Гнев Безумного Бога (ЛП) - Фейст Раймонд Е. - Страница 52

— Есть ли способ следить за новобранцами, чтобы воспользоваться возможностью, если она появится? — спросил Паг.

— Возможно, — ответил Мартух. — Члены Ордена Белого уже собираются в ключевых точках Империи, особенно у дворцов Каран, ТеКараны и Храма Темнейшего. Мы никому не рассказывали о том, что вы поведали про Садовника и Ведьм Крови. Пока пусть все думают, что мы действуем по воле единого мудрого разума. — В его голосе прозвучала усталость, когда он добавил: — Мы должны делать то, что должны: у нас нет выбора, и время нам не подвластно. Если удар нужно нанести скоро — значит, так тому и быть.

— Готовы мы или нет… — произнес Магнус.

— Если мне удастся связаться с Накором, возможно, я хотя бы помогу вам быть более готовыми, чем нет.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Мартух, поднимаясь. Он направился к лестнице, ведущей на поверхность. — Отдохните пока. Боюсь, вскоре у нас либо не будет времени на отдых, либо мы обретем вечный покой.

Хирея подождал, пока его друг уйдет, затем сказал:

— То, что ты рассказал нам о Садовнике, тяжким грузом легло на него. Мы верили, что именно Садовник избавит нас от безумия Темнейшего.

Паг тщательно обдумал следующие слова. Наконец он произнес:

— Возможно, вы все еще правы. — Когда Хиреа посмотрел на него с вопросительным выражением, добавил: — Перед тем как покинуть нас, тот разум, что был Макросом, та крошечная частица его, что находилась в теле дасати, дал мне понять, что Накор является ключом ко всему этому. «Найди Накора», — сказал он, и я верю, что это и есть разгадка. Накор и Бек.

— Бек… — произнес Хиреа, и в его голосе слышался немой вопрос. — Я тренировал многих воинов, людей, некоторых из величайших за свою жизнь. Но это… существо — неестественно. Насколько я знаю вашу расу, ни один человек не способен на то, что делает он. А теперь и ни один дасати не может повторить его подвиги. — Он пристально посмотрел на Пага. — Что он такое на самом деле?

— Думаю, он оружие, — ответил Паг. — Но только Накор знает наверняка.

Хиреа снял меч с поясом и положил на свободную койку. Сам растянулся на другой.

— Значит, нам остается ждать.

— Но недолго, — сказал Паг. Затем, обращаясь к Магнусу, добавил: — Что бы ни выяснил Мартух, сегодня мы должны найти Накора.

Миранда была на грани отчаяния от донесений, поступающих через разлом с Келевана. В Священном Городе разворачивалось масштабное наступление. Несмотря на разлад между её мужем и руководством Звёздной Пристани, многие в Академии оставались её друзьями или агентами.

Согласно всем сообщениям, буквально из ниоткуда через разлом в зал Высшего Совета хлынули тысячи дасати. Ни один цурани в том помещении и в радиусе полумили от него не выжил.

Императорская Гвардия, за исключением отряда, охранявшего Императора в старых владениях Акомы, полегла, защищая знатных цурани. Аленка и полдюжины Всемогущих Цурануанни погибли в первые минуты атаки. Остальные, прибывшие по тревоге, тоже в основном были убиты. Большинство заклинаний не оказывало на дасати никакого воздействия, хотя один находчивый маг выжил, просто обрушив массивную каменную статую на двух Рыцарей Смерти.

Вспоминая свою собственную стычку с низшим Ужасом у Пиков Квора, Миранда недоумевала, почему ей не пришло в голову использовать силы, чтобы поднять валун и сбросить его на врага. Возможно, это сработало бы.

Миранда откинулась в кресле, обычно занимаемом Пагом, чувствуя себя совершенно подавленной. Спустя несколько минут вошел Калеб.

— Новости с Келевана.

— Какие?

Он протянул ей донесение.

— Последний дасати погиб меньше двух часов назад. Некоторые, похоже, ослабели от долгого пребывания под солнцем цурани или из-за чего-то в воздухе, что вызвало у них болезнь. Какой бы ни была причина, последнего Рыцаря Смерти растерзали на рыночной площади дюжина торговцев, вооружившихся инструментами и кухонной утварью.

— Хотя бы приятно знать, что они смертны, — горько произнесла Миранда. — Что ещё?

— До пятидесяти тысяч убитых и раненых.

— Боги! — воскликнула она. — Неужели так много?

— По оценкам, около десяти тысяч дасати проникли в город через три точки: две в Императорском дворце — одна прямо в зале заседаний Высшего Совета во время собрания, другая в административном крыле, где работают дворцовые чиновники, и третья — в самом богатом торговом квартале Священного Города.

Миранда уже читала отчёт, из которого следовало, что Высший Совет как раз заседал, когда началась атака. Точных данных о масштабах разрушений у неё ещё не было, но, судя по количеству жертв, о котором сообщил Калеб, ущерб должен был быть чудовищным.

— Варен.

— Почему ты так думаешь?

— Дасати не могли сами знать, как нанести такой точечный удар. Варен должен был им подсказать. Одним ударом они обезглавили Империю Цурануанни.

— Но Император-то остался, — возразил Калеб.

— Но кто теперь будет командовать? — Миранда вскочила и зашагала по комнате, как всегда делала в моменты напряжения. — Старшие сыновья? Дочери? Жёны? Управление каждого знатного дома Империи нарушено, а значит, пострадали все политические партии и кланы. Сейчас баланс сил в Империи полностью разрушен, и на каждый дом, где старший сын готов занять место отца, найдётся двадцать других, где царит горе и нет действенного руководства. Это куда более страшная катастрофа, чем если бы убили самого Императора.

— По крайней мере, он жив, — заметил Калеб.

— Да, и это даёт цурани одно преимущество.

— Какое? — спросил он.

Миранда развернулась к нему:

— Слепое повиновение.

На лице Калеба появилось сомнение.

— Какое же это преимущество, если нет действенного руководства?

— Цурани нужны генералы. А мы можем их предоставить. Им всего лишь нужно приказать подчиняться чужеземцам…

— …и если Император прикажет им слушаться генералов с Мидкемии, они послушаются, — закончил за нее Калеб.

Миранда перевела разговор:

— Как продвигается подготовка к встрече, о которой просил Томас?

— Все, кто согласился приехать, будут здесь до заката.

— Хорошо. Я не знаю точно, что Томас скажет собравшимся, но догадываюсь. Виделась с ним всего несколько раз, но, судя по рассказам твоего отца, он не из тех, кто поддается панике. И все же, Калеб, мне кажется, он встревожен.

— Отец когда-нибудь рассказывал тебе об Ужасе? — Калеб опустился в кресло в углу.

Миранда вздохнула:

— О многом твой отец предпочитает не говорить, особенно о ранних годах. Думаю, на то есть целый ряд причин.

— Например?

Калеб не был из тех, кто задает вопросы просто так, и его мать понимала, что ему действительно интересно. Она в очередной раз осознала, насколько он отличается от Магнуса и от них с Пагом. Будучи единственным в семье, лишенным магического дара, он всегда оставался немного в стороне от их общего опыта, как бы они ни старались вовлечь его в свою жизнь и как сильно ни любили.

— У меня не так много времени до встречи с Томасом, — сказала Миранда, — но я могу немного поразмышлять вслух. — Она закрыла глаза, словно что-то вспоминая, затем продолжила: — Я тоже редко рассказывала о своей юности, а я ведь даже старше твоего отца.

Калеб усмехнулся:

— Ты же запрещала нам тебе об этом напоминать.

Она ответила улыбкой, хотя и не была тщеславной по-настоящему, но любила дразнить мужа и детей, разыгрывая обиду. Это был один из ее маленьких недостатков.

— То, что ты помнишь, — реально. Неважно, насколько точны твои воспоминания — для тебя они настоящие. То, что ты воспринимаешь как реальность, и есть реальность.

— Не уверен, что понимаю, — признался Калеб.

— В этом я не сомневаюсь, ведь из всех нас именно ты, Калеб, живешь в реальном мире. Ты не имеешь дела с абстрактными концепциями магии. Твоя жизнь наполнена вещами, которые можно потрогать, увидеть, почувствовать запах. Ты бродишь по лесам, охотясь, выслеживая… — Она прервала себя. — Допустим, ты видишь медвежьи следы. Искусно сделанные, созданные каким-то сапожником, это пара сапог, надетая человеком, чтобы имитировать медведя.