Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1041

— Я тебе ни слова не скажу, мусор поганый!

— О, еще как скажешь. Потому что я предлагаю тебе идеальный стимул. Это такое умное слово для «пряника». «Comprende»?

Глаза мужчины сверкнули.

— Я не угрожаю тебе тюрьмой, не угрожаю избить, не угрожаю тем, что случится с твоим младшим братом, который мотает срок в федеральной тюрьме.

— Нет у меня никакого младшего брата, урод!

— Всё, что я делаю, — это предлагаю тебе вот это.

Боб бросил на приборную панель пачку, перетянутую резинкой. Мужчина на пассажирском сиденье уставился на портрет давно умершего генерала и президента, украшавший пятидесятидолларовую купюру.

— Здесь две тысячи долларов, — сказал Боб. — Можешь пересчитать.

Мужчина посмотрел на него с выражением «ну ты и клоун», его желваки бешено ходили.

— Ой, прости, забыл, ты же в наручниках, — сказал Боб.

Мужчина еще немного подвигал челюстью и плюнул. Желтоватый сгусток приземлился прямо на серьезное лицо генерала Гранта.

— Если это отказ, то я попрошу тебя подумать еще раз, — спокойно произнес Боб. — Ты зарабатываешь три доллара в час за то, что в тебя стреляют банды, грабят клиенты и вяжут такие парни, как я. А теперь я предлагаю тебе эту пачку за то, о чем твои дружки и так догадаются. Потому что через пять минут я отвезу тебя обратно и высажу без единой царапины, да еще и крикну веселое «спасибо» на прощание. Предоставляю тебе самому додумать, что решат твои приятели. И каковы будут последствия. Так что решать тебе: хочешь получить за это деньги или нет.

Мужчина посмотрел на Боба. Он моргнул, пытаясь переварить то, что только что сказал ему этот мент-ублюдок. Боб ждал.

— Чё тебе надо знать? — буркнул мужчина.

— Расскажи мне о Томасе Гомесе.

— Кто?

Боб вздохнул.

— Я выбрал тебя не потому, что ты самый красивый или умный, а потому что ты явно самый старший. И, возможно, родом с юга от границы. Так что покопайся в памяти, вернись на несколько лет назад и вспомни Томаса Гомеса. Это не то же самое, что стучать на своих.

— Откуда тебе знать?

— Гомес больше не в «X-11». Он вышел из игры, верно?

— Многие выходят из игры, это не значит, что мы на них стучим.

— И это возвращает нас к двум тысячам, амиго.

Мужчина посмотрел на деньги на торпеде. Боб ждал. Пусть гравитация логики сделает своё дело. Наконец мужчина тяжело вздохнул.

— Он пришел из-за границы несколько лет назад. Называл себя Лобо.

— Волк?

— Типа, волк-одиночка. Держался особняком. Но с таким же успехом мог бы зваться Локо. Говорил мало, но ходили слухи, что он работал на один из картелей там, внизу, убил кучу народа, и полиция назначила цену за его голову. Босс банды ничему не поверил, в смысле, Лобо был просто пацаном, поэтому он дал ему «Узи» и велел пристрелить кого-нибудь из конкурентов. Лобо пошел прямиком на вечеринку «Черных Волков» и перестрелял там всех к чертям.

— Погоди. Ты имеешь в виду «того самого» Лобо?

— Ну, я знаю только одного Лобо.

Боб уставился на собеседника. Лобо. Человек с «Узи». Боб вспомнил байки, которые ходили об этом парне, когда он только начинал работать в полиции: призрак, который появился и исчез в середине девяностых, не оставив после себя ничего, кроме кровавого следа. Поскольку кровь была бандитской, полиция искала его вяло. А когда Лобо пропал с радаров, в управлении решили, что его, скорее всего, прикончили свои же, и закрыли дело.

— Продолжай, — сказал Боб.

— После этого Лобо стал правой рукой начальника службы безопасности. Но он был слишком безумным, никакой дисциплины. Он просто шел и косил людей из других банд, даже когда они не угрожали нашей территории. Им приходилось мстить, начинались войны, люди гибли с обеих сторон — плохо для бизнеса. Так что боссы убрали Лобо с баррикад и поставили отвечать за внутреннюю безопасность.

— И что это значило?

— Следить, чтобы никто не крысил деньги из общака или дурь из цеха фасовки, всё такое. Лобо справлялся хорошо. Он вскрывал не только воровство, но и стукачество. Пришлось убрать кучу парней, которым мы доверяли вслепую. Потом начали погибать и наши. Лобо говорил, что они хватались за пушки, когда понимали, что он их раскусил. Это случалось слишком часто, и боссы решили, что Лобо больше не может оставаться в банде. Его выгнали.

— Значит, его не убили?

Мужчина пожал плечами.

— Лобо всегда говорил, что он всё еще на зарплате у того картеля, откуда пришел. Наши боссы боялись, что картель сядет им на шею. Ты говорил про пять минут, легавый. Если меня не будет дольше, босс решит, что я сливаю тебе гребаные государственные тайны.

— Окей. Так что случилось с Гомесом?

— Откуда мне, на хрен, знать? Ищи к югу от границы.

— Ты знаешь, кто такой Марко Данте?

— Нет.

— Глупый вопрос. Ты знаешь, кто он, и знаешь, что вчера его подстрелили. Слышал новости, что это Гомес в него стрелял?

— Я же сказал: всё, что я знаю, — Лобо был наглухо отбитым психом. Вези меня обратно.

— Последний вопрос. Данте продавал оружие «X-11»?

— Думаю, он продавал всем бандам, которые в то или иное время держали территорию, где стоит его гараж. Так что да, конечно.

— Ну что ж, спасибо. Наклонись вперед. — Боб расстегнул наручники. — Можешь идти.

— Идти?

— А я что, похож на таксиста?

Дилер потянулся к пачке купюр, но Боб оказался быстрее и накрыл её рукой.

— Эй!

— Только верхнюю, — сказал Боб, вытаскивая пятидесятку и протягивая пачку мужчине, который уставился на стопку нарезанной газетной бумаги в своей руке.

— Что за на хер?

— Ты же не думал, что мы заплатим две тысячи за общую информацию, которую я мог бы получить за пачку сигарет в тюрьме или бесплатно от стукача? Лучше почитай эти объявления о вакансиях. — Боб вложил «куклу» в руку мужчины. — Там хотя бы платят минималку, в отличие от «X…»

— Я найду тебя и пристрелю, свинья поганая.

Боб медленно кивнул, глядя в лобовое стекло.

— Знаешь что? Я на самом деле рассматривал такую возможность. Но решил, что ты не станешь мстить. Знаешь почему? Это вопрос поведенческой экономики. Хочешь послушать?

Боб повернулся к дилеру, который теперь выглядел больше удивленным, чем рассерженным.

— Потому что твое разочарование имеет пределы. Поведенческие исследования показывают, что наша реакция на неполучение доллара, который нам только что пообещали, менее негативна, чем потеря доллара, который уже лежал у нас в кармане. Я у тебя ничего не украл, так что у тебя нет ни экономического, ни морального стимула меня убивать. И социального мотива тоже нет, так как я не унизил тебя публично, только здесь, между нами. Видишь, ты сегодня еще и узнал кое-что новое! Прибыльного вечера, амиго.

Он перегнулся через мужчину и распахнул пассажирскую дверь.

Уезжая, Боб видел в зеркале заднего вида, как фигура мужчины уменьшается. Тот стоял, опустив руки, и, казалось, кричал что-то вслед удаляющемуся «Вольво».

Глава 18

Молочник, октябрь 2016

Олав Хэнсон потянул удочку вбок, против течения. Он вглядывался в ночную тьму, опускавшуюся на Миссисипи, прежде чем поглотить остальной город. Иногда казалось, что тьма, наоборот, поднимается из самой реки. Потому что в этой реке было много тьмы. Много грязи и дьявольщины, которую люди сбрасывали сюда в надежде, что вода унесет всё прочь, подальше от них самих. А если оно всплывет снова — это будет уже чужая проблема. Хэнсон перенес вес с больной ноги. Прислушался к успокаивающему шелесту шин на автостраде на другом берегу. В последнее время он всё чаще приходил сюда по вечерам, продолжая рыбачить долго после того, как остальные расходились. Окунь хорошо брал в темноте, и иногда он действительно приносил домой пару рыбешек; но в основном это было нужно, чтобы показать Вайолет, что он правда был на рыбалке, а не в баре с Джо Кьосом.

Здесь, стоя у воды, он мог думать. Получить передышку от её нытья о том, что «мальчик» — двадцатисемилетний сын от его предыдущего брака — всё ещё имеет ключи от дома и приходит и уходит, когда ему вздумается, часто посреди ночи и, как правило, под кайфом. Она жаловалась, что «Форд Мустанг» почти такой же старый, как она сама, что кухню и ванную нужно ремонтировать, что она надеялась на улучшение жизни, а не на скатывание назад. Либо он с возрастом стал скрягой, либо сейчас его дела идут хуже, чем когда она встретила его в девяностых.