"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 1737

Загрузившись под завязку, выдохнул и оставив печать Водоворота на задворках сознания, принял за печать Усиления. Пора поставить второй уровень, а затем браться за печать Сбора Энергии. Работа кропотливая и требует особой внимательности, но когда проделываешь подобное второй раз — гораздо проще.

Второй уровень лёг, как влитой. Печать ярко вспыхнула и потухла, отпечатавшись на моей душе. Двадцать шесть узлов, пятнадцать контуров и энергия закончилась, пришлось вновь тянуться к мешочку с желейками.

Поглощай я их, как это делают местные, то уже бы почувствовал недомогание, и это в лучшем случае. Как вариант, можно их съесть, но я не самоубийца и изжога мне не нужна. Обойдусь без неё. Тем более, что это уязвимость и слабость, а хищник не может быть слабым.

Если расширить область действия Водоворота, то вполне можно впитать и энергию Эпицентра, но это заметят. Чувствительные хищники уж точно почувствуют, и тогда сюда сбежится натуральная толпа, устроив битву всех против всех. Идея хорошая, а от одной мысли об этом моя суть Охотника вскипает, но пока рано. Я не готов. Нужно закалить тело. Сделать так, чтобы оно поспевало за разумом и опытом души.

Со вторым уровнем Сбора Энергии вышло проще. Сама по себе печать простая, и сложностей не вызывала даже у новичков в Ордене. Всего шестнадцать узлов и восемь контуров. Не сказать, что на этом уровне она даст большой бонус, но качество и количество энергии увеличит почти в полтора раза. По-хорошему мне бы добить до четвертого или даже пятого уровня, но я скорее пупок надорву, чем это сделаю сейчас.

Все желейки были истрачены, но я остался пребывать в медитации, отдыхая и стараясь расширить диапазон своих инстинктов. Ту стаю, которая шла за Вильгельмом, я почувствовал слишком поздно. Мог это сделать гораздо раньше, но из-за обилия запахов и звуков — не заметил. Нужно чётче. Нужно лучше.

Услышав треск сломанной ветки и шуршание листвы за границей пещеры, на входе в чащу джунглей, нахмурился.

Запах запёкшейся крови, а также свежей. Помимо него, чувствовался запах мокрой шерсти, вперемешку со стойким мускусом.

Зверь шёл сюда, а точнее ковылял, о чём говорили те же запахи крови. Его раны открывались при каждом движении и кровоточили.

Открыв глаза, медленно повернул голову к выходу пещеры и стал ждать. Опасность если и была, то минимальна. Этот зверь мне не соперник, а свою нору я ему не отдам.

Звуки усиливались, до меня стало доноситься его тяжёлое дыхание. Слух работал во всю мощь, как и обоняние.

Зверь почувствовал меня и замер в нерешительности. Но прошла секунда, за ней — вторая, и он забрался по пригорку на границу входа в пещеру.

Это был смилодон. В разы меньше, чем его предшественник. Месяцев шесть от роду. Клыки пробились, но не покрылись сколами и не обрели достойную остроту. Его шерсть была испачкана в крови, комьях грязи, а лапы и низ живота были мокрыми. Пытался сбить след того, кто его ранил? Вполне возможно.

Подрали его не слабо. Жуткая рваная рана в боку, отгрызенное ухо, следы когтей на голове и по всему телу.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза и не шевелились, пока смилодон не опустил их в землю, признавая поражение.

Уходить он не спешил, как и заходить внутрь. Повернуть назад — смерть. Зайти сюда — тоже смерть. Он это понимал, замерев на месте. Инстинкты вели его к выживанию, но сейчас они дали сбой. Что-что, а у тварей Эпицентра есть зачатки разумности, пусть и практически незаметной.

Поведя носом, смилодон принюхался к высыхающей шкуре и фыркнул, вновь посмотрев на меня. В его глазах отразилась опасность и готовность к бою, но лишь на миг. Как я уже говорил, их вид территориальный и живёт в основном в одиночку. Лишь изредка, в период гона, они ищут партнёра за территорией своих угодий.

Не совершая резких движений, плавно и даже тягуче, я поднялся с пола и, не поворачиваясь спиной к кошаку, взял несколько кусков заготовленного мяса. Готов поспорить, что он почуял в этом месте не только безопасность, но и еду, отчего и пришёл.

Продолжая смотреть в глаза хищника, приблизился на расстоянии восьми метров и бросил ему мясо. Если он атакует, то мне вполне хватит времени, чтобы разорвать дистанцию и убить его одним ударом.

Недоверчиво принюхавшись к мясу, смилодон накинулся на него и жадно начал поедать, не забывая об опасности с моей стороны.

Наблюдая за ним, я в очередной раз удостоверился, что Гранд Мастер Вульф был прав. Даже став Великим Охотником, мне ещё многому нужно учиться и оттачивать мастерство. Из-за обострившихся инстинктов, я концентрировался на определенных деталях, частично обрубая зрение. Глаза могут врать, но слух и обоняние — никогда. Именно поэтому я не сразу заметил на шее смилодона ошейник, который был практически невидим из-за грязной сбившейся шерсти.

— Где твой хозяин? — мой голос заставил смилодона замереть, а по тому, как дёрнулось его уцелевшее ухо, он услышал знакомую речь.

Выходит, его хозяин или хозяйка из Российской Империи? Такое вполне возможно, всё же граница, где мы зашли с командой Тихомирова, пользовалась популярностью именно у русских Охотников. Прирученные, захваченные или порабощённые существа Разломов не новшество в этом мире. Аристократы любят собирать в свои коллекции редкие экземпляры, а в Москве даже есть зоопарк, принадлежавший роду Аскархановых. В боевом плане их тоже используют, пусть и не часто. Всё же зверь это зверь и даже под приказом артефакта он может вытворить глупость.

Как бы то ни было, жующий моё мясо смилодон относился как раз к тем, кто был более послушен и приручен. Наверное именно поэтому я не прикончил его сразу. Просто не ощущал от него угрозы, а значит и охота на него будет жалкой.

Доев остатки, зверь прижался к противоположной от меня стене и слабо поковылял вглубь пещеры, ожидая от меня атаки. Он проверял границы дозволенного, сразу же с ориентируясь и поняв, что это моя пещера.

Из моей глотки вырвался утробный рык и он замер. Со зверем можно говорить только на понятном ему языке. Зверь не понимает слов.

Ещё раз рыкнув, кивком указал ему место и он послушно плюхнулся неподалёку от костра. Я же тем временем направился к нему, чем заставил кошака показать когти. Вот только мой более грозный рык сбил с него всю спесь и он опустил голову.

Появившийся из ключа рюкзак насторожил зверя, но он успокоился, а я достал из него средства первой необходимости в виде мотка ниток, хирургической иглы, и нескольких пачек бинтов.

Стоит признать, что этому кошаку повезло. Не будь на нём ошейника, то я бы уже выгнал его из пещеры, но этот факт всё поменял. Впрочем, в моём желании помочь был и мой интерес. Если команда Охотников и его хозяйка погибли, то их противник должен быть достойной добычей. А если судить по ранам смилодона, то ещё и опасным, ведь шкура этих существ очень прочная.

С помощь Барьера Воды смыл кровь и грязь с раны, отчего кошак слабо заревел, но когти и клыки не показал, послушно лежа на полу. Только дёрнулся, так что пришлось его придавить и рыкнуть так, что задрожали своды пещеры.

Обрабатывать его раны было нечем, но оно и не требовалось. Это у людей может возникнуть заражение крови, особенно в Эпицентре, где каждая тварь ядовита, а у таких, как этот кошак, иммунитет впитывается с молоком матери. Но иглу в огне костра всё равно обработал, чисто для профилактики.

— Лежать! — хлопнул я его по носу, когда он поднял голову с пола. — Ещё раз дёрнёшься, зашью тебе рану в виде молнии и будешь так щеголять, уяснил⁈

Разумеется, он не понял ни слова, но посыл моего тона осознал.

Пришлось потратить изрядно времени, чтобы стянуть края раны, опять же удивляясь везению кошака. Будь ранение хуже, то всё, никакие иголки с ниткой тут не помогли бы.

Закончив с ним, ополоснул руки в том же Барьере Воды, заодно и умывшись. Можно было бы смыть всю грязь, но это будет ошибкой. Грязь скрывает запах и даёт преимущество в Охоте. Плохо только, что эту воду пить нельзя, даже мне. Она полностью состоит из энергии и мой организм за это спасибо не скажет.