Гнев Безумного Бога (ЛП) - Фейст Раймонд Е. - Страница 82

Бан-Ат усмехнулся, но в его голосе прозвучала странная серьезность:

— Мы — ваши рабы так же, как и ваши повелители, Паг. Отношения между богами и человечеством — это честный обмен. Мы даем форму вашим глубочайшим верованиям и желаниям, а вы даете нам суть и существование.

— Но почему ты? — Паг сжал кулаки. — Если бы меня спросили, какой бог должен восстановить порядок в этом мире, я бы назвал Ишапа, ведь баланс решает всё. Или, среди малых богов, Асталона за его справедливость, или Киллиан за её заботу о природе. Но ты?

— А кто, если не я? — Бан-Ат рассмеялся, и его смех прокатился гулким эхом по пустоте. — Макрос думал, что служит потерянному Богу Магии, Саригу. Накор верил, что он — орудие Водана-Хоспера, забытого Бога Знания.

Он замолчал, и его глаза сверкнули, как лезвия в темноте:

— Ты видел лишь крошечную часть богов, Паг. Но ты видел больше, чем большинство. И слышал больше — от таких, как Накор и Джимми.

— Ты знаешь, что даже память о боге, или сон бога, или его отголосок могут обрести форму и сущность, действуя так, словно сам бог всё ещё присутствует.

— Сейчас перед тобой лишь один мой аспект, иллюзия, созданная для наставления. Но в этот же самый момент я слышу вора в Ролдеме, который вот-вот будет схвачен городской стражей и умоляет меня вмешаться. Я наблюдаю, как мужчина лжёт жене, уходя к любовнице, а та лжёт ему о своих чувствах, пока крадёт его золото для своего настоящего возлюбленного, громилы, который в меня не верит, но раз в месяц всё же бросает медяк в мою жертвенную чашу в Ламуте — на всякий случай.

— Я слышу мольбы игрока, проигрывающего последнюю монету, которого сегодня ночью изобьют до смерти за невозвращённый долг Пересмешникам. Я сижу рядом с купцом, вручившим моему жрецу золото с мольбой уберечь его корабль со специями от моих же последователей.

— Каждую молитву я слышу. На каждую отвечаю. Хотя чаще всего мой ответ — «нет».

— Я вижу каждый поступок, совершённый во имя моё, и бесконечные варианты каждого сделанного выбора. Человечество говорит со мной без остановки, Паг.

— Каждый знает меня под разными именами, — продолжил бог, — в разных обличьях и аспектах. Я — бог воров, лжецов и игроков. Но я также бог тех, кто берётся за невозможные свершения. — Его голос приобрёл торжественность. — Именно поэтому я действую от имени богов Мидкемии, ибо если и существует по-настоящему безнадёжное дело, то это остановить Ужас.

Он сделал паузу, и в воздухе зазвучало странное эхо:

— Есть правила, связывающие богов не меньше смертных. Асталон с Киллиан, Гуис-ва и Лимс-Крагма при всей их мощи не могут их игнорировать. Законы вселенной ограничивают нас этим миром. В других реальностях мы — незваные гости.

— Значит… — начал Паг.

— Значит, — перебил его бог, — кто лучше меня подойдёт для проникновения в чужой мир?

— Бог, который игнорирует законы, — догадался Паг.

Бан-Ат рассмеялся:

— Верно! Трикстер. Обманщик. Это моя природа — как у скорпиона жалить глупую лягушку!

Внезапный порыв ветра, и они уже стояли на холме над идиллической долиной, где в ручье резвилась рыба.

— Где мы? — спросил ошеломлённый Паг.

— Ты уже был здесь когда-то.

— Когда?

— Вспомни, — прошептал Бан-Ат.

И Паг вспомнил.

— Здесь мы останавливались с Макросом и Томасом, возвращаясь через Зал Миров после Вечного Города, перед Битвой при Сетаноне. — Паг огляделся. Оленеподобные травоядные паслись на лугах, птицы пели в кронах деревьев. Этот мир так напоминал Мидкемию. — Зачем ты привёл меня сюда?

— Чтобы ты запомнил это место, — ответил Бан-Ат и исчез. Его голос прозвучал из пустоты: — Считай это скромной наградой за службу. Цурани — не мои люди, но они важны для тебя. Это не обман, а искренняя благодарность. Я — сила природы без сострадания, но иногда природа бывает милосердна.

— Что мне теперь делать? — спросил Паг.

В мгновение ока он снова оказался в своей комнате, лежа в постели. Поднос с едой был пуст — видимо, он действительно ел во время этого мистического путешествия.

— Спасай этот мир, — прозвучал в воздухе голос Бан-Ата.

Паг замешкался лишь на мгновение, затем поднялся с кровати и накинул свежий халат.

— Калеб! — крикнул он, ожидая, когда сын появится в дверях.

Люди в ужасе разбегались, спасаясь от грохочущей лавины Рыцарей Смерти на варнинах. Очевидно, прежние ограничения, мешавшие дасати использовать боевых ящеров в начале войны, были преодолены. Теперь из постоянно расширяющейся Чёрной Горы вырывались целые отряды всадников. Любое сопротивление цурани оказывалось тщетным: в лучшем случае оно ненадолго сдерживало натиск, оборачиваясь гибелью защитников. В худшем — дасати прорывали оборону, добираясь до своей цели, которая теперь, казалось, заключалась в захвате как можно большего числа пленных для утаскивания внутрь Чёрной Горы.

Миранда стояла рядом с Аленбургой, наблюдая за сферой, растянувшейся уже на мили и доминировавшей над горизонтом.

— За последний час, — сказала она, — она расширилась ещё примерно на милю.

Старый генерал из Новиндуса тяжело вздохнул:

— Я не могу бесконечно жертвовать солдатами. Должен быть другой способ.

— Мы испробовали все доступные нам виды магии, как и каждый член Ассамблеи. Мы потеряли более двухсот магов, а оставшиеся быстро теряют надежду.

— Если только у вас не припасено чуда, — сухо заметил Аленбурга, — думаю, пора сообщить Императору о необходимости эвакуации.

— Думаю, вам стоит сказать ему это лично, — ответила Миранда.

Аленбурга перевёл взгляд на Каспара, который молча кивнул в знак согласия. Затем генерал посмотрел на Эрика.

— Отправляйся, — сказал фон Даркмур. — Мы присмотрим за ситуацией здесь.

Аленбурга повернулся к Миранде:

— Доставь меня туда.

Миранда положила руку на плечо генерала, и в следующий миг они уже стояли в саду за много миль отсюда, в центре старинных владений дома Акома. Императорская гвардия в бело-золотых одеяниях мгновенно обнажила оружие, но, узнав женщину-мага и чужеземного генерала, тут же образовала почётный эскорт.

В главном доме их ожидал Чомата, первый советник Императора.

— Генерал, — поклонился он, затем почтительно обратился к Миранде: — Всемогущая. Худой аскетичный старик с поредевшими волосами выглядел так, будто не спал неделю. — Какие новости?

— Только для ушей Императора, — ответил Аленбурга, — и, боюсь, они неутешительны.

— Он пожелает увидеть вас немедленно, — сказал Чомата.

В своих покоях император ужинал в одиночестве. Аленбурга и Миранда почтительно поклонились, после чего генерал начал:

— Ваше Величество, я принёс тревожные вести.

Он кратко изложил ситуацию и их расчёты о том, как скоро купол дасати достигнет этих земель.

— Я не покину мой народ, — спокойно ответил император. — Сколько уже эвакуировано через разломы?

Сердце Миранды сжалось:

— Около двадцати тысяч, Ваше Величество.

— В Империи живут миллионы. А что с непривилегированными? Вы учитыли Чо-джа?

Миранда осознала, что не думала об этом. Келеван, как и Мидкемия, был домом для нескольких разумных рас, но их взаимоотношения отличались. Тхунские набеги с севера постоянно тревожили гарнизоны, а Чо-джа — раса разумных насекомых с коллективным разумом. О других расах она знала мало — свирепые карлики за Кровавым Морем, ящероподобные существа с западных островов…

— Ваше Величество, — смиренно сказала она, — я всего лишь смертная со своими ограничениями. Нет, я не учла эти факторы. Сначала я пыталась победить этих чудовищ, угрожающих обоим нашим мирам. Теперь пытаюсь спасти цуранийский народ. Что вы предлагаете мне делать с остальными?

Позади неё раздался голос:

— Я могу помочь.

Миранда резко обернулась, и слёзы брызнули у неё из глаз. Два шага — и она уже вцепилась в мужа, обвив его шею руками.

— Я так боялась, — прошептала она слова, которые, как знал Паг, никто другой от неё никогда не услышит. Затем спросила: — Магнус?