"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 953

– По мелочам спустить, обидно будет, – остановил дед бабку. – А дом…

– А где ставить его будем? – спросил Артём. – Земля ведь нужна.

Дед задумчиво кивнул.

– Ставить усадьбу будем. Крепко думать надо.

Говорили долго. Бабка настаивала, что если не корову, то уж козу надо обязательно. Чтоб молоко своё было.

– А есть ещё пуховые, – вспомнил слышанное как-то Артём.

– Ага-ага, – закивала бабка. – Вон Буська у Тимошихи, и молока литр в дойку как отмеряно, и пуха она с неё начесала да напряла. Буська-то ореньских кровей.

– Слышал про Орень, – кивнул дед. – Это дело, пожалуй, стоящее. Ты как, Тём?

Артём кивнул.

– А стоит такая коза сколько?

– Чтоб как Буська, в возрасте уже, чтоб и молока, и пуха не ждать, – бабка вздохнула. – Говорят, пятьсот рублей за такую просят. А то и больше.

Дед огладил бороду.

– Потянем. Ты разузнай потихоньку, чтоб дрянь какую не подсунули. Может, и съездить куда придётся. Не в Орень, понятно, а поближе если…

Бабка закивала. Конечно, вызнавать надо потихоньку, чтоб цену не заломили.

Разговор шёл обстоятельно, и Артём с удовольствием понимал, что спрашивает его дед не для блезира, что его слово если не решающее, то значащее.

Новая школа ещё строилась, и запись шла в маленькой комнатке рядом с будущей раздевалкой. Пахло краской и мокрой штукатуркой. Молодая женщина в очках за колченогим столом, заваленным папками и бумагами, приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – ответно улыбнулся Эркин. – Я дочку хочу в первый класс записать. Можно?

– Конечно, можно, – она пододвинула к себе канцелярскую книгу с большой единичкой на обложке. – Вы садитесь, пожалуйста.

– Спасибо.

Эркин сел и достал метрику Алисы, протянул женщине. Та кивнула и стала переписывать данные в книгу. Писала она с привычной быстротой, а буквы выходили чёткими и округлыми, как у Полины Степановны.

– Шесть лет… Вы готовили её к школе?

Она почему-то смутилась от своего вопроса, но Эркин не понял причины и ответил со спокойной гордостью:

– Она и читать, и писать умеет. Считает хорошо. А сейчас в Культурном Центре занимается.

– Отлично, – обрадовалась женщина. – А в какой класс вы хотите её записать? С двумя языками или с одним?

– С двумя, – сразу ответил Эркин.

Это они с Женей уже не раз обсуждали.

– А знаете, – женщина смотрела на него с лукавым выражением обещания сюрприза, – возможно, будет и третий язык. Шауни, – и, видя, что он не понял, удивилась: – Разве вы не шеванез?

Эркин медленно покачал головой, уже понимая.

– Нет, – и чтобы исключить дальнейшие вопросы: – Я из другого племени.

– Извините, – смутилась она. – Так что? Оставить в двуязычном классе?

– Зачем же? – мгновенно решил Эркин. – Пусть будет три языка, – и улыбнулся, чтобы успокоить собеседницу. – Знания лишними не бывают.

Это была любимая фраза Калерии Витальевны, которая учила их истории. А это тоже учительница, на неё должно подействовать.

– Да, конечно, – она сделала пометку в книге. – И ваш адрес.

– Цветочная улица, дом тридцать один, квартира семьдесят семь.

Она записала и выпрямилась, улыбаясь.

– Двадцать седьмого августа родительское собрание. В шесть вечера. Пожалуйста, приходите.

– Спасибо, обязательно придём.

Эркин спрятал метрику Алисы и встал. Обязательные слова прощания, и он вышел.

На улице Эркин перевёл дыхание. Всё-таки немного, но психанул. И ведь не из-за чего. Конечно, Алису бы записали, Женя и говорила ему об этом, как о пустячном деле. Ну, вот он и сделал. И с языком решил правильно. Алиса будет учить язык, а он, проверяя её домашние задания, тоже выучит. А то индейцев много стало, то и дело возникают… вопросы всякие.

И как накликал.

– Хей! – прозвучало сзади.

Эркин обернулся, узнал Маленького Филина и улыбнулся.

– Привет.

Маленький Филин был в своей неизменной кожаной то ли куртке без застёжки, то ли рубахе навыпуск с бахромой и вышивкой.

– Слушай, дело есть.

– Какое? – миролюбиво поинтересовался Эркин.

Маленький Филин вдруг быстро оглянулся, будто дело было секретным, и Эркин мгновенно насторожился.

– Ты по-русски писать умеешь?

– Ну?

– Умеешь или нет?

– Умею, – твёрдо ответил Эркин. – А что?

– Я письмо домой написал, – щёки Маленького Филина заливал густой румянец. – А конверт по-русски написать надо.

– Понял, – кивнул Эркин. – Давай, напишу.

Маленький Филин полез за пазуху, но Эркин остановил его.

– Постой на весу неудобно. А конверт-то есть?

Маленький Филин мотнул головой так, что длинные волосы на мгновение закрыли лицо.

– Ты мне на обороте напиши, а я сверну.

– Зачем? Пошли на почту, и конверт купим, и писать удобно.

Почта располагалась рядом с вокзалом. В газете писали, что пора строить новую, но, видно, руки у городских властей ещё не дошли и потому ограничились ремонтом. Маленький деревянный домик теперь красовался новенькой ярко-зелёной краской и тоже ярким, но красным почтовым ящиком у входа. Светловолосая девушка, скучавшая за прилавком, продала им конверт с маркой за десять копеек, и они сели за стол у окна. Эркин взял одну из лежащих здесь ручек, макнул в чернильницу и попробовал перо на уголке исчёрканного вдоль и поперёк листа.

– Сойдёт. Давай конверт. Что писать?

Заполнять адрес на конверте их учила Полина Степановна, целый урок на это ушёл, и Эркин чувствовал себя очень уверенно.

– Великая Равнина, – шёпотом говорил Маленький Филин, с уважением глядя на получавшиеся у Эркина ровные буквы. – Союз шеванезов, род Оленя, стойбище у Голубого Камня. Всё.

– А кому?

Имя надо было писать уже не в переводе. Эркин несколько раз переспрашивал и даже для пробы написал на том же исчёрканном листке у чернильницы, чтобы на конверте вышло без помарок.

– Всё? – обрадовался Маленький Филин.

– Нет, обратный адрес нужен. Ты же будешь ответа ждать.

Маленький Филин неуверенно кивнул. Эркин быстро уверенно написал внизу: Россия, Ижорский Пояс, Загорье.

– Ты где живёшь? Улицу и номер дома надо.

– Мы в бараке. Глухов тупик, а номеров там нет.

– Так и написать, что барак?

– Ну да. А комната наша третья.

– Ага, написал. А имя твоё я по-русски напишу, а то не дойдёт.

– Ладно.

Когда Эркин закончил писать, Маленький Филин достал из-за пазухи лист бумаги, и Эркин изумился, увидев вместо букв непонятные значки и рисунки.

– Это у вас такое письмо?

– Да нет, – смутился Маленький Филин. – Я… я деду пишу, он грамоты совсем не знает. А это он поймёт.

Лист пришлось сложить в восемь раз, чтобы поместился в конверт. Письмо получилось толстым и тяжёлым, так что пришлось ещё на рубль марок докупать.

– Уф-ф! – выдохнул, выйдя на улицу, Маленький Филин. – Сделал!

Эркин кивнул.

– Слушай, а… шауни – это язык?

– Ну да. Нас, шеванезов, ещё и так называют. Ну, – Маленький Филин смущённо поддал носком запылённого ботинка камушек, – ну, я в школу-то ходил, но недолго.

– Запретили? – живо спросил Эркин.

– Надоело. – отрезал Маленький Филин. – Да и не нужна эта грамота на фиг.

У Эркина завертелось на языке, что чего ж тогда искал, кто бы адрес на конверте надписал, но сдержался. Но Маленький Филин понял несказанное и распрощался.

Поглядев на часы, Эркин заспешил домой. Тогда, в свой первый загорский день, они тоже шли по Цветочной, засыпанной снегом и очень тихой. А сейчас из-за заборов свисают и топорщатся белые и лиловые кисти сирени, птицы вовсю поют, дети кричат и смеются… Цветочная походила на улицу в Старом городе, только огородов тут не было и скотину не держали, разве только у кого поросёнок, скажем, в сараюшке, ну, и куры с кроликами. Но на улицу их не выпускали.

У одного из домов Эркин замедлил шаг, невольно залюбовавшись огромными и словно мохнатыми гроздьями сирени. Остановился, вдохнув сладковатый, но не приторный запах.