Свечи Апокалипсиса - Замировская Татьяна - Страница 16

Через 10 минут я увидела, что к окну подошла пара, мужчина и женщина. Они немного присели, прислонились лбами к стеклу и смотрели на меня. Это длилось довольно долго. Минуту, три, пять…

Я вышла наружу.

– Я могу вам помочь?

Мужчина и женщина (в замешательстве):

– Эээээ… нет. Нет.

Я (искренне):

– Извините, а не могли бы вы сказать, почему вы смотрели внутрь долго-долго вот так?

Мужчина и женщина (смущенно):

– Просто у вас красивый магазин.

Я:

– Я понимаю. Сейчас я объясню. Дело в том, что последний час все делают вот так – прислоняют лицо и смотрят. Мне страшно некомфортно видеть изнутри эти лица. Мне кажется, что я в аквариуме. Такого не было никогда вообще, сколько я тут работаю, но вот сегодня происходит постоянно. Я хочу посмотреть, изменилось ли что-то. Почему вдруг так. Я сейчас тоже попробую. Я хочу понять.

Подхожу к стеклу, прислоняюсь головой, всматриваюсь.

Мужчина и женщина (смотрят на меня в полном ужасе):

– Мы просто хотели узнать, что внутри.

Я (мрачно):

– Раньше люди всегда заходили. А последний час они прилипают к стеклу и пугают меня! Вы не представляете, как это страшно – ты работаешь и видишь это луноликое нечто, которое за тобой подсматривает. Может, вы могли бы мне сказать, почему вы решили не зайти, а вот так вот прислонить лицо? Мне это важно.

Мужчина и женщина (совсем смущенно):

– Мы сейчас зайдем! Извините!

(Заходят.)

Я:

– Да можно и не заходить! Мне просто интересно, чем люди руководствуются. Я решила: вот если кто-то следующий так сделает, я точно спрошу, в чем дело. Реально никогда не было такого, а сегодня происходит. Что-то с сегодняшним днем не то. Он не такой, как все остальные.

Мужчина и женщина (в отчаянии):

– Да мы хотели понять, что внутри!

Я (в отчаянии):

– Но чтобы понять, можно же зайти!

Мужчина и женщина (испуганно):

– Спасибо вам за всё.

(Уходят.)

Да, ребята, я правда до вас доебалась. Но так бывает, невинные случайные прохожие сразу огребают за всех.

#ачтотамвнутри

Заходит под конец дня наш постоянный покупатель, хмурый местный азиат, который всегда берет свечу «Половицы Версаля». Возможно, он под каким-то веществом. Сразу хватает жестяную баночку и начинает ее вертеть, как кубик Рубика.

Я (привычно, скороговоркой):

– Внутри ничего нет. Она не пахнет. Туда можно класть что угодно. Это просто антикварная китайская баночка с эмалью. У нее тугая крышка, осторожно. Советую ее не открывать и не закрывать.

Покупатель тут же пытается закрыть баночку крышкой. Ничего не получается. Он старается, руки его наливаются силой и буграми.

Я (жалобно):

– Не закрывайте, пожалуйста. Потом все покупатели будут приходить и пытаться ее открыть. А она очень тугая. Ее сложно открыть.

Покупатель (пытается открыть закрытую им же баночку – тужится, мучается. Это и правда нелегко):

– Для чего она нужна?

Я:

– Для чего угодно. Это антикварная баночка. Можете в нее класть чай, например.

Покупатель:

– Какого она года? Расскажите ее историю.

Я:

– Этого мы не знаем. Наш поставщик антиквариата – французская женщина, которая профессионально этим занимается. Она нашла это где-то во Франции и переслала нам. Просто красивая баночка конца девятнадцатого века. Я предпочитаю думать о ней именно так.

Покупатель (наконец-то открывает баночку, заглядывает внутрь, словно забыв, что он сам же ее и открыл):

– Там ничего внутри нет?

Я:

– Нет, ничего нет. Это пустая баночка.

Покупатель (откладывает баночку, смотрит на следующий антикварный объект – это старинное пресс-папье, инкрустированное эмалью, конец девятнадцатого века):

– А это что?

Я (упавшим голосом):

– Старинное пресс-папье с эмалью. Тоже антикварная вещица.

Покупатель (берет пресс-папье, вертит его в руках):

– А что с этим делают?

Я:

– Этим любуются.

Покупатель:

– Как этим пользоваться?

Я:

– Это антикварная вещица. Ей пользуются с эстетической целью, функциональность ее ничтожна и стремится к нулю. Ее просто нужно где-то положить, и она будет радовать глаз.

Покупатель (пытается разобраться в строении антикварного пресс-папье, пробует разъять его на части или хотя бы отодрать эмаль, прилагает физическую силу):

Я:

– Это очень хрупкая вещица, возможно, есть резон оставить ее как есть, и не пытаться ничего в ней изменить. В ней нет функциональности, я не обманываю.

Покупатель (разочарованно откладывает пресс-папье. Его взгляд переходит на следующий антикварный предмет, находящийся рядом с двумя предыдущими. Это пятирожковый старинный канделябр, являющий собой каприкорнию – колосья ржи, виноградная лоза и иные дары природы, отлитые из меди, ботанически расплетаются в свечные держатели):

– Это виноград?

(Пытается отогнуть виноградную часть каприкорнии – крупные медные ягоды.)

Я (обреченно):

– Да, виноград. Это как бы… рог изобилия. Там еще рожь и цветочки. Дары природы.

Покупатель:

– Покажите, где рожь.

Я (совершенно теряю способность разговаривать):

– Вот.

Покупатель (отходит, долго гремит другими предметами антиквариата, гордо приносит мне оттуда ножницы для фитиля и тушилку для свечей в виде конуса на тонкой ножке):

– Что это и как этим пользоваться?

(Щелкает ножницами для фитиля.)

Я:

– Это обрезать фитиль. Но когда уже немного подгорел. И не у пахучих свечей, а у палочковых. И оно декоративное.

Покупатель:

– Покажите, как это работает.

Я:

– Это декоративное. Оно не так уж и функционально. Мне трудно показать.

Покупатель:

– А этим как пользоваться?

(Поднимает тушилку для свечей.)

Я (с усилием):

– Накрываете этим палочковую свечу. Она гаснет. Но оно декоративное.

Покупатель:

– А как тушить пахучую свечу этим?

Я:

– Никак.

Покупатель:

– Хорошо, дайте мне свечу «Половицы Версаля».

А ведь можно было с этого и начать.

#вернусьчерезпятьминут

Селин попросила срочно ее подменить. Приезжаю в бутик, вижу, что Селин повесила табличку: «Вернусь ровно в 3». До трех еще пять минут. Захожу в бутик – у меня есть пять минут, чтобы вымыть руки, снять куртку, сварить себе кофе.

Когда я удаляюсь на бэкстейдж, слышу ужасный грохот – кто-то колотит кулаками в стекло и в дверь.

Выбегаю – вижу снаружи девочку лет двадцати.

Девочка (возмущенно):

– Я уже полчаса каждые пять минут сюда подхожу и проверяю дверь, и у вас все время закрыто! Возмутительно!

Я (с неподдельным интересом):

– Но там же табличка ВЕРНУСЬ В ТРИ? Нужно было подойти в три. Зачем было проверять каждые пять минут?

Девочка (еще более возмущенно):

– ЗАТЕМ ЧТО МНЕ НУЖНА СВЕЧА СРОЧНО!

А, ну это аргумент, безусловно.

Вот и случилось то, чего я все время боялась. В бутик пришел бездомный человек с Бауэри, где находится центр социальной помощи.

Бездомный (медленно, неразборчиво):

– Здсте, мэм. Я мздн эмнсд бездомн. У мн абм аэн анмэыэ голоден. Если бы вы эмнм гмнгм и чем-ыбо наэмбн и аэмнм и шоугодно бы энмбн и псят центв и всяк эмбнм аэмн и шбн.

Я (в оцепенении):

– У меня ничего нет. Тут только свечи, и они все ЧУЖИЕ.

Бездомный (совсем медленно):

– Амэнмны ну псят центов аэ.

Я (все еще не верю, что это случилось):

– Я НИЧЕГО НЕ МОГУ ОТДАТЬ, ПОТОМУ ЧТО МНЕ ЗДЕСЬ НИЧЕГО НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ.