Оникс и слоновая кость - Арнетт Минди - Страница 83

– Предатель!

Корвин вздрогнул от ненависти в голосе брата.

– Эдвин, для начала выслушай меня. Рендборн переправляет диких сиванскому богу-королю. Сейчас он убежал, но если поторопиться…

– Я выпустил тебя из-под ареста, а ты что натворил? – Эдвин обвел рукой место бойни. – Тут же сбежал к своим диким дружкам.

– Ты слышишь, что я говорю? – Корвин убрал руку с плеча Кейт и встал перед ней, на всякий случай прикрывая собой.

– С Рендборном мы разберемся. Заговор инквизиторов – это возмутительно, – сказал магистр Сторр.

Ну хоть этот не пропустил слова Корвина мимо ушей.

– Да-да, – бросил Эдвин. – А теперь посторонись-ка, братец. Мы должны расправиться с этими дикими.

Капитан Яоль поднял руку, и солдаты достали скорострелы. Корвин уставился на оружие. В каждом скоростреле было по шесть патронов. Пули, в отличие от чародейской магии, нельзя уничтожить диким даром.

– Эдвин, прошу, выслушай меня. Так нельзя. Дикие нам не враги, мы должны…

– Дикие опасны. Были и есть. С этим ничего не поделаешь. – Эдвин повернулся к солдатам. – Стреляйте. Постарайтесь не зацепить моего брата, если сможете.

– Отставить! – Корвин поднял руки и подошел ближе. – Я ваш принц, и я приказываю вам опустить оружие.

Солдаты замялись, переводя взгляды с одного брата на другого.

– Не слушайте его! – завопил Эдвин, натягивая повод и разворачивая гнедого жеребца. – Он подлый предатель! Убейте диких!

Солдаты медлили. Даже капитан Яоль, похоже, не понимал, что делать. В ярости Эдвин выхватил свой скорострел и прицелился во Френсиса, оказавшегося ближе других. Дикий не пошевелился, лишь упрямо выпятил подбородок. Принц нажал на спусковой крючок.

Скорострел раскололся надвое, и Эдвин изумленно уставился на упавшие обломки.

– Они сделаны не для того, чтобы убивать людей, – произнес Том, выставив ладонь вперед.

Он взмахнул рукой, и все скорострелы раскололись точно так же, как первый. Корвин облегченно вздохнул и покосился на помятое лицо Тома. Сколько силы у него осталось? Видимо, немного. С таким количеством мечей ему было не справиться. Дикие вымотались во время битвы, новой им не выдержать.

– Даю тебе последний шанс, – процедил Эдвин сквозь зубы, на лбу вздулись жилы, лицо побагровело. – Выбирай, Корвин. Дикие, убившие твою мать, или Норгард и твоя семья.

Корвину почудилось, что время замедлило свой ход. Он задумался, взвешивая слова Эдвина и чувствуя, что на сей раз он должен сделать выбор окончательно и бесповоротно. Он оглянулся на Кейт и на других диких, опустил взгляд на ладонь, на которой только что жарко билась магия, даря надежду. И тут Корвин понял, что брат не в силах у него это отобрать. Эдвин может сколько вздумается лгать, объявлять его предателем, но избежать урора он не в силах. Их обоих ждало третье испытание. Отменить урор подвластно только богам.

Корвин протянул руку, нащупывая пальцы Кейт. Она сжала его ладонь.

– Я выбираю их, Эдвин. Тех, кто живет в страхе перед инквизицией. Они – такие же подданные Инея, как мы с тобой, и я – их принц.

Эдвин вытащил из ножен меч. Солдаты последовали его примеру. От их неуверенности не осталось и следа. В отличие от скорострелов, мечи означали честную битву и несли благородную смерть. «Да будет так», – подумал Корвин, обнажая собственный клинок.

Внезапно лошадей что-то напугало. Животные разом заржали и встали на дыбы, сбрасывая застигнутых врасплох всадников. Эдвин и Сторр упали на землю, а конь Яоля поскакал в лес, и капитан с трудом удерживался в седле, обхватив его за шею. За ним последовали и прочие лошади. Быстро опомнившись, Эдвин поднял меч и закричал:

– За мной!

Солдаты двинулись вперед. Шаг, другой, третий…

– Стойте! – раздался голос за спиной Корвина.

В нем звучала такая мощь, что его нельзя было ослушаться. Сам Корвин застыл, не в силах пошевелиться, голову ему сдавило. Кейт вышла из-за его спины и встала перед Эдвином и солдатами, превратившимися в живых статуй. Это она подчинила людей своей воле, как только что – коней.

Выражение ее лица заставило Корвина содрогнуться. В побелевших глазах Кейт сквозила жажда убийства, зубы оскалились.

– Кейт, – прошептал Корвин, припоминая, как она с помощью своей магии убила Викас.

Иного объяснения он не находил. Мейстра умерла мгновенно – так ветер задувает свечу.

– Кейт, не надо…

«Не убивай никого», – подумал он, но не смог произнести этого вслух. Осознание ее возможностей повергло Корвина в ужас. И все же пока это была только возможность, не действие. Выбор еще не был сделан. «Пощади их, Кейт, – думал он. – Смилуйся над нами».

Секунды шли. Нависла гнетущая тишина. Все чувствовали, что находятся на волосок от смерти, балансируя на лезвии ножа. Наконец Кейт взмахнула рукой и произнесла:

– Спать!

Солдаты, Эдвин и магистр Сторр повалились на землю. Судя по упрямой физиономии Эдвина, упавшего на колени, он ни с чем не смирился.

Кейт повернулась к диким. Ее лицо странно светилось, взгляд был отстраненным.

– Уходим. Я не знаю, сколько они проспят, – сказала она, протягивая руку Корвину.

Помедлив долю мгновения, он сжал ее холодные пальцы. Так, рука в руке, они прошли мимо лежавших на земле солдат. Корвин с внезапной жалостью взглянул на Эдвина. Сейчас он ничего не мог сделать для брата. Эдвин сам выбрал свою судьбу.

38. Кейт

ПРЕНЕБРЕГАЯ РАНАМИ, они во весь опор скакали на запад, к Нефритовому лесу. Кейт ехала молча, стараясь не думать о произошедшем. С наступлением ночи они разбили лагерь в ущелье у подножия Кобальтовых гор. Туда вел узкий проход, где едва могли разминуться два всадника и который легко можно было защитить, если беглецов настигнут золотоплащники или солдаты Эдвина. Впрочем, Кейт сомневалась, что за ними отправят погоню. Она чувствовала, что спящие проснутся нескоро. Ей делалось не по себе от мысли о том, что она едва их не убила точно так же, как прикончила Викас.

Убить было проще простого. Сила дара была невообразимой. Немудрено, что Рендборн так жаждал ее заполучить. Кейт припомнила нотки зависти в его голосе. Боги смилостивились и лишили самого Рендборна подобного дара. Если бы тот, ко всему прочему, мог подчинять разумы живых существ, он стал бы воистину непобедимым.

«А я тогда кто?..»

«Чудовище», – ответил внутренний голос. Она использовала дар, чтобы убить человека, и опьянение собственным могуществом искушало ее повторить это вновь. Теперь, когда ярость прошла, ее не утешало то, что Викас заслуживала смерти. Праведная якобы месть навсегда изменила Кейт, пробив в ее душе брешь. Интересно, заметили ли другие эту перемену в ней? По пути она старалась ни на кого не смотреть. Особенно на Корвина. Кейт не забыла, как он помедлил, прежде чем взять ее за руку.

Они расположились под округлым выступом скалы. Песчаная почва была мягкой, сухой и теплой, несмотря на стекавший сверху небольшой ручеек. Рейф и двое его магиков поспешно установили защитный барьер, в то время как остальные собирали хворост для костра и перевязывали раненых.

Кейт, позабыв об усталости, с утроенной энергией включилась в работу, лишь бы не встречаться взглядами с Корвином, Сигни и Томом. Или, что еще хуже, – не копаться в собственной душе. Она занялась лошадьми: расседлала их, проверила, нет ли ран, почистила. Дольше всего она провозилась с Жар-птицей, ища покоя в мирном лошадином разуме. Как хорошо, что Корвин привел ее кобылу из Норгарда. Кейт верила, что небезразлична ему. Однако еще вопрос, не изменились ли его чувства после того, как они оба поняли, на что она способна.

«Корвин тоже владеет магией», – попыталась успокоить себя Кейт, вспомнив защитившее их клеймо урора. Непонятно было, как оно подействовало и что именно сделал принц, но им крупно повезло. Он стал их щитом. Его магия была доброй.

«Но и ты выбрала сторону добра. В чем же тогда разница между вами?» – не сдавался внутренний голос.