Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ) - Птицына Элина - Страница 61

— Так стоило ли вмешиваться в волю Провидения?

— Но ведь лир Бот жив. Не значит ли это, что воля Провидения не нарушена? В противном случае, он бы все равно умер.

— Вы рассуждаете по-земному, уважаемый доктор, не как дворянин, а как человек низшего сословия, — скучно заметил архиепископ.

— Мой род числится благородным более тысячи лет, — резко ответил дед.

— И вместо того, чтобы возблагодарить Провидение за эту милость, вы, говорят, ездите в морги и тревожите умерших. Я долго отказывался верить в такое святотатство, — сокрушенно вздохнул черноризец.

— Бертрамы — потомственные лечебники, Святейший отец, мы всегда изучали анатомию.

— Это глубоко греховное дело, — голос Крейга строг.

Берти тогда притаился за белой ширмой и слушал, широко раскрыв глаза. Он мыл сосуды для микстур, когда пришел Мервин и теперь, чувствуя непонятную опасность, боялся звякнуть ими друг о друга. Уловив какое-то движение позади, он резко обернулся и увидел отца за колонной. Тот поднес палец к губам.

— Мы чтим Высшие Силы, — голос деда звучал резче, чем следовало. — Разве не сказано, что тайны мира открываются не сразу и не всем?

— Это гордыня, — святейший Мервин безмятежен. — Кто ты такой, человек, чтобы Небо именно тебе открывало тайны? Разве ты носишь вериги? Молишься на острых камнях? Может быть, ты постишься без меры? Не позволяешь себе спать ночами? Ты отказался от женщин еще юношей? Ответь мне без стеснения, какие подвиги ты несешь, сын мой?

— Я таких подвигов не имею, — ровно говорит дед. — Я уповаю на Святое Милосердие и стараюсь хорошо делать свою работу, помогая несчастным. Провидение не запрещает нам приносить облегчение людям.

Берти восхищен дедом и показывает Крейгу язык. Тот все равно не видит мальчика за ширмой.

— Это хорошо, что ты понимаешь свое ничтожество, — размеренно роняет Святейший. Отец за колонной морщится. Берти отвлекается на него, и мокрая чашка выскальзывает из рук. Она катится по полу, выложенному восточной плиткой, подпрыгивая и пронзительно звеня.

— Что это?! — в голосе Мервина…тревога? — Кто там?!

— Внук мой, в учениках ходит. Сломал что-то, — хмыкнул дед. Отец, сердито сверкнув глазами, отступил вглубь, за колонну.

Вовремя — Святейший заглянул за ширму.

— Простите меня, — попросил Берти, свесив голову ниже плеч, так, что видно было только край черного подола архиепископа.

— Ничего, ничего, — протянул Мервин как будто бы с облегчением. — Хороший мальчик. Старайся больше.

И почти сразу же ушел.

Дед сердит, но не на Берти, а на состоявшийся разговор. Зато отец почему-то весел.

— Имберийцы, как сороки, — говорит он, выходя из-за колонн и останавливаясь напротив деда. — Хватают все, что видят ценного в чужих землях и тащат к себе. Правда, потом не знают толком, что делать с этим ценным. Ну, ничего, главное же в другом. Главное в том, что уже утащили, а значит, можно и уничтожить.

Берти не понимает ничего, а у деда алеют щеки.

— Держи язык на привязи, — резко отвечает он. — И помни, что нынешняя королева молодая и очень здоровая женщина в отличии от своей бабки или даже матери. Им умения Бертрамов были нужны как воздух.

— Ну, ничего, это временно. Она состарится и тоже заболеет, — смеется отец.

Мервин Крейг был одним из его обвинителей.

А вот все вместе привело к тому, что отрок Берти в чужом саду, в свои почти двенадцать, вглядываясь в темное звездное небо, не видел на нем ни одной подсказки: что будет дальше? Как жить?

Вы-жи-ва-ть…

Тяжело и сложно.

Через три дня экономка устроит разбор между слугами: на кухне не досчитались пирожков. Да, это было наивно думать, что Барсик будет честно сидеть на чердаке. Он прожил там семь дней и, похоже, успел изучить весь особняк за это время. Люк узнал, как попасть в богатый дом — в его кругах таким знанием не разбрасывались.

А пирожки мог бы не трогать.

Увлекшись, экономка потребует ответа и у Берти. Мать выйдет из себя, швырнет в нее вазой. Экономка извинится перед благородной лирой и ее сыном. Но, когда приедет тетка, этот инцидент им тоже припомнят.

На девятый день, после той ночи в саду, Берти снова будет идти с матушкой по улицам холма Роз: тетка приказала выкинуть их за ворота.

Безжалостное летнее солнце стояло в зените и Люк поднимался им на встречу по теплым камням мостовой. Чистенький, в вышедшем из моды лет тридцать назад детском камзольчике — такой вполне может носить мальчик на побегушках из небогатого дома — с подвязанной рукой, которую он прикрывал полой камзола, Люк выглядел до крайности благовоспитанно. Берти сразу понял, что теткины сундуки на чердаке были тщательно проинспектированы маленьким оборвышем.

— Прошу за мной, добрая лира и вы, добрый господин, — Люк поклонился, явно подражая младшему Бертраму. — Вас ждет мягкая постель и теплая еда.

— Кто послал тебя, мальчик? — растроганно спросила матушка.

— Вы скоро сами все узнаете, — очаровательно заулыбался Люк.

— А твой господин не мог послать за нами карету? — выговорила Бамби в ответ и Берти схватил ее за руку.

— У него нет господина, мама. Я его знаю, — сказал, заглядывая в ее удивленные глаза. — Нам придется идти пешком. Очень далеко.

— Всего лишь до реки, — поправил его Люк. — Лодка ждет.

Да, первое жилье в Нижнем городе им нашел Люк. На обжитом чердаке, в доме, рядом с морским портом, Бертрам обитал, пока не заболела матушка.

Оказавшись там впервые, она была в глубоком шоке. Кажется, даже ссора с сестрой и беспощадные слова Минди, не повлияли на нее так, как вид их нового жилища.

Потом, когда она бредила, Берти понял, что она возвращалась к сестре — молила о милости. Пыталась обходить прежних подруг — просила о милосердии.

Тщетно.

— Знаешь, — заметил Люк, когда они в Берти вышли на крышу, оставив растерянную Бамби на чердаке. — Если твоя мать не забудет, что она — дама, она не выживет.

Увы, матушка не смогла этого забыть.

И не выжила.

_______

*Это вполне относится к истории нашего мира. В блоге https://author.today/post/607555 на этом сайте я рассказала об этом подробно.

Глава 25

Теневое устройство преступного мира нашей столицы охватывает целые районы, где обитает городская беднота. Некоторые господа полагают, что это весь Нижний город. Но это не так. В Нижнем городе есть отдельные места, которые пользуются дурной репутацией у самих обитателей этой части столицы. Криминальные круги имеют собственную внутреннюю иерархию и делятся на банды, которые в свою очередь «отвечают» за отдельные районы. Например, среди районов, где они удовлетворяют свои низменные наклонности, выделяется Нижний рынок. Здесь промышляет группа воров, которых называют котятами. Это дети-оборванцы. Они хватают товар — цапают его — и убегают. Долю «котята» отдают старшим Котам, а те в свою очередь платят дань Ночному Королю.

Хроники столичных преступлений, написанные Серджем Кроу,

королевским следователем в отставке

Оплата «любезности» наёмных убийц, кою они оказывают своему Нанимателю зависит от многих моментов. Не только от масштаба личности жертвы, но и от того желает ли заказчик душе своего врага загробных мучений. Не все наемники берутся за такие заказы.

Откровения Раскаявшегося Анонима в Столичном листке

Родная кровь гуще воды

Народная мудрость

На встречу с Тенью Карл Огаст шел в странном настроении. Впервые за много лет Карл узнал о том, что задание выполнено из газет. И это ему не нравилось. Второй момент, который его насторожил, был из разряда совсем плохих новостей. Тень вызвал его по экстренной связи, и она была известна только им двоим.