Эльфийка-травница для дракона-циника (СИ) - Голден Лиззи - Страница 8

― Надеюсь, у тебя хватит ума не выплевывать все эти лекарства, а проглатывать их целиком, ― ворчит он зачем-то. ― Я не хочу, чтобы в моих комнатах лежали всякие больные мальчишки…

― Что вы, я совсем не хочу умереть от какой-то простуды. ― Илай снова приподнимается на кровати. Он все время ведет себя так, будто хочет из нее выпрыгнуть, и это хороший признак: значит, ему уже намного лучше. ― Вот мой папа умер из-за дракона, это куда круче, правда?

― Илай! ― испуганно восклицает Мирина, зажав ему рот ладонью. ― Не обращай внимания, Сайрен, ― бормочет она, приподняв плечи, будто чего-то боясь. ― Он… у него лихорадка, не понимает, что говорит…

― Ну как же, мама, ты сама рассказывала… ― возмущенно начинает тот, мотнув головой и освободившись от ее руки, но Мирина его перебивает:

― Нет, Илай, ты не будешь говорить ничего такого, чего не знаешь на самом деле! Это может оскорбить и обидеть твоего дядю Сая. Ты же этого не хочешь?

Впервые в ее голосе звучат железные нотки. Мальчик сникает и мотает головой.

― Не хочу… извините.

― Не стоит извинений, драконы и впрямь слишком воинственны ― всякое могло случиться, ― говорит Сайрен о том, в чем не сомневается. Да только за убийство кого-либо из жителей королевства полагается темница, а то и пожизненная каторга. Если мальчишка не врет, то дракон, который покусился на жизнь его отца, уже отбывает серьезное наказание. Но что могло у них произойти настолько серьезного, чтобы дойти до драки или… чего похуже?

Может, он когда-нибудь об этом узнает. Но не сейчас. Он просто хочет лечь в постель и отоспаться ― за все годы бесконечной зубрежки и изнурительной работы на практике у травников. Жизни мальчишки больше ничего не угрожает ― ну и ладно.

Коротко простившись, Сайрен уходит. Да только уснуть ему не удается. Он беспокойно ворочается в прохладной постели и все ему чудится голос дяди Нортиса. «Посмотри под матрасом… в моей комнате… посмотри… посмотри…» ― завывает он над ухом.

Сайрен садится. В комнате никого нет, но его все равно пробирает дрожь. Голос был настолько четким, как будто звучал взаправду, а вовсе не снился ему. Что он должен увидеть под матрасом в дядиной комнате?

Все-таки дядя не перестает его донимать. Сделал же все, как тот просил ― нет, этого мало. Надо идти в комнату умершего, обязательно ночью, и что-то искать у него под матрасом…

Превосходная идея.

Особенно если вспомнить, как дядин призрак показывался то там, то здесь. Хорошо бы навсегда от него избавиться ― от него и от этого навязчивого голоса. Чем, интересно, Сайрен ему насолил, что тот никак не может успокоиться?

Наверное, он так и не узнает. Но может, все-таки найдет заклинание, которое сведет дядину магию на нет. Вот этим завтра он и продолжит заниматься.

12 глава

Сайрен просыпается от того, что весь дом пропах непонятными ароматами. Таких здесь раньше никогда не было.

Первое, что приходит на ум ― это Мирина и ее опыты с травами. Кажется, раннее утро ― не самое лучшее время для них.

Да только пахнет не травами, а чем-то… сдобным. Очень и очень странно.

Ворча и ругаясь себе под нос, он запахивает халат, влезает в тапочки и спускается вниз.

На кухне ―  дым коромыслом. Как и ожидалось, готовятся там вовсе не отвары и снадобья.. Мирина мило общается с поваром, у нее самой руки закатаны по локоть и все в муке.

Увидев Сайрена, она почему-то густо краснеет и немного склоняет голову, будто в поклоне. Главный повар вместе с помощниками тоже отдает ему честь ― все они низко кланяются, но тут же продолжают свою работу.

― Я решила испечь пироги с сомникой, ― пожимает она плечами. ― Отвары из нее не так хорошо действуют, как если ее запечь. У нее необычный аромат и вкус и…

Она замолкает, будто смутившись того, что слишком много говорит. Сайрен засматривается на ее фарфорово-розовое личико и то, как она скромно себя ведет, ничуть не кичась положением и неземной красотой. Он с трудом переводит взгляд на сине-фиолетовые ягоды сомники, которые еще называют сердечными или ягодами утешения. Это что-то вроде успокоительного, но действует более тонко: они усиливают добрые чувства и смягчают душевную боль ― согласно книге по магии трав. Сайрен не слишком-то верит, что какие-то ягоды подозрительного цвета способны вылечить душевные раны.

И сейчас он старается не замечать ароматы, которые витают вокруг и которые не для таких как он. Это что-то теплое, сладкое и до неприличия уютное. Пахнет сдобным тестом, тающей карамелью и чем-то еще… чем-то волшебным, что щекочет ноздри и предательски вызывает слюну.

Мирина идет к печи и вынимает противень с румяным пирогом, от которого исходит тот самый вероломный, но такой соблазнительный аромат.

— Хочешь попробовать? — спокойно спрашивает она, встречаясь с ним глазами: Сайрен надеется, что его взгляд не слишком голодный, хотя живот предательски урчит. — Если ты, конечно, не против сомники.

Такое простое, совсем не обидное на первый взгляд замечание почему-то вызывает у него в душе сильную бурю. Конечно, такой как он может быть против, еще и как. Эти ягоды — символ всего, что он в себе подавлял: слабости, чувствительности, потребности в утешении.

Что ты стоишь, Сайрен, плюнь на все и уходи! Как подобает дракону, резко развернувшись и хлопнув дверью. Ты ведь всегда так поступал, демонстрируя силу и власть… которой у тебя на самом деле никогда не было. Разве нет?

Предательский голос в его голове звучит, не как голос дяди, а как его собственный. Он сам себе много лет не позволял очень и очень многое. А когда дал слабину и позволил… его душу просто растоптали и жестоко посмеялись, унизив напоследок.

Но он продолжает стоять, как вкопанный, и смотреть на пирог. Желудок урчит все громче, как будто внутри у него завелся моторчик, и этот звук, наверное, слышат уже все на кухне. Что еще ему остается?

Фыркнув, Сайрен подходит к столу и берет отрезанный маленький кусочек пирога. Потом еще один. А затем, обжигаясь, отправляет в рот третий, вполне себе внушительный, кусок. Пирог невероятен. Хрустящая корочка, тающая начинка с ярко-фиолетовым соком, который пачкает пальцы. В груди разливается странное теплое чувство, которое появляется, когда ты дома и в безопасности.

Таким Сайрен себя никогда не чувствовал.

И у него не было дома. Кажется, и сейчас по-настоящему тоже его нет.

Поэтому он ненавидит это чувство и то, что дурацкие ягоды превращают его из дракона в расхлябанное нечто, неспособное оторваться от выпечки и отругать Мирину, что использует лечебные ягоды в кулинарии.

Тем временем эльфийка наблюдает за ним, но что удивительно, не посмеивается, хотя могла бы: Сайрен извозил в ягодной начинке не только руки, но наверняка и лицо.

— Ну и как? — спрашивает она, глядя так тепло, что Сайрен давится и закашливается.

Мирина протягивает ему стакан теплой воды и салфетку.

— Я просто тестирую этот… продукт на предмет ядов, —  откашлявшись, изрекает он, поднимая подбородок с видом ужасно сурового и властного хозяина дома, каким он усиленно хочет казаться, но все без толку. — Как владелец поместья, я несу ответственность за… э-э-э… кулинарную безопасность.

Губы эльфийки вздрагивают. А вот теперь ей смешно. Ну конечно, сморозил чушь. И как теперь выкручиваться?

― И вообще… эти ягоды используют только в лечебных целях, в свойствах которых я не уверен, ― напыщенно продолжает он, продолжая закапывать себя еще глубже. ― Так что… ты можешь воспользоваться моей библиотекой, чтобы узнать нормальные рецепты и…

― О, спасибо большое! ― Глаза Мирины сияют, как будто ее только что не отчитали за пирог со странной начинкой. И как будто она здесь не госпожа и не может пользоваться библиотекой, когда душа пожелает.

― Глупо иметь такой ресурс и не использовать его с максимальной эффективностью, ― ворчит Сайрен, не зная, как загладить неловкость. И как оттереть эти фиолетовые пятна с пальцев ― следы его жадности. На лице наверняка не лучше.