Оникс и слоновая кость - Арнетт Минди - Страница 44

– Наверняка понадобится. Без тебя я бы ту яму вовек не нашел.

– Это все кони. – Кейт дернула плечом и потупилась. – Они предупредили об опасности.

– Верно. Если ты останешься, то поезжай рядом со мной. – Он запнулся. – Пожалуйста.

Кейт подняла сияющие глаза, по ее губам скользнула затаенная улыбка.

– Ну разумеется. А с кем же еще и куда я могу поехать?

«Например – прочь отсюда, – подумал он, вспоминая учетный журнал Хейла Брайтона. – Когда все закончится». Нет, нельзя об этом думать. Непонятно, куда заведут эти опасные мысли.

Поиски продолжались до вечера. Начали сгущаться сумерки, и Эдвин приказал сворачивать экспедицию. На следующий день они вернулись в лес ранним утром и вновь ничего не обнаружили. Тянулись часы, петляли звериные тропки, и хоть бы след драконьего когтя в грязи.

– Мы даже Адских врат не нашли, – буркнул Корвин на обратном пути. – Как же так?

На вопрос, заданный в пустоту, ответил магистр Сторр:

– Людям свойственно лгать, Ваше Высочество. Даже историкам, пишущим трактаты.

Корвину было неприятно об этом слышать. Хотя осознание того, что он мог бы раскрыть заговорщиков, стоящих за появлением дневных драконов, но как всегда опростоволосился, было еще неприятнее.

19. Корвин

В ПОСЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ о дневных драконах близ Норгарда сведений не поступало. Зато ящеров видели на западе и на севере. Несколько караванов подверглись нападениям на юго-западных трактах. Земледельцы и скотоводы Тейса боялись выходить на поля и пастбища. Градоначальники боялись, что если с драконами не будет покончено, зимой может начаться голод.

Корвин внимательно читал каждое донесение, горько сожалея, что поиски в Кочевом лесу так ничего и не дали. Практической пользы от докладов было мало. Получая сообщение о новом нападении, принц отмечал место на карте, висевшей в его покоях, в надежде найти закономерность, но все казалось бессмысленным. Если бы он своими глазами не видел тех драконов в яме, то, наверное, не поверил бы, что ящеров кто-то контролирует: их замечали в совершенно разных местах. По всему выходило, что враг силен и многочисленен, и эта мысль наводила ужас.

Однако разгадывать загадку драконов Корвину было некогда: приближалось первое испытание. И вот этот день настал.

Утром принц сидел в своем кабинете и читал дневник деда, полученный от канцлера. Честно сказать, толку от чтения было немного: Борвин Тормейн стремился скорее запечатлеть свои мысли и чувства, чем дать советы потомкам. Во всяком случае, дневник только пошатнул и без того слабую веру Корвина в свои силы.

Корвин знал, что у двоюродного деда не выдержало сердце. В чем бы ни заключалось испытание, оно показало его слабость. Принц прижал ладонь к груди. Сердце билось ровно и сильно. «Разрыв сердца мне не грозит». Хотя кто знает, может быть, отправляясь в храм, Йорвин думал так же? Нет, Корвин подозревал, что его собственная слабость в ином.

Утомленный долгим чтением, он лениво перелистывал страницу за страницей, пока не добрался до места, где дедушка описывал свои мысли после победы. Невольно заинтересовавшись, принц прочел:

Корвин посмотрел на свое собственное клеймо. Несмотря на притирания, наложенные лекарями накануне, кожа по-прежнему была опухшей и красной. Ладонь саднила. Верховная жрица сказала, что Корвин должен быть еще благодарен. Обычно знаки урора оставляли заживать естественным образом. Однако в этот раз из-за спешки решено было прибегнуть к помощи магиков-целителей. «Ничего, к началу испытаний я буду в порядке». Корвин сжал пальцы, пряча клеймо, и прочел следующий абзац:

Корвин несколько раз перечитал последнее предложение, силясь уразуметь его смысл. Может быть, дедушка был поэтической натурой? Борвина действительно считали склонным к мечтательности, однако прежде в его записках никаких витиеватых выражений не наблюдалось. Да и здесь фразы скорее выглядели сухой констатацией факта.

Откинувшись на спинку кресла, принц машинально провел пальцем по шраму на подбородке. Никогда прежде он не встречал упоминаний о таком… даре богини. Корвин даже не знал, как это назвать. Наверное, что-то сродни магии, вроде дара дикого спирита Ральфа Марсела, умевшего общаться с животными.

Обуреваемый сомнениями, Корвин вспомнил волчицу, ставшую знаком урора для его отца. Марра умерла, когда принц был еще мальчиком. Тем не менее Корвин хорошо запомнил, что отец несколько недель горевал и оплакивал ее. Если подумать, в их взаимоотношениях действительно ощущалось нечто волшебное. А как еще можно такое объяснить? Марра была совершенно ручной и, словно зубастая тень, повсюду следовала за королем.

Корвин в который раз пожалел, что не может поговорить с отцом. Впрочем, какой смысл сожалеть о несбыточном? Даже если бы ему разрешили спросить о таком, король не ответит.

В дверь постучали. Прежде чем пригласить посетителя войти, Корвин закрыл дневник. Жрица склонила голову, затем жестом позвала принца за собой. Настал час испытания.

С негнущейся спиной Корвин вышел, запер дверь. Его предупредили, что он не должен брать с собой ничего: ни оружия, ни доспехов. Чувствуя себя на удивление уверенно, он спустился вслед за жрицей во внутренний дворик, где их ожидала карета. Эдвин уже сидел внутри. Брат кивнул Корвину и отвернулся к окну.

Корвин тоже уставился в свое окно. Карета выехала в город. На улицах толпился народ, радостно приветствуя принцев. Они покинули Норгард через южные ворота и выехали на просторные поля. В отдалении мелькнул слабый блеск. Это был храм богини Тор, возвышавшийся над окрестными равнинами мощной зеленой башней на крутом холме.

Карета остановилась. Первым выскочил Корвин, за ним – Эдвин. Братья плечом к плечу встали перед каменными ступенями, высеченными в склоне холма. Лестница Скорби. Жрица, приходившая за Корвином, вышла вперед и вновь кивком головы велела братьям следовать за ней.

Долгий и трудный подъем уже сам по себе был испытанием. С безоблачного неба нещадно палило солнце. На полпути Корвин приотстал, чтобы утереть пот и дать отдых гудящим ногам. Внизу, у подножия, собрался народ. Они не смогут увидеть, что произойдет в храме, зато первыми узнают результат.

Наконец поднялись на вершину. Корвин несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая пульс. На плато их ожидали около сотни придворных и аристократов. Точно в центре находился алтарь Тор, Астерион, – массивная каменная плита, возлежавшая на двенадцати колоннах, покрытых древними рунами.

Неподалеку от алтарной лестницы были установлены два маленьких шатра и большой навес. Под навесом стояли все королевские советники, великий магистр и верховная жрица и смотрели на прибывших. Корвин перевел взгляд на придворных в поисках Даля и, к немалому своему изумлению, обнаружил не только его, но и Кейт с Томом и Сигни. «Любопытно, кого ему пришлось подкупить, чтобы и им позволили подняться на холм?» – мелькнула мысль. Как бы там ни было, принц рад был увидеть друзей в такой момент. Кейт улыбнулась, и Корвину показалось, будто за спиной выросли крылья. Ему хотелось перемолвиться с ней хоть словечком, однако его провели в один из шатров, где уже ждали две жрицы.