Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 75

Я подошел к мониторам.

Камеры внешнего наблюдения показывали площадь перед Башней.

Рой стоял.

Три тысячи фигур в лохмотьях, в трофейной броне, с оружием в руках.

Они стояли плечом к плечу, образовав живую стену.

В центре, у главного входа, возвышалась фигура Легиона. Он был закутан в брезент, как в плащ, а в руке держал тот самый флаг с окровавленным черепом.

Он не шевелился.

— Они готовы умирать, — тихо сказал я. — Это их единственная функция.

— Это жестоко, — заметил Волков.

— Это триаж, Сергей. Сортировка раненых. Чтобы спасти организм (город), нужно пожертвовать конечностью. Рой — это конечность.

Вдруг мониторы мигнули.

Изображение пошло рябью.

— Началось, — Вольт ударил по клавишам. — Они включают РЭБ. Глушат сигнал.

— Кто?

— «Белый Легион». Смотрите. Сектор Север.

Я прильнул к бойнице.

В предрассветной мгле, там, где заканчивалась площадь и начинался проспект, зажглись огни.

Сотни огней.

Фары броневиков. Прожекторы.

И странное, молочно-белое свечение.

Они шли строем.

Тяжелая пехота Гильдии в белых экзоскелетах. За ними — техника.

Но самое страшное было в центре колонны.

Огромная платформа на антигравитационной подушке. На платформе стояла конструкция из золота и хрусталя, похожая на орган или алтарь.

Вокруг нее воздух дрожал.

— Что это? — спросила Вера, вставая рядом.

— Мобильный излучатель, — я прищурился. — Только не звуковой, как у Анархистов. Магический. Это полевой Храм.

— И что он делает?

— Он генерирует зону «Святой Земли» радиусом в километр. Внутри этой зоны любая некромантия слабеет на 90%. Любая нежить рассыпается в прах. А магия крови… закипает в венах.

Я почувствовал, как мой шрам на руке зачесался.

Они привезли мою смерть на колесиках.

— Если они подойдут ближе, чем на пятьсот метров, — сказал я, — Легион и Рой просто упадут замертво. Связь с Нексусом прервется. Мы останемся одни.

— Артиллерия? — предложил Волков. — У меня есть минометы на крыше.

— У них щиты. Видишь купол над платформой? Он выдержит прямое попадание гаубицы.

— Тогда что?

— Тогда нам придется выключить эту шарманку вручную.

Я развернулся к столу.

— Мне нужен план штурма. Не обороны. Штурма.

— Ты хочешь атаковать их? — Волков поперхнулся дымом. — Их там полк!

— У нас есть преимущество, которого нет у них.

— Какое?

— У нас нет инстинкта самосохранения. И у нас есть три тысячи камикадзе, которых я могу бросить на этот щит, чтобы перегрузить его.

Я посмотрел на Веру.

— Готовь «Винторез». Твоя цель — не солдаты. Твоя цель — жрецы, которые питают этот алтарь. Как только щит мигнет — ты должна снять оператора.

— Поняла.

— Вольт, мне нужен канал связи с Легионом. Прямой. Я буду управлять боем с крыши.

— Сделаю. Но тебя накроет откатом.

— Плевать.

Я вышел на балкон.

Ветер ударил в лицо. Холодный, сырой ветер, пахнущий озоном и ладаном.

Внизу, на площади, Легион поднял голову.

Его красные глаза встретились с моими.

«ОТЕЦ… СВЕТ ЖЖЕТСЯ…» — его мысль прозвучала в моей голове болезненным скрежетом.

— Терпи, сын, — прошептал я. — Сейчас мы погасим этот свет. Навсегда.

Я поднял руку.

Рой внизу вскинул оружие.

Лязг тысяч затворов слился в один звук.

Звук начала конца.

Это было похоже на то, как мотыльки летят на костер. Только мотыльков были тысячи, и они были размером с человека.

Первая волна Роя врезалась в невидимую стену Святого Поля в пятистах метрах от Алтаря.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Звук был таким, словно раскаленную сковороду сунули под струю холодной воды.

Белое сияние вспыхнуло, ослепляя камеры наблюдения.

Когда «зайчики» в глазах прошли, я увидел последствия.

Первые ряды нападавших исчезли.

Они не упали. Они распались на атомы. Святая энергия выжгла некротику, которая поддерживала жизнь в «Куклах», и их тела просто рассыпались серым прахом, который тут же уносило ветром.

— Вторая волна! — заорал я в гарнитуру, перекрикивая вой сирен. — Не останавливаться! Давить массой!

Легион внизу, на площади, взревел.

Его крик был полон боли. Через ментальную связь я чувствовал то, что чувствовал он.

Каждая смерть «Куклы» отдавалась в моем мозгу уколом иглы. Тысяча смертей — это тысяча игл.

Моя голова раскалывалась. Из носа хлынула кровь, заливая подбородок.

Но я держал концентрацию.

[Мана: 15/100. Расход на ментальный контроль.]

Вторая волна перешагнула через пепел первой.

Они прошли на метр дальше.

И снова вспышка. Снова прах.

Щит Алтаря работал как мясорубка. Он перемалывал органику, превращая её в энергию распада.

Но любой механизм имеет предел прочности.

Я видел через бинокль, как кристаллы на установке Гильдии начинают менять цвет с золотого на багровый.

Жрецы-операторы в белых рясах, стоящие вокруг Алтаря, шатались. Из их ушей текла кровь.

Они тратили свою жизненную силу, чтобы поддерживать барьер под такой нагрузкой.

— Они греются! — крикнул Вольт, следящий за тепловой картурой. — Температура ядра Алтаря растет! Они не успевают рассеивать энтропию смерти! Док, еще сотня трупов — и они закипят!

— Легион! — я послал ментальный импульс. — Бросай в бой «Тяжелых»!

— ОНИ… МОЯ… СЕМЬЯ… — пророкотал голос монстра в моей голове. В нем было сомнение.

— Они — патроны! Огонь!

Из-за спин обычной пехоты вышли «Тяжелые».

Бывшие грузчики, спортсмены, охранники. Те, кого мы вооружили трофейными бронежилетами и щитами.

Они разбежались и прыгнули прямо в сияющую стену.

Удар.

Щит прогнулся.

Он не сжег их мгновенно. Их масса, их броня и их инерция позволили им пробить внешний контур.

Они горели заживо. Их кожа чернела, мясо отваливалось кусками, обнажая кости. Но они продолжали ползти вперед, к платформе.

Один метр. Два метра.

Они умирали, но их тела, насыщенные скверной, создавали помехи в святом поле.

Барьер начал мерцать.

ВКЛ… ВЫКЛ… ВКЛ… ВЫКЛ…

— Сейчас! — выдохнул я. — Вера! Твой выход!

— Вижу цель, — голос Валькирии в наушнике был ледяным. — Старший Жрец. Тот, что в центре. Он держит фокус.

— Снимай его.

— Ветер боковой, семь метров. Дистанция шестьсот. Корректировка…

Секунда тишины.

Внизу, на площади, сотни людей умирали в муках, чтобы дать ей этот шанс.

ХЛОП.

Я увидел трассер пули.

Она прошила воздух, пролетела над головами горящих «Кукол», нырнула в «окно», образовавшееся из-за мерцания щита.

И ударила.

Но не в Жреца.

В последний момент, словно почувствовав угрозу, фигура в белом плаще шагнула вперед.

Анна Каренина.

Она встала на линии огня.

Она не поставила щит. Она просто подняла руку.

Пуля ударила в её ладонь.

И остановилась.

Нет, не отскочила. Она влипла в плоть.

Анна сжала кулак.

Я увидел через оптику, как металл пули течет, превращаясь в жидкость, и впитывается в ее кожу.

Она поглотила кинетическую энергию и материю.

Биомантия абсолютного уровня.

Анна подняла голову.

Она смотрела не на Веру. Она смотрела на меня. На балкон пентхауса.

Даже с расстояния в полкилометра я почувствовал её улыбку.

Она поднесла руку к горлу и сделала жест.

«Твое время вышло».

— Промах? — спросил Волков, который стоял рядом, бледный как полотно.

— Хуже, — я опустил бинокль. — Перехват. Она монстр, Сергей. Она не человек.

Внизу, на площади, Алтарь вспыхнул с новой силой.

Жрецы, получив подпитку от своей хозяйки (или она просто влила в них стимуляторы дистанционно?), восстановили щит.

Остатки моей атакующей волны — около пятисот «Кукол» — испарились за секунду.

Атака захлебнулась.

Мы потеряли треть армии. И не добились ничего.