Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Лесная Юстина - Страница 41

– Ну давай попробуем, – прошептала я, – ты же у нас один, тебя не тысячи, как вчерашних деревьев, мне не должно стать плохо.

Несмотря на жуткую слабость этой ночью, после попытки увидеть лес, я не могла не отметить, что всё же осталась на ногах. Случайность ли это или прогресс? Сейчас и проверим.

Запустила пальцы между листьями, стараясь, чтобы как можно большей площадью ладони примыкали к стволу. Ты такой маленький и хрупкий. Ну, расскажи мне, что хотел, я слушаю.

Немного плоский образ плавно развернулся в моей голове. Спальня слегка других оттенков, ракурс с подоконника. О, это же я сегодня ночью! Иду, спотыкаюсь об кресло. Ах ты, маленький шпион! Хорошо, что всяким ректорам не дано с цветами общаться.

Смотрю дальше. Вот я легла спать. Вот… Сердце застучало в ушах.

Я вздрогнула и медленно обернулась, как бы невзначай обводя взглядом комнату. Мне же это не привиделось?..

«Покажи мне спальню, как ты видишь сейчас» – попросила я и прижалась плотнее к цветку. Пусто.

Я убрала руки. Они дрожали.

Забыв о книгах, на негнущихся ногах я спустилась в гостиную. Не думая о возможных недомоганиях, опросила ещё нескольких наблюдателей. По всему выходило, что дом сейчас пустой. Решив, что хуже быть не может, я осмелилась осмотреть его вдоль и поперёк. Я изучила всё, каждый его уголок, каждую щель и нишу, каждую полку и дверцу, но не смогла обнаружить ни намёка на то, кем же на самом деле является мой муж.

Вернувшись на кухню, я методично собрала все крошки, облизала пальцы и выставила остатки вчерашнего печенья на стол. С кем же я имею дело? Как природа вообще позволяет подобное?! На шестом по счёту печенье, лишь чуть не подавившись, я поняла, что меня трясёт. Налила молока и отставила печенье. Нога зацепилась, стакан дрогнул, едва не разлившись.

– Да что там такое?! Доска, что ли, выбилась?

Отчаяние уже душило. Обыск отнял больше часа, а я так и не обнаружила ничего полезного!

Поставив стакан на стол и наклонившись, я зло дёрнула ковёр за край. Откинула его и застыла. Похоже на дверцу, я нервно хихикнула. Погреб, должно быть. Только не помню я, чтобы Аника хоть раз сюда спускалась.

Внутри меня потряхивало. Я подняла тяжёлую дверцу. Действуй, ты уже далеко зашла. Обнаружишь баночки с вареньем, поднимешься и положишь коврик, как было.

Спуск был узкий, тесный, неудобный и тёмный. А внутри… Внутри было уже не совсем темно. И никакого варенья, к сожалению, там не было.

44. Подвал

– Быстрей заходи! Давай-давай, мы должны успеть, пока он не вернулся!

– А слуги?

– Сейчас нет никого.

– Вламываться в дом ректора… За такое и вылететь можно.

– Миртин, ну какое вламываться! Я здесь живу, вообще-то, это и мой дом тоже! Не помню, чтобы мне запрещали приводить сюда гостей, – раздражённо буркнула я.

Сейчас меня волновало только одно – как можно скорее показать ему находку в подвале моего мужа.

– Не верится, что ты замужем, в голове как-то не укладывается.

Да, пришлось во всём признаться брату. Правда, скомканно и почти на бегу.

Невольно застыла, как наяву переживая ощущения от злого тумана, нависшего надо мной. С трудом сбросила оцепенение, отогнала жуткое воспоминание как можно дальше и потянула брата за рукав.

– Не переживай, у меня тоже.

– Так что ты хотела показать?

– Это в подвале.

Я поспешила через гостиную в столовую и уже открыла дверь на кухню. Оглянулась, а брата нет.

– Э-эль!.. – позвал он.

Я вернулась, а он стоял, едва сделав пару шагов по гостиной, оглядывался.

– Ну что?

– Слушай, Элька. Ты только не смейся, но у меня такое чувство, что я здесь уже был. Камин знакомый. И окна, и расположение дверей.

– Ты уже вламывался в дом ректора? – спросила я, нервно усмехнувшись.

– Нет, что ты.

– А что тогда?

– Не помню. А тебе не кажется, что тут всё какое-то тесное и маленькое?

– Ну с учётом того, что здесь часто бродит медведь, можно было и меньше мебели ставить, раз не догадались сделать комнаты большими.

– Нет, тут что-то не то. Могли ли мы с тобой раньше быть здесь?

– Глупости, у меня отличная память, я бы запомнила.

– Прямо как родилась, так сразу и стала всё помнить!

Я хотела возмутиться, но поняла, что не помню первые года два своей жизни.

– Я об этом не задумывалась, ну не настолько же давно...

– Слушай, а я тебя не помню. Маму как будто помню, она здесь проходила и тут сидела. А тебя нет.

– Ты пугаешь меня, Миртин. Ну что мы могли раньше делать в доме у ректора? Да и академия в такой глуши, мы даже никогда не бывали в этих местах!

– Может, ты и права.

– Пойдём, у нас мало времени.

Миртин отмер, но всё равно шёл медленно, вглядываясь во всё подряд. Наконец, мы оказались у дверцы и спустились в подвал.

– Смотри! – шепнула я, ткнув его в бок и отступая в сторону.

Брат потрясённо замер.

– Значит, мне не показалось? – слабо спросила я.

– Нет, Элька, нет… Но как? Как он мог сохраниться здесь?

– Может, это всё-таки не он? Я в этом не очень разбираюсь, тебе это ближе…

– Нет-нет, это Императорский Огонь, сомнений быть не может. Только он обладает этим фиолетовым оттенком. Ну надо же, живая легенда!..

Как на легенду он на него и взирал – с восторгом и уважением.

– Я видела его изображение в какой-то детской книжке, думала, это сказки.

– История о первом императоре слишком красива, чтобы скрывать её от народа, но узнать, что спустя столько веков это может оказаться правдой…

– Ну может это подделка? Для украшения интерьера?

– И спрятана в подвале? – хмыкнул брат, – Я видел «подделки», их продают в сувенирных в столице. Ну присмотрись же, оно живое!

– Я не чувствую, – призналась я, – Будь это растением или даже камнем – тогда да. А огонь не даётся мне.

– Это точно он.

– Раз ты так говоришь – я тебе верю.

Брат потянул руку к огню, и я в ужасе схватила его за рукав.

– Не надо, вдруг это опасно?

– Да он даже не должен жечься – смотри!

И Миртин погрузил руку в фиолетовое пламя, даже не вздрогнув. На его лице застыла смесь трепета и детского восторга.

– Убери, не могу на это смотреть!

Я потянула его за руку.

– Чего ты боишься, попробуй сама.

– Не хочу, – зашипела я.

Но он не послушал, схватил мою руку и сунул в огонь. Я охнула, отдёрнула руку и прижала её к груди. В ужасе замерла.

– Обожглась? – брат не на шутку перепугался. – Прости, Элька, прости меня! Но оно не должно ощущаться, это как в тёплую воду руку погрузить! Я не думал, что… Покажи быстрей!

Он бережно обхватил мою руку, вглядываясь и ища следы ожога.

В мыслях отчётливо стояла картина произошедшего со мной. Того, чего никак не могло быть. Это не моё воспоминание. Или моё?

– Миртин, – позвала я спустя минуту, словно очнувшись от сна.

– А?

– Миртин, успокойся, ожога нет.

– Не понимаю.

– Напомни-ка мне о его свойствах, – попросила я, всё ещё надеясь, что здесь какая-то ошибка.

– Считается, что даже члены императорской семьи не в силах оказать магическое влияние на того, кто им владеет. Он нейтрализует всё. Первый император подарил его восьми самым верным подданным в знак особого расположения, так говорят. Если опустить то, что он вообще не должен существовать.

– Самым верным… – эхом повторила я.

– Ты что?

Я собралась с духом и посмотрела на брата.

– Это правда, Миртин. Огонь освобождает от влияния императора.

– Откуда ты знаешь, Элька?

– Потому что я его видела.

Брат нахмурился.

– Кого?

– Императора. И, кажется, я знаю, какой у него дар, – слабо добавила я.

– Что ты говоришь такое? Это никому не известно!

– У него дар внушать ложные воспоминания, Миртин… Огонь рассеял его влияние на меня. Игрих IV встречался со мной в лесу. Я помнила, что пошла собрать травы, вернулась с ними домой. Но я виделась в чаще с ним и говорила, а не ходила к ручью! Он проверял меня, кажется, залез ко мне в голову. А потом заменил воспоминание встречи.