Слишком поздно (ЛП) - Боуэн Сарина - Страница 21

— Рид, — шипит отец, подходя и вставая рядом с ним. — Что это было, черт возьми? Зачем ты их провоцируешь?

— Я не провоцирую, — говорит Рид. — Но у меня есть вопросы.

— Эти вопросы звучат так, будто ты думаешь, что они не знают, что делают. Или что ты пытаешься выяснить, у кого больше член.

Мое лицо краснеет. Мне и так неловко стоять и подслушивать, ожидая возможности поговорить с Ридом. А если они обсуждают размер его члена, то становится еще хуже.

Я видела его. Много раз. Просто не в последнее время.

— Что-то не так, — настаивает Рид, не сводя глаз с карты. — Где ты это взял? Она прекрасна.

— Ава заказала фотографию с дрона. Затем она сама перерисовала ее, как будто ее имя мисс Леонора Да Винчи. Но не будем менять тему. Что нужно сделать, чтобы ты заткнулся и мы могли закончить проверку бухгалтерии?

Рид оборачивается и видит, что я подслушиваю. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, от которого, должно быть, дрожат все дельцы́ Кремниевой долины.

— Ава, ты одна из самых умных людей, которых я знаю. У тебя есть хоть какое-то представление о том, что задумали Шарпы?

Этот комплимент застает меня врасплох, и я, запинаясь, произношу самую банальную фразу, которую только могу придумать.

— Н-нет. Не представляю.

Рид поворачивается к отцу.

— Ты слышал что-нибудь о продаже другой недвижимости в этом районе?

Марк качает головой.

— Ты думаешь, это более крупная игра с недвижимостью? Не понимаю, как такое возможно.

— Но это должно быть так. Если только под горой не находится алмазный рудник.

Марк фыркает.

— Этому тебя научили в бизнес-школе?

— Папа, я тебе говорю. Что-то не так. Если они завысят стоимость курорта, то возьмут слишком много кредитов. А потом обанкротят его. Ты никогда не увидишь оставшиеся деньги.

Его отец понижает голос.

— Они знают, что делают, Рид. У них много успешных проектов. А я хочу продать курорт. Мне шестьдесят лет. У меня трое сыновей, которые не хотят иметь со мной ничего общего. На моем месте что бы ты сделал?

Рид серьезно смотрит на отца.

— Я правда не знаю. Прости.

Именно тогда я понимаю, что Рид слишком занят, чтобы разговаривать со мной, и что мне не стоит лезть не в свое дело.

Я отступаю. Мои извинения придется отложить.

После сэндвича и газировки я снова чувствую себя почти человеком. Послеобеденная сессия короче, и Рид молчит, что мне очень помогает.

По крайней мере, до конца совещания, когда он внезапно снова не задает вопрос.

— У меня есть кое-какие заметки по сделке, джентльмены, так что, думаю, они вам сегодня пригодятся.

Наступает короткая тишина, и я стараюсь не морщиться. Марк хмурится, потому что никто не просил Рида делать заметки по сделке.

— Продолжайте, — говорит дедушка. — Давайте послушаем.

Рид переворачивает страницу в своем блокноте, не обращая внимания на волнение в комнате.

— Для начала я хотел бы попросить вас вернуть нам право аренды семейного дома. Никто из вас не планирует здесь жить, верно?

— Верно, — говорит дедушка. — Хотя это ценная недвижимость, сынок.

Рид постукивает ручкой по столу.

— Однако папа не может в корне изменить свою жизнь за несколько недель.

— Мы планировали дать ему немного времени, — говорит старший Шарп.

— Почему бы не сделать это официально? Сколько лет ты бы хотел здесь прожить, папа? Десять? — Он смотрит на отца.

— Ну, пять было бы неплохо, — говорит мистер Мэдиган.

— Как насчет семи? — говорит Рид, записывая что-то в свой блокнот. — Хорошо, тогда нам нужно подумать о наших лучших сотрудниках. Вы захотите заключить с ними контракты на два года, чтобы переход прошел гладко. Ава, например, должна получить письменное подтверждение своего повышения до исполнительного директора. Кроме того, мы очень заинтересованы в том, чтобы наши постоянные клиенты пережили плавный переход, и мы верим, что Ава сможет этого добиться.

Пауза кажется мне вечной, но, скорее всего, она длится всего несколько секунд.

— Звучит разумно, — говорит средний Шарп.

Рид смотрит на меня.

— Возможно, мы сможем решить это вместе, — говорит он.

Я быстро встаю, поняв намек.

— Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь кому-нибудь сегодня днем.

Мое лицо пылает, когда я выхожу. Риду не нужно было этого делать — он заботится обо мне, и, честно говоря, из-за этого его становится сложнее ненавидеть.

Хотя я все равно буду пытаться.

15. Я просто здесь работаю

РИД

Я сижу там еще час, выторговывая у Шарпов несколько мелких уступок. К тому времени, как я закончу, они, наверное, будут использовать мою фотографию для стрельбы по мишеням в следующий раз, когда достанут оружие.

Но оно того стоит. В конце концов, я наконец-то доволен условием обратной аренды дома и несколькими другими пунктами из моего списка пожеланий. Если мой отец захочет продать дом этим деревенщинам, он получит хорошие условия. По крайней мере, я могу вернуться в Калифорнию, если не с ясной головой, то хотя бы с чистой совестью.

К сожалению, я не могу перестать беспокоиться об Аве. Даже несмотря на двухлетний контракт, мне все равно кажется, что я скармливаю ее акулам.

Но она не волнуется. Это то, чего она хочет. Поэтому я прошу Шарпов включить в договор три недели отпуска — ежегодно.

— И три выходных, — добавляю я.

Шарп бросает на меня мрачный взгляд, но все же записывает это.

Когда собрание заканчивается, я иду искать Аву, потому что мне нужно сообщить ей хорошие новости. По крайней мере, так я себе говорю.

Я ищу ее не только потому, что она сексуально выглядит в своем красном платье, или потому, что я не могу перестать вспоминать ее взгляд прошлой ночью, когда она говорила мне, как сильно скучала.

Нет. Это сугубо деловой визит.

Я нахожу Аву сидящей за своим столом. Она держит что-то под направленным на нее светом настольной лампы. Пока она терпеливо возится с этим предметом, ее хмурый вид напоминает мне о девушке, которую я встретил, когда ей был всего двадцать один год. Она щурилась, рисуя изящную сову или лису для своего последнего художественного проекта.

— Привет, — говорю я с таким безразличием, на какое только способен парень, обращающийся к единственной девушке, которую он когда-либо любил. — У меня есть кое-что хорошее… — Предложение застревает у меня в горле, когда я вижу, что она держит в руках. Я бормочу: — Где ты это взяла?

Ава поднимает свои красивые глаза, и в них читается замешательство.

— Кружку?

Я киваю, не сводя с нее глаз.

— Я нашла ее в коробке со старой посудой, которую кто-то спрятал в кладовке. Она мне так понравилась, что я забрала ее домой. На дне — с внутренней стороны — написано…

— Любить и быть любимым — значит получать и дарить тепло одновременно, — говорю я хриплым голосом.

Ава издает возглас чистого удивления.

— Как ты… — Она опускает взгляд на кружку и с трудом сглатывает. — Подожди. Это была твоя кружка? Она выглядит так, будто ее сделали вручную.

Я киваю. А потом говорю ей то, что никогда не говорил раньше.

— Это сделала моя мама. Она любила гончарное дело.

Ава смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Затем опускает взгляд на сломанную вещь в своей руке.

— Твоя покойная мать сделала ее для тебя. А я сломала.

Я делаю еще один глубокий вдох и пытаюсь подавить бурю эмоций, нахлынувших на меня.

— Ава, это не твоя вина. Но можешь показать мне, где ты это нашла? Там было еще две таких же — разных цветов — по одной для каждого из моих братьев. С…

— …разными высказываниями внутри, — заканчивает она мое предложение. — Да. Пойдем. — Ава выключает свет и снимает пальто с вешалки. — Следуй за мной.