Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 76

— Они переходят в наступление, — констатировал Вольт. — «Белый Легион» выдвигается. Танки. Бронеходы. И… о черт.

— Что?

— Смотри на фланги.

Я перевел взгляд.

Из боковых улиц, отсекая нас от города, выходили не люди.

Огромные, трехметровые фигуры, закованные в белую керамическую броню. Без лиц. Без оружия.

Их руки заканчивались молотами.

— «Големы Чистоты», — прошептал Волков. — Осадные юниты. Они предназначены для сноса зданий. Она собирается обрушить Башню вместе с нами.

— Легион! — я послал сигнал. — Отступать! В периметр! За стены!

— ОТЦА… НЕ БРОШУ…

— Это приказ! Уводи своих! Забаррикадируйте входы!

Рой, потерявший треть численности, начал откатываться назад, к разбитым дверям Башни.

Они тащили раненых (бессмысленно, но трогательно).

Големы шли следом, круша асфальт и автомобили, как картонные коробки.

Они были медленными, но неумолимыми.

— Нам конец, — сказал Волков, наливая себе виски. Рука его дрожала так, что горлышко бутылки стучало о стакан. — Башня выдержит обстрел. Но она не выдержит, если ей сломают несущие колонны. Эти твари снесут фундамент.

— У нас есть еще ресурсы? — спросил я, лихорадочно перебирая варианты. — Мины? Газ?

— Мины не возьмут их броню. Газ им не страшен — они не дышат.

— А что их берет?

— Ничего. Кроме, разве что, прямого попадания тактической ракеты. Или… — Волков замер. — Или коррозии.

Я посмотрел на него.

— Коррозии?

— Их броня — керамика на маго-основе. Она инертна. Но суставы… шарниры… это сталь. Зачарованная, но сталь.

Я вспомнил бой в «Яме-2». Как я открыл клетку Бориса.

«Черный клей». Смесь Скверны и крови.

Но у меня нет маны, чтобы создать столько кислоты.

Зато у меня есть лаборатория. И есть формула, которую я дал Анне. И настоящая формула, которая осталась у меня.

— Вольт! — крикнул я. — Система пожаротушения! Она все еще подключена к канализации?

— Да! Я не переключал!

— А мы можем добавить в этот коктейль присадки? Из нашей лаборатории на минус десятом?

— Технически… да. Там есть смесительный узел.

— Волков! — я повернулся к банкиру. — Мне нужны все запасы кислоты, щелочи и… твоей крови.

— Моей? — он поперхнулся.

— Твоя кровь пропитана магией Рубина. Имперской магией. Она — катализатор. Мы сварим им такой душ, что их суставы заржавеют за секунду.

Я побежал к лифту.

— Вера, держи их! Стреляй по глазам, по сенсорам! Тяни время!

— Сколько? — крикнула она мне в спину.

— Десять минут. Мне нужно сварить супчик.

Я спустился в лабораторию.

Легион (который вернулся внутрь, чтобы руководить обороной лобби) встретил меня у входа.

— ОТЕЦ. ОНИ ЛОМАЮТ СТЕНЫ.

— Пусть ломают. Главное, чтобы они подошли ближе. Под самые стены. В «мертвую зону» их щитов.

Я подбежал к синтезатору.

— Борис! (Гигант лежал в капсуле, но был в сознании).

— Я… тут… — донеслось из динамика.

— Мне нужна твоя помощь. Не физическая. Мне нужна твоя Скверна.

Я подключил отвод от капсулы Бориса к смесителю пожарной системы.

Жидкость из его капсулы — насыщенная магией крови и токсинами — потекла в бак.

Туда же я направил все реагенты, что нашел у Орлова.

И добавил пробирку со своей кровью.

[КРАФТ: «КИСЛОТНЫЙ ДОЖДЬ» (МАСШТАБИРОВАНО).]

[ЭФФЕКТ: ТОТАЛЬНАЯ КОРРОЗИЯ.]

[ГОТОВНОСТЬ: 98%.]

Здание содрогнулось.

Первый голем ударил молотом по колонне у входа.

Башня «Грифон» застонала.

— Пора, — я ударил по кнопке «СБРОС».

На крыше и по периметру здания открылись дренчерные завесы.

Но вместо воды из них хлынула черная, дымящаяся жижа.

Она обрушилась на головы наступающих големов. На белые плащи гвардейцев. На сам Алтарь.

Кислота шипела, вгрызаясь в металл и плоть.

Магия Света пыталась нейтрализовать Скверну, но Скверна была замешана на крови двух магов и одного берсерка. Это был коктейль Молотова метафизического уровня.

Я смотрел на монитор.

Голем, замахнувшийся молотом для второго удара, замер. Его локтевой сустав заскрипел и заклинил.

Второй голем упал на колени — его гидравлика лопнула.

Гвардейцы катались по земле, срывая с себя дымящуюся броню.

Щит Алтаря мигнул и погас — кислота разъела кристаллы фокусировки.

— Получилось! — завопил Вольт. — Они ржавеют! Они рассыпаются!

— В атаку! — скомандовал я в микрофон. — Легион! Добивай!

Двери лобби распахнулись.

Остатки Роя, ведомые Химерой, вырвались наружу.

Теперь преимущество было у нас. Враг был ослеплен, обожжен и лишен подвижности.

Это была не битва. Это была утилизация лома.

Я сполз по стене лаборатории.

Мана: 0. HP: 40 (нервное истощение).

Мы отбили первый штурм.

Но я знал Анну. Она не остановится.

Она потеряла пешки. Теперь она пустит в ход Ферзя.

Или Короля.

Император не будет вечно смотреть, как мы ломаем его игрушки.

Дым над площадью был не черным и не серым. Он был желтым.

Ядовитый, тяжелый туман, пахнущий серой и разложившимся металлом, стелился по земле, скрывая под собой останки «Големов Чистоты».

Я стоял на балконе пентхауса, держась за оплавленные перила. Мой халат превратился в лохмотья, пропитанные потом и реагентами.

Внизу, в желтом мареве, двигались белые фигуры.

Отступление.

Гильдия уходила.

Они не бежали в панике. Они отходили четко, прикрывая друг друга щитами, забирая раненых и (что важнее) уцелевшее оборудование.

Платформа с Мобильным Алтарем, дымящаяся и почерневшая, медленно ползла прочь на антигравах, волоча за собой обрывки кабелей.

На краю площади, у границы кислотной лужи, стояла одинокая фигура.

Анна.

Даже с высоты сотого этажа я чувствовал её взгляд.

Она не грозила кулаком. Не кричала проклятия.

Она просто смотрела. Записывала данные. Анализировала.

Для неё это было не поражение. Это был неудачный эксперимент. Отрицательный результат — тоже результат.

Она подняла руку в белой (теперь уже грязно-желтой) перчатке. И провела пальцем по горлу.

Не угроза. Обещание.

— Уходят, — констатировал Волков, выходя на балкон с бокалом (где он их берет?). — Мы отбились. Но, Виктор… посмотри на город.

Я посмотрел.

Район вокруг Башни «Грифон» был мертв.

Деревья в парке обуглились и сгнили за пять минут. Асфальт превратился в вязкую кашу. Фасады соседних зданий пошли пятнами коррозии.

Мы не просто победили врага. Мы стерилизовали территорию.

— Экологи будут недовольны, — хрипло усмехнулся я. — Зато цены на недвижимость упадут. Сможешь скупить квартал за бесценок.

— Ты циник, Кордо.

— Я хирург. Иногда, чтобы спасти пациента, нужно отрезать гангренозную ногу. Вместе с ботинком.

Я вернулся в кабинет.

Вольт лежал на полу, раскинув руки. Он спал или был в коме — перегрузка нейросети при управлении системой пожаротушения вырубила его.

Легион стоял в углу. Его хитин дымился — пары кислоты добрались и сюда.

— ОТЕЦ. ВРАГ УШЕЛ. ПРЕСЛЕДОВАТЬ?

— Нет, — я упал в кресло. — Если мы выйдем за периметр, нас перебьют поодиночке. Мы держим Башню. Пусть они сами приходят к нам. И ломают зубы.

— Борис? — спросил я в пустоту.

— Стабилен, — отозвалась Вера из медотсека (по интеркому). — Я отключила его от системы. Он спит. Но, Витя… мы использовали его кровь почти под ноль. Ему нужно восстановление. Неделя, минимум.

— У нас нет недели. У нас нет даже дня.

В кармане моего плаща (который валялся на полу) завибрировал телефон.

Не мой мобильный.

Спутниковый кирпич с гравировкой «D. E. U. S.».

Звонок был настойчивым.

Я посмотрел на Волкова. Банкир побледнел, поставив бокал мимо стола.

— Это они. Кураторы.

— Я догадался.

Я поднял трубку.

— Слушаю.

— Виктор Павлович Кордо, — голос был тем же, что и на крыше. Синтетический, безжизненный. — Вы продемонстрировали… впечатляющую эффективность. Уничтожение подразделения «Белого Легиона» — это прецедент.