Абсолютно ненормально - Стивен Лора - Страница 45

Пробежавшись по постам в «Фейсбуке», я узнаю, что Вон получил приглашение от Стэнфордского университета. Его статус лайкнули четыреста три раза и оставили по его поводу сто восемьдесят девять комментариев, но ни в одном из них не упоминается его член. И я даже не знаю, почему меня это удивляет.

Я открываю «Твиттер». Я не заходила сюда ни разу с тех пор, как это все началось, поэтому не уверена, что морально готова к потоку обидной клеветы, которая неизбежно обрушится на меня. Но потом задумываюсь: насколько она может быть хуже того, что я уже видела? Все самое ужасное, что могли сказать обо мне, уже стало общественным достоянием. Мне и с лупой не найти чего-то нового. На данный момент доподлинно установлено, что мои кривые сиськи и я заслуживаем самой мучительной смерти. Так что, «Твиттер», попробуй удивить меня.

Спустя примерно десять минут просмотра тегов, поиска по моему имени и пролистывания ленты я не чувствую ни капли удивления от оскорблений. Я не прочла ничего нового. Ни от сотен политиков, правых журналистов и религиозных организаций, порицающих меня, ни от обычных людей, возмущающихся произошедшим, ни от школьников, которых я считала своими друзьями. Даже есть твит от королевы невозмутимости Шэрон: «Я единственная не вижу привлекательности? Девушке следует сбросить вес, прежде чем следующее ее откровенное фото попадет в интернет». Это слегка задевает, особенно после того, как я взяла ее под свое крыло и позвала сняться в нашем скетче. Но мне нужно двигаться дальше как можно быстрее.

Тэд Вон тут выступает больше всех, он каждый час пишет обо мне и своем ангеле сыне. У меня нет самоуважения, я мерзавка, шлюха и олицетворяю все пороки нынешнего молодого поколения. А еще пытаюсь разрушить жизнь его сыну, навредить его будущей карьере, выставить его плохим парнем. И что мне нет места на этой планете. Бла-бла-бла.

Но что меня удивляет – это огромное число людей, выступающих в мою защиту. Это и слова поддержки от девочек-подростков, которые говорят, что, несмотря ни на что, я красивая, заслуживаю уважения и мне нечего стесняться. И рассуждение членов феминистических организаций о давлении и женоненавистничестве. И призывы обратить столько же внимания на пенис Закари Вона от обозревателей, анализирующих проявления гендерного неравенства и осуждение женщин за бесстыдство.

На каждый отрицательный комментарий – один положительный. Мне должно стать от этого лучше, но это не так. Это слишком. Все это – слишком.

Бэтти нет. Аджита и Дэнни ненавидят меня. Даже Дамблдору интереснее лизать свои яйца, чем лежать со мной.

Целый мир смотрит, как я страдаю. Даже наслаждается этим. Каждый знает, кто я, каждому есть что сказать обо мне. И я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

8 октября, суббота

08:15

Я почти не спала этой ночью из-за сильного сердцебиения. Примерно в пять я наконец задремала, но через несколько часов меня разбудил стук в дверь.

Еле открыв глаза и еще не до конца проснувшись, я прислушиваюсь, как Бэтти отпирает замок и открывает дверь.

Звучит тихий голос, мужской и смутно знакомый. Но в нем нет южной гнусавости Дэнни или четких аристократических интонаций Вона. Он теплый, сиплый и уверенный.

Карсон.

Я не могу разобрать, о чем они говорят, но тон Бэтти довольно суровый. Затем снова хлопает дверь, и через несколько секунд она садится на край моей кровати. Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, осознавая, что мои глаза, скорее всего, склеившиеся и опухшие из-за слез, пролитых ночью. Она гладит мои волосы, убирая самые непослушные пряди за мои уши Дамбо.

– Пришел Карсон. Он хочет поговорить с тобой.

Я издаю бессвязный стон.

– Он сказал что-то о томатном супе, но я, вероятно, ослышалась.

Бэтти сидит сгорбившись и выглядит грустной. Эта выходка лишила ее последних сил, а ей ведь работать сегодня. Еще один пункт, который нужно добавить в бесконечный список того, за что я чувствую себя виноватой.

– Карсон настаивает на том, что это был не он. Что не разговаривал с прессой. Ты веришь ему? – тихо спрашивает она.

– Не знаю, – бормочу я. – Я уже не знаю, кому верить. Даже себе не верю. Особенно себе.

– Не говори так. Никогда так не говори. Ты лучшая из всех, кого я знаю. И очень сильно тебя люблю. И сделаю все, чтобы защитить тебя. – Она целует меня в лоб, и новая волна рыданий захлестывает меня. – Я скажу ему, чтобы уходил.

– Спасибо, бабушка, – хриплю я. – Я тоже тебя люблю.

10:43

Из-за выходки с томатным супом, о которой родители Карли тут же сообщили прессе, журналисты стали обсуждать методы воспитания моей бабушки или их вероятное отсутствие, и Бэтти пришлось отговаривать меня от похода на местную радиостанцию, где я собиралась разгромить ведущего программы, как Халк-разрушитель.

Как и большинство самых мерзких оскорблений, эти комментарии были замаскированы под беспокойство. Вспомните, как фэтшеймеры[45] читают нравоучения тучным людям, хотя на самом деле они лишь осуждающие гадины, которым не нравятся растяжки, и поэтому они готовы давиться коктейлями, заменяющими еду. Так и эти репортеры в комментариях выражают свою обеспокоенность из-за программы социальной защиты и ее недостатков, удивляясь, как пожилая женщина с мизерным доходом смогла получить опеку над осиротевшей внучкой, рассуждая о том, была ли она морально готова вырастить ребенка, который получил такую травму, и не виновата ли Бэтти О’Нилл, что ее внучка стала такой неразборчивой шлюхой.

Тебе нужно добавить это в свое резюме: «Иззи О’Нилл: талантливый писатель, не очень хороший математик и неразборчивая шлюха XO».

Я могу лишь представить, каким бы был комментарий Аджиты. И кажется, у меня получилось.

Бэтти ведет себя так, будто общественное негодование по поводу родительских навыков ее не беспокоит, но я знаю, что это ее расстроило. Обычно она поет оптимистичный мотаун[46] в душе, и после сегодняшнего утреннего исполнения «Everybody Hurts» с импровизированными рэп-вставками, красивого, однако тревожного, я забеспокоилась.

Я вновь перечитала письмо о шорт-листе. О том, что у меня есть три недели, чтобы исправить сценарий, прежде чем они отберут финалистов. О том, что я подаю надежды и что судьи уверены, что меня ждет светлое сценаристское будущее.

Но мне по-прежнему все равно.

12:34

Твою мать. Я знаю, кто создал блог «Шлюха мирового класса». И… твою мать.

Автор блога совершил критическую ошибку. Он зарегистрировал аккаунты для «ШМК» во всех социальных сетях и связал их. А затем разместил фотографию с садовой скамейкой в «Инстаграм».

И случайно репостнул сообщение в личный аккаунт «Фейсбук».

Когда я бездумно захожу на свою страничку, пока ем свой обед, первая новость, которую я вижу в ленте, – садовая скамейка с надписью: «Иззи О’Нилл – шлюха мирового класса».

С аккаунта Дэнни.

Мой бывший лучший друг разрушил мою жизнь, разжег сексуальный скандал национального масштаба и заставил меня почувствовать себя куском дерьма лишь потому, что я отказала ему. Что я захотела лишь дружить с ним.

«После всего, что я для тебя сделал».

Он думал, что заслужил мою любовь.

И когда я не согласилась с этим, то отомстил, уничтожив меня.

Думаю, в глубине души я всегда знала: это он. Но поверила ему, когда он стал все отрицать. Я хотела поверить, потому что тяжелее признать, что мой лучший друг меня предал.

Нет. Оглядываясь назад, я понимаю: он никогда не отрицал этого. Он ни разу не сказал: «Нет, я этого не делал». Вместо этого говорил:

«Я тринадцать лет защищаю тебя. От нападок в школе, от социальных работников. От самой себя».

«Ты меня в чем-то обвиняешь?»

«Не могу в это поверить. А ведь когда ты позвала поговорить, я решил, что ты передумала. О… нас. Но нет. Ты просто обвиняешь меня в создании блога».