Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1000

– Что еще за регистрационные записи? – уточнил Бен. – Они отличаются от дневников?

– Дневники это именно дневники, – сказала Эмили. – Его ежедневные заметки. Идеи. Мысли. А регистрационные записи – это фиксация его приемов, просто списки… перечни кошмаров. Записи связывают каждого ребенка с конкретным кошмаром, который теперь хранится в той комнате. Их история насчитывает более ста лет. Система регистрации восходит еще к Бернарду и его первым двум клиническим случаям в Вене. Если мы сейчас войдем в атриум и откроем книги под номерами один и два, ничего не произойдет.

– Потому что их уже выпустили, – подхватил Бен.

Аманда встала из-за стола, достала из шкафчика бокал и, вернувшись, налила себе кьянти из бутылки Эмили. Прежде чем Бен успел задать вопрос, она сказала:

– Все это для меня уже слишком. Немного вина не повредит.

Эмили постучала пальцем по стопке дневников рядом с собой.

– Дедушка Роберт показал мне регистрационные записи, когда… когда решил, что я стану следующей, кто продолжит его работу. Он привел меня в атриум еще ребенком. Точно так же, как привел тебя, Бен. Но я оказалась более дисциплинированной. Следовала всем правилам. И тогда он показал мне, как это делать. Что и когда говорить. Как я уже сказала, это ритуал, своего рода искусство. Темное искусство.

– А мне он, значит, не доверял, – пробормотал Бен.

– На то была причина, – прошипела Эмили.

Аманда сжала руку Бена, и напряжение сразу ушло с его шеи и плеч. Она либо поверила словам Эмили, либо решила умолчать об обратном, но репортерская натура в любом случае взяла верх.

– А что случилось с теми двумя кошмарами, которых Бернард выпустил в Вене?

– Как я уже говорила, Толкач – так его прозвали газеты – провел остаток своих дней в психиатрической лечебнице, до конца жизни слыша голоса. Ставший его первой жертвой мужчина был не единственным, кого он столкнул с крыши. Сбросил еще пять или шесть человек, пока его наконец не госпитализировали.

– А что стало с кошмаром первой пациентки? Той девушки?

– Вы когда-нибудь слышали о Хьюго Шенке? – спросила Эмили. – Серийный убийца в Вене девятнадцатого века. Его прозвали Охотником на служанок. Жертвы были в основном горничными. Начинал как мошенник и мелкий вор. – Она оглянулась через плечо, дабы убедиться, что Бри все еще занята рисованием и музыкой. – Он обманом втягивал женщин в отношения, а потом женился на них только для того, чтобы изнасиловать и убить во время медового месяца. Затем привязывал к трупу камень и сбрасывал в Дунай. Насколько нам известно из записей Мундта, Хьюго Шенк начал убивать только после того, как Бернард, сам того не ведая, выпустил на волю первый кошмар.

– Так она была горничной? – спросила Аманда. – Первая пациентка.

– Да. И таков был ее кошмар. Будто ее насилует и убивает человек, которому она доверяла. Но еще больше она боялась утонуть. Вот почему она обратилась к доктору Мундту.

– И ты хочешь сказать, что кошмар этой девушки каким-то образом стал Хьюго Шенком?

– Да, Бернард так считал. Верил, что выпущенный им на волю кошмар каким-то образом дополнил и без того сидящее в этом человеке зло. И как-то подтолкнул его к более серьезным преступлениям. На момент ареста Хьюго Шенк переписывался еще с пятьюдесятью женщинами, которых надеялся рано или поздно добавить в свой список. Чувство вины преследовало Бернарда до самой его смерти здесь, в Блэквуде, в той комнате, зимой 1922 года.

Эмили сделала паузу, чтобы сделать глоток и глубокий вдох.

Неужели это все было на самом деле, удивился Бен. Очередная история? Легенда? Еще один кусочек фольклора, передаваемого из поколения в поколение в стенах дома, стоящего на подобных сказках?

– А Джулия? – спросила Аманда, никак не желая расстаться с этой темой.

– Вы слышали о знаменитых борделях древних Помпей?

– Я читал о раскопках, – сказал Бен. – Город был погребен под пеплом после извержения Везувия.

– Один из самых популярных борделей в Помпеях назывался «Лупанарий». В переводе с латинского это означает «Волчье логово». Если верить воображаемой истории Джулии, она занималась своим ремеслом именно там.

– С чего ты взяла?

– Просто собрала все воедино. Обрывки того, что известно Дженнифер. Записи в дневниках. Джулия – один из кошмаров, пойманных Бернардом Мундтом во времена, когда он еще работал в Англии и называл себя Книжником.

Бен подался вперед.

– И что дальше?

– В «Лупанарии» были комнаты, отведенные специально для супружеских измен. Вполне реальное историческое место. Знаменито эротическими настенными росписями… изображающими все виды поз для полового акта, которые можно было там заказать. Своего рода секс-меню. Джулия утверждает, что именно она выступила натурщицей для всех этих изображений, фресок и мозаик. Когда началось извержение вулкана, она, как и все прочие, пыталась спастись, но не смогла укрыться от пепла и камней. Погребена под ними там, куда успела добежать – на окраине Помпей, неподалеку от ворот Геркуланума.

– Помпеи ведь были обнаружены только в семнадцатом веке, верно? – сказал Бен.

– В шестнадцатом, – ответила Эмили, открыв один из дневников и погрузившись в чтение записей, которые выглядели достаточно выцветшими, чтобы принадлежать перу Бернарда Букмена. Точнее, еще Бернарда Мундта. – Именно тогда начались раскопки. Но саму Джулию нашли только в 1853 году – французский археолог по имени Пьер Монтегю обнаружил под обломками свернувшееся калачиком женское тело. Оно прекрасно сохранилось. В кармане у нее были четыре золотые монеты, а в левой руке зажата подвеска от ожерелья.

– Господи, – прошептал Бен. – В доставленной мне домой коробке вместе с пропавшей кроссовкой Девона лежала монета. Старая, очень старая монета.

– Ее тело давно мумифицировалось, но все еще было очень привлекательным, как написал археолог. Он пытался представить, какой она была при жизни, до извержения вулкана. Нафантазировал себе красавицу и возжелал ее. Такой, какой ее рисовало его воображение. Он назвал девушку Джулией. Хотя эта воображаемая возлюбленная, найденная им при раскопках, была всего лишь мумифицированным трупом. Однако она должна принадлежать ему и только ему.

Возле стола внезапно возникла Бри, немало их напугав.

– Мне нужно в туалет.

– Хорошо, – сказал Бен. – Но долго там не задерживайся.

Ближайшая ванная комната была в коридоре, прямо за углом. Бен услышал, как дверь с щелчком закрылась.

Аманда повернулась к Эмили.

– И что дальше?

– В ночь после того, как Монтегю нашел хорошо сохранившееся женское тело, он написал в дневнике о своем кошмаре – первом из многих, которые в конце концов разрушили его жизнь. Его брак. Джулия, эта воображаемая шлюха из Помпей. Она стала сниться ему по ночам, и сны постепенно превратились в кошмары. Сначала сны о вожделении, потом кошмары о последствиях. Он жаждал возвращения ночи. Жаждал своих кошмаров, но в то же время ненавидел их. К моменту встречи с Книжником Монтегю превратился в неприкаянного старика с разбитым сердцем, давно уже уставшего от той Джулии, которую раньше так страстно желал. Узнав о работе доктора Бернарда Мундта, он приехал к нему в Англию. И Бернард наконец избавил этого человека от его бремени. Запер Джулию в одной из своих книг и увез ее за океан вместе со всеми остальными кошмарами. В Штаты.

– И Бен ее выпустил? – спросила Аманда.

Эмили рассмеялась, однако печаль в ее голосе не дала им вымолвить ни слова.

– Ее выпустила Дженнифер. Она сказала мне, что взяла эту книгу, потому что та сильно выступала из ряда.

– И что-то подсказывает мне, ты знаешь почему? – спросил сестру Бен.

– Потому что дедушка Роберт точно знал, что в ней. Я часто подглядывала за ним из коридора. Когда он был в атриуме один. Он не раз снимал эту книгу с полки. Книгу, в которой хранился кошмар француза. С Джулией внутри. И он никогда не ставил ее вровень с другими книгами. Корешок всегда выступал вперед, словно дразня, как будто для него было величайшим искушением не открывать ее. Но он так ее и не открыл.