Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1042

И это была правда, она просто не знала причины.

Олав Хэнсон думал о многом, стоя у реки. Было лишь несколько мыслей, которых следовало избегать. Мысли о прошлом. Поэтому он думал о будущем. О том, как через пару лет выйдет на пенсию. Снова станет свободным человеком. Будет рыбачить. Вернет Шона на правильный путь. Он будет…

Позади, на мелком речном песке, послышался шорох, и он инстинктивно развернулся. Уставился в деревья на крутом склоне.

— Кто здесь? — крикнул он.

Он был настороже половину своей жизни и никогда не мог полностью расслабиться. Столько потраченной энергии, а рука всё равно рефлекторно потянулась к наплечной кобуре с «Зиг-Зауэром», который он носил всегда. В этот момент луна вынырнула из облаков, осветив берег, и он увидел черную собаку. Олав поднял камень и швырнул в её сторону. Собака бесшумно исчезла среди деревьев. Хэнсон тихо выругался.

Он начал сматывать леску.

Зазвонил телефон.

Он просил Вайолет не звонить ему, когда он на улице, но она была такой же непредсказуемой, как Шон. Однако звонил неизвестный номер.

— Да?

Голос на другом конце сделал вдох, прежде чем заговорить тихо:

— Молочник?

Олав Хэнсон почувствовал, как сердце в груди остановилось.

Тридцать лет.

И ему потребовалась всего секунда и два слога, чтобы узнать этот голос. Ему пришлось облизнуть пересохшие губы, прежде чем он смог ответить:

— Кто это?

— Я слышу, ты знаешь, кто это, Молочник. И слышу, что ты боишься. Это хорошо. Значит, будешь слушать очень внимательно. Один из моих парней сказал, что ты ищешь Лобо.

Чё? Из горла вырвался лишь хриплый звук, пока Хэнсон пытался говорить и сглатывать одновременно.

— Лобо? Но Лобо… исчез.

— Очевидно, нет, — сказал голос. — Полиция ищет его. Подозрение в покушении на убийство. Что может означать лишь одно: он немного заржавел. В любом случае, если Лобо действительно объявился, ни тебе, ни мне не нужно, чтобы копы его нашли. Нам не нужно, чтобы он сидел на допросе, где ему предложат сделку в обмен на всё, что он знает. Обо мне. И о тебе, Молочник. Ты улавливаешь мою мысль?

Олав уловил. Он понял, что кошмар вернулся. Человек на вершине, тот, кого звали Дай Мэн, и не только из-за бриллиантов в зубах. («Die Man» созвучно с «Diamond» (бриллиант) и «Die» (умирать)».

— Ты хочешь, чтобы я…?

— Да, Молочник, я хочу, чтобы ты позаботился о том, чтобы Лобо никогда не добрался до этого допроса.

Олав Хэнсон закрыл глаза. Он услышал что-то на заднем плане. Женщину, нет, нескольких женщин, стонущих в наигранном экстазе и выдыхающих: «О, да, трахни меня!» Он никогда не спрашивал Дая, почему тот зовет его Молочником. Конечно, это могло быть из-за того, что Олав был бледным блондином, типичным скандинавским фермером. Или потому что он «доил» банду на деньги. Но это могло быть и иронией — дать молочно-белое прозвище грязному копу, который делал всё необходимое каждый раз, когда расследования убийств подбирались слишком близко к Дай Мэну и его людям. Многого не требовалось. Он мог «забыть» передать информацию от свидетеля. Или придумать что-то, указывающее на других исполнителей. Иногда улики уничтожались в результате досадного «несчастного случая». Нет, многого не требовалось. И платили ему хорошо. Очень хорошо. И всё же он ушел. Почему? Всё началось с тройного убийства тем вечером тридцать лет назад. Девочка в инвалидном кресле, маленький мальчик и мать. Это было не дело Олава, но он сумел направить следствие по ложному пути, и да, после этого у него начались проблемы со сном. Но не настолько серьезные, чтобы он перестал помогать Дай Мэну. Однако потом он сам стал отцом. А начальник безопасности Дай Мэна, Лобо, начал устраивать бойни, и Олав испугался, что его самого затянет на дно. Ему нужно было выбраться, проснуться от этого кошмара. И он сделал это, сумел оставить всё в прошлом.

До сегодняшнего дня.

Потому что, когда Олав снова открыл глаза, кошмар не закончился.

— Ты еще там, Молочник?

— Да-да, — сказал Олав.

— Ты знаешь, что должен сделать?

Олав задумался. Отброшенный на тридцать лет назад, он начал мыслить так же, как тогда, и когда он открыл рот, слова прозвучали как знакомый старый припев:

— Конечно, но нам нужно обсудить цену.

На мгновение единственным звуком в трубке остались монотонные стоны женщин. Затем он услышал, как Дай расхохотался. Он смеялся долго и громко.

— Неплохая попытка, Молочник. Но на этот раз, скажем так, ты делаешь это для себя. Потому что ты не хочешь закончить в тюрьме. Особенно там, где сидят мои парни.

— Послушай… — начал Хэнсон, но связь оборвалась.

Он уставился на воды Миссисипи. Река брала начало здесь, в Миннесоте, и дерьмо плыло по течению вниз. С каждым штатом, через который она протекала, счет трупов рос, пока кровавая вода не достигала моря, где шанс закончить жизнь с пулей был в три раза выше, чем здесь. Должно быть, поэтому шанс уйти от наказания за убийство там, внизу, был выше.

Облако закрыло луну, вернулась чернота, и на мгновение он почувствовал почти непреодолимое желание броситься в воду и просто уплыть. Но он этого не хотел. Он хотел выжить. Этот проклятый инстинкт выживания однажды сведет его в могилу — но не сейчас.

Он выпрямил больную ногу. Он работал, он изматывал себя, и по большей части это была честная работа. Его лишали возможностей, его не замечали, жизнь была несправедлива, смерть тоже.

«Конечно, но нам нужно обсудить цену».

Слово в слово то же самое он сказал в первый раз, когда сделал свой выбор и выпустил джинна из бутылки. Он плюнул в сторону реки и увидел, как пенистый белый комок уносится в темноту. Ну что ж. Но на этот раз на дно пойдет не он.

Глава 19

Триста шестьдесят метров, октябрь 2016

В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце полоснуло тенью по его утиному клюву. На лбу у него была нарисована мишень, а в руке он сжимал пистолет, нацеленный мне в грудь. Я подошел к прилавку. Стена за ним была увешана винтовками на продажу. Полки ломились от магазинов и пистолетных рукояток — ассортимент напоминал скорее об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На колонне висел рекламный плакат с изображением пулемета и надписью: «Потому что иногда единственное, что может поднять настроение — это очередь из пулемета».

Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с логотипом «ТОТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА».

— Добро пожаловать в «Митро», — произнес он. — Чем могу помочь, сэр?

— Я бронировал час с инструктором.

Мужчина опустил взгляд на стойку перед собой.

— Мистер... Джонс?

— Верно. У меня проблемы с целями, расположенными ниже моей позиции на местности.

— Да, здесь так и записано. Это ваша винтовка? — Я кивнул и приподнял сверток в пузырчатой пленке. — Тогда дайте мне взять патроны. Следуйте за мной. Меня зовут Джим.

— Томас.

Имя вырвалось само собой. Ничего страшного, но мне следовало быть осторожнее, следить за любыми признаками того, что моя концентрация слабеет. Думать. Думать. Каждую секунду.

Джим вывел меня наружу. Мы прошли мимо двух стандартных стрельбищ: на одном били по тарелочкам, на другом виднелись ростовые мишени. Дистанция двести семьдесят метров для стандартных винтовок, пояснил Джим. Двое вооруженных подростков, нормальных, симпатичных с виду, стоявших на возвышении, вежливо поздоровались с нами. На нем была куртка с изображением звездно-полосатого флага, на ней — свитер с надписью «ЗА ОРУЖИЕ».

— Привет, Ола. Вы с Сигрид не хотите сделать перерыв на кофе?

Те кивнули и исчезли. За возвышением, в низине, стояла деревянная стена с обычными круглыми мишенями.

— Скажите, Томас, в чем конкретно ваша проблема?

Я повторил, что никак не могу настроить прицел, чтобы скорректировать разницу в высоте между мной и целью.

— Понимаю. — Джим кивнул с серьезностью священника, только что выслушавшего мою исповедь. — Но не волнуйтесь, Томас, мы с вами сегодня это исправим.