Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 45

Он вздохнул. — Соршайлам. Мать Химены звали Соршайлам, она была ведьмой, потомком Семи фей.

Я тихо выругалась. Демон мести поимел нас всех с самого начала, но мне не стоило этому удивляться.

— Я так и знала, блять!

— Арья, всё будет хорошо. Только не говори Азазелю, что я сказал тебе…

— Погоди секунду, — перебила я его, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом.

В голове живо всплыло воспоминание: аэропорт Палермо, Химена показывает паспорт полицейскому, и мой взгляд невинно падает на её фамилию. Ту, с которой она прожила всю жизнь.

— Шайлам. Человеческая фамилия Химены всегда была Шайлам.

Сначала воцарилась тишина. А затем я услышала его обеспокоенное предостережение: — Арья.

— Это было прямо у нас под носом, а мы и не замечали.

— Арья, прошу тебя, успокойся и послушай. Всё будет хорошо, ты закончишь задание и, как всегда, вернешься домой вместе с Эразмом. Мне только жаль, что ты в это вляпалась из-за моего долга, но обещаю: всё это закончится лучшим образом.

Эти слова меня успокоили, они подействовали как бальзам на натянутые нервы и тревогу, не отпускавшую меня последние недели. — Всё нормально, пап. Я уверена, что всё будет хорошо.

Ложь.

Я посмотрела на себя в зеркало и испугалась, увидев свои глаза — более потухшие, чем когда-либо. — «Если нет надежды, у тебя не остается ничего». Мама всегда так говорила, верно?

Снова воцарилась тишина, но я знала, что это за тишина. Мы оба думали об одном и том же человеке.

О самом важном человеке в нашей жизни, о той, кто подарил нам самую большую любовь и самую сильную боль, которую мы когда-либо чувствовали. Мы вспоминали её, только её, с улыбкой на лице и влажными глазами. Моя мама.

Разговор продлился еще несколько минут — обычная беседа отца и дочери после того, как мы не слышались и потеряли связь на несколько недель. У нас так и было: мы не созванивались часто, но когда это случалось, наверстывали упущенное.

Завершив звонок, я переоделась в один из облегающих костюмов для тренировок. Успела одеться ровно за секунду до того, как дверь распахнулась и Эразм плюхнулся на мою кровать, как истинный волк, коим он и являлся.

К счастью, он был в человеческом обличье, иначе я бы его убила: шерсть на кровати я не терпела.

Хватило одного его ясного взгляда, чтобы понять: что-то не так, и мне нужно с кем-то поговорить. Даже если я в этом не признавалась.

— Что случилось, amor meus (любовь моя)?

Я села рядом с ним, опустив голову. Мне было стыдно, что я до сих пор ничего ему не сказала, но принц выразился ясно. — Это задание опаснее и сложнее, чем я думала.

— Ты о чем?

Я включила музыку в комнате, а затем растянулась на спине рядом с ним, уставившись в аккуратный белый потолок. — Обещаешь никому не говорить? — Он кивнул. — Когда я говорю «никому», Эр, я имею в виду вообще никому.

Он устроился поудобнее, посмеиваясь. — В моей фразе «не скажу никому» ты — единственный «никто», так что беспокоиться не о чем.

— Астарот сказал мне, что среди нас есть шпион, — призналась я.

Последовало долгое молчание, словно он переваривал услышанное. А затем, с расширенными от ужаса глазами, он заговорил шепотом, хотя музыка и так полностью перекрывала наши голоса, защищая от лишних ушей.

— Да что ты такое несешь?! — пробормотал он возмущенно.

— К сожалению, это правда.

Он покачал головй. — Это невозможно. Мы всегда вместе, мы бы знали, если бы…

Я посмотрела на него так же, как он на меня, потому что мы оба понимали: то, на что он намекал — неправда. Нет, мы бы не узнали.

От заката до рассвета мы не были вместе, мы не особо следили за перемещениями друг друга, не подслушивали, когда кто-то говорил по телефону, и вольны были делать всё, что пожелаем.

К сожалению, мы были вольны и предавать.

Он негромко выругался, потирая ладонями усталое лицо.

— У меня была примерно такая же реакция.

— У тебя уже есть подозрения?

— Я не уверена. На данный момент мои главные подозреваемые — Рутенис и Мед.

Он вытаращил глаза и чуть не поперхнулся собственной слюной. — Мед? Исключено.

— Сегодня он исчез и вернулся в футболке, залитой кровью! Он часто сопровождает Рутениса в его «заскоках в Ад», и я не понимаю зачем. К тому же он сам сказал, что у него нет одного хозяина и он берет заказы от разных людей! Если он не подозрительный, то я не знаю, кто тогда.

Он энергично затряс головой, а я нахмурилась. — Это не он, Арья.

— Только потому, что он кажется самым добрым в команде, не значит, что он такой и есть, Эразм.

— Дело не в этом.

Мои брови сошлись на переносице еще сильнее. — А в чем тогда?

Ему потребовалось время, чтобы признаться — больше, чем я ожидала. Он то опускал свой небесно-голубой взгляд, то снова поднимал его, продолжая с силой кусать нижнюю губу. В конце концов он закрыл глаза и нашел в себе мужество сказать правду.

— Мед был со мной. Мы ходили вместе бегать; мне нужно было подкрепиться чем-то более существенным, и я съел оленя. Но нас нашла ламия, и он меня защитил.

Он открыл глаза, чтобы увидеть мою реакцию, которая была ничем иным, как возмущенной миной.

— Эр, ты сожрал целого оленя?!

Он закатил глаза и рассмеялся. — Я был голоден!

— И какого черта ты взял его, а не меня?! — Приревновав к тому, что меня заменили, я съездила ему кулаком по плечу, отчего он зашипел.

Он посмотрел на меня с искренней и чистой улыбкой. — Ты до сих пор не поняла?

Наши взгляды оставались сцепленными несколько минут, пока в его светлых радужках я не разглядела новое чувство. Поглощенная всем, что меня окружало, я до сих пор не замечала этой искры любви в его голубых глазах.

Я резко подскочила, приоткрыв рот. — О мой бог! — восторженно закричала я.

Я принялась прыгать на кровати от счастья, пока он с улыбкой за мной наблюдал. — Вы вдвоем вместе!

— Тише ты! — приструнил он меня, смеясь и прикладывая палец к губам. — Мы не вместе! То есть… не совсем еще. Но я надеюсь. Скажем так — мы над этим работаем.

Я набросилась на него в порыве нежности и сжала в объятиях. — А я-то думала, ты сойдешься с Рутом, учитывая ваши постоянные перепалки. Но Мед куда лучше!

— Рут слишком агрессивный для меня. А ты? Что расскажешь? — подмигнул он мне.

Я вскинула бровь, я была в замешательстве. — Что?

— Что у тебя там наклевывается с Данталианом? У меня, может, и нет демонического слуха, amor meus (любовь моя), но я Анубис и прекрасно слышал ту шуточку, которую он отпустил в лесу. И я отлично вижу взгляды, которыми вы обмениваетесь, как вы пожираете друг друга глазами и как улыбаетесь друг другу.

— Ничего! Мы поженились по расчету, больше тут нечего говорить.

— Я уверен, что между вами родится нечто потрясающее. Я это чувствую.

— Чистая ненависть высшего уровня, — колко парировала я.

Он одарил меня ласковой улыбкой. — Я представлял твою свадьбу иначе. Ожидал увидеть, как ты идешь к алтарю в шелковом белом платье, а потом разворачиваешься и даешь деру, сверкая пятками, оставляя своего будущего мужа торчать там как идиота перед всеми, — пошутил он.

Его глаза были полны любви; я почти видела в них всё то, чем была для него. Наши отношения было трудно объяснить тем, кому не посчастливилось испытать нечто подобное. Если бы я действительно могла выбрать себе брата, я бы без тени сомнения выбрала его.

— Я так тобой горжусь. Что бы ни случилось в нашей жизни, во мне ты всегда найдешь верного человека, который придержит твою фату, пока ты убегаешь, чтобы ты не споткнулась. И, возможно, того, кто при этом протянет тебе пончик, — рассмеялся он.

Я уткнулась лицом в его голубую футболку, которая только подчеркивала контраст между его белыми волосами и глазами того же цвета, что и ткань. Я смеялась, хотя мне хотелось плакать.

Эразм был чистым небом в счастливые дни и в то же время облаком, скрывающим меня от чужих глаз, когда я хотела только спрятаться от всех; единственным человеком, который лег бы ради меня в грязь в моменты, когда у меня не было сил стоять на ногах.