Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ) - Птицына Элина - Страница 127

— Ну, значит через полчаса у нас обед, — удовлетворенно заметил Саватий и погладил Тамиру по голове. — Идите, умывайтесь уже!

Акулине не надо было повторять два раза. Подхватив девочку на руки, она выбежала едва ли не быстрее Гитаны.

Саватий внимательно посмотрел на Лизу:

— На девчонок не сердись. Глупые еще.

— Я не сержусь, — кротко ответила Лиза. — Тамира — очень милая девочка. Гитана пусть не думает и не расстраивается, я не претендую ни на одного Баранова. Я даже не видела молодого человека, о котором здесь говорили.

Саватий усмехнулся.

— Вот и хорошо. О том, что молчаливым живется спокойнее, я думаю, ты знаешь? — и дождавшись Лизиного кивка, добавил. — На обед не опаздывай, Елизавета. И… Платье поменяй.

Когда дверь захлопнулась, Лиза почти упала на подушку.

Госпожица! Это сумасшедший дом!

Она обвела комнату глазами: надо бы сделать уборку, но сил нет.

Интересно, если попросить уборщицу… Нет, бессмысленно. Малашу все равно не отправят. Да и к Акулине лучше не подходить сегодня. И вообще лучше не подходить.

В конце концов, лужа сама высохнет. Да и платья сложить не сложно. Вот только желания шевелиться почему-то нет. Интересно, тот раз к ней тоже эти две беспокойные сестрицы залазили? Жаль, не успела расспросить Тамиру.

Вежливый стук заставил девушку подпрыгнуть.

Когда Лиза распахнула дверь, ругаясь про себя на всех разом, и на себя то же, за то, что не успела переодеться, то увидела Лаки Лэрда… с точно такой же коробкой из кондитерской. Именно в этот момент она совершенно точно поняла, что сладкое не любит. Совсем.

И только потом, рассыпавшись в вежливых благодарностях, забрав презент и закрыв дверь, она оценила как же ей повезло с этими двумя …коробками.

Глава 50

Умение вести себя непринуждённо в обществе сразу выдает человека высокого положения, ибо таковая привычка приобретается только благодаря правильному домашнему воспитанию, а как мы знаем люди низкого происхождения не уделяют оному должного внимания.

Руководство по этикету, изданное в первый год правления Императора Александра

Дочерям добрых семейств следует быть крайне внимательными, к тому, как они общаются с молодыми людьми и что они им отвечают, и как улыбаются, чтобы не быть превратно истолкованными.

Наставление дочерям

Раз искал мужик ножа, да наткнулся на ежа

Присказка

— Нет, я настаиваю! Я буду настаивать, что Император Михаил — великий человек! — госпожа Баранова резко закрыла веер, словно поставила жирную точку. Ее собеседник с сарказмом улыбнулся. Это был юноша лет двадцати — Николя Чаройский, сын директора приисков. Его отца в зале не было, он должен был приехать уже на саму охоту.

Светский обед у Провинциала закончился и теперь все расположились на уютных диванчиках. Лиза и не думала, что в покоях Саватия есть такие богатые залы. Впрочем, сам этот обед стал для нее своего рода открытием. Еще накануне она наивно полагала, что будет только семья Барановых и не ожидала увидеть весь, если можно так сказать, цвет Межреченска. От такого количества незнакомых лиц у нее буквально рябило пред глазами. В дверях приемной залы она стояла вместе с матушкой Акулиной, но всех все рано не запомнила.

И теперь сидела, как и полагалось барышне из хорошей семьи, чинно и с благонравием, рядом с Саватием и Акулиной, которой вполне удавалась роль хозяйки и наставницы. Манеры ее были хороши, а голос мелодичен. Лиза даже не узнала ее. Монашеский парадный чепец белого цвета как будто омолодил матушку, придав чертам лица некую законченность. Голову сейчас она держала ровно и прямо, и оттого, что не зыркала враждебно исподлобья, глаза ее не казались так уж и малы. Но куда больше внимания приезжих дам привлекало само платье матушки — монастырское, сшитое по фигуре и из дорогой южной ткани, оно делало Акилину выше и стройнее, одновременно подчеркивая ее статус. Лиза смутно помнила, что отрез такой ткани в прежние времена меняли на добрую деревеньку. Судя по быстрым взглядам приехавших, про деревеньку помнила не одна Лиза.

— Человек вломился в чужую страну, как тать в нощи, — горячо заговорил Чаройский.

— О, нет, не надо преувеличивать! Это было желание всех просвещенных людей нашей страны! — воскликнула Баранова.

— Да полноте вам вести разговоры о политике, — матушка Акулина тонко улыбнулась гостям.

Лиза взглянула на Саватия. Он сидел расслабленно, точно отец большого семейства, взирающий на копошение милых детей.

— Мудрецы давно сказали, что в спорах рождается истина, — молвил он размеренно и не громко.

— Святой брат! — Баранова взмахнула веером. — Истина может быть только одна, и я ее уже назвала! Как патриотка, я не приемлю другую!

— В приличном обществе такую истину раньше называли предательством интересов своего народа! — запальчиво воскликнул Николя.

— Да вы бунтовщик против государя! — ахнула Баранова. — Мальчик мой! Не знай я вас с детства, я бы уже невесть что подумала!

— Придержи коней, — хмыкнул ее муж, полицмейстер Баранов, и Лизе было совершенно непонятно, кому именно он это сказал — своей жене или молодому Чаройскому.

— Милый друг мой Николя! Маменька! Ну, что вы так горячитесь, — вмешался младший Баранов, очаровательно улыбаясь. — Мы живем в этой данности: наш Император — сын королевы Имберии? Разве это плохо? Николя, если угодно, я согласен с маменькой, если у кого и было право на власть в нашей стране, то именно у императора Михаила по праву родства с нашим Императорским домом, а никак ни у Узурпатора, который вообще вышел из черни.

— Именно Узурпатор вытащил страну из хаоса Смуты!

— И спасибо ему на том. Но он должен был после всего, я подчеркиваю, просто обязан, вернуть власть законным владельцам!

— Имберийцам?! Законные владельцы, по-твоему, имберийцы?!

— Да что вы так вцепились в Имберию, юноша! — а эта дама, кажется, жена владельца хлебных магазинов.

— Да? Чем вам не угодила Имберия! Это прекрасная страна! — сейчас Лиза даже не поняла кто именно это сказал.

— Страна, которая грабит других! — завопил Николя излишне эмоционально.

— Молодой человек, извольте выбирать выражения! Имберия — цивилизованная страна, и мы, поданные Королевы, свято чтим законы права и морали! — вмешался Лаки без улыбки. На Николя он смотрел пристально и серьезно. Того, впрочем, этот взгляд не смутил.

— В Шинае вы то же чтили законы?

— Да. И не забывайте, что Имберия была вынуждена вмешаться в этот конфликт по просьбе законного правительства Шиная! — веско молвил журналист.

— Нет! Всего лишь правительства одного из шинайских княжеств! Да там сидели марионетки вашей Королевы! А сейчас, в результате вашей помощи, под вашей пятой весь Шинай.

— Если бы солдаты королевы не взяли на себя тяжелую миссию примирения сторон, уже не было бы самого Шиная, молодой человек. Вы просто плохо знаете историю!

— Да будет вам известно, что я — будущий историк!

— Вот именно, студент, учитесь лучше! — со смешком ответил лир Лэрд

— О, Небо, я не понимаю, — госпожа Баранова откинулась в кресле и начала усиленно обмахиваться веером. — Николя! Имберия — это оплот всего лучшего, что есть в нашей цивилизации. Нам надо равняться на эту страну. Нам надо радоваться, что мы не просто в дружественных отношениях. На престоле нашей страны сейчас принц, сын Ее Величества Королевы! Майки, мальчик мой! Скажи своему другу! Николя, вы нахватались в столице не тех идей!

Майки? Ах, понятно! Госпожа Баранова зовет сына на имберийский манер.

— Я люблю свою страну, Психея Апполинарьевна, и не собираюсь кланяться чужим идолам! Я никогда не поклонюсь Имберии и имберийцам, — Николя колюче взглянул на Лаки.

— Вам мало лет, молодой человек, — сладко улыбнулась Акулина. — В вас говорит максимализм. А мы говорим о том, что хорошие практики можно перенимать для всеобщего блага из других стран.