знакомый голос:

— Разрешите вас отвлечь…

Поднимаю взгляд и вижу Эльверона, который решительно подходит ближе, не обращая внимание на немногочисленных людей, которые по разным причинам еще отошли в сторону от наших столов.

— Могу ли я проводить вас до дома? — негромко спрашивает герцог, глядя прямо на меня и ясно давая понять, что он по какой-то причине хочет остаться со мной наедине. — Есть кое-что важное, о чём я хотел бы с вами поговорить.

Глава 69

Эльверон (несколько дней назад)

Я всегда полагал, что люди, обладающие “предвидением”, либо шарлатаны, либо жертвы собственных заблуждений. Слишком часто в своей жизни я сталкивался с самопровозглашенными прорицателями, которые, при ближайшем рассмотрении, оказывались либо хорошими актёрами, либо психами.

Когда Оливия Шелби стала утверждать, что мне грозит смерть на встрече с бароном Дальрией, я в первую минуту готов был просто молча развернуться и уйти прочь, навсегда забыв про эту нахалку. Возможно, именно моя гордость — та самая «драконья» строптивость — заставила меня надменно отвергнуть ее слова.