Кровь и Воля. Путь попаданца (СИ) - Став Михаил - Страница 4

Лука крякнул, его тело дёрнулось, но не отступил. Вместо этого вцепился мне в шею, пальцы, как стальные клещи, впились в горло. Воздух перекрыло. В глазах поплыли тени, серые, как предсмертный туман.

Но я не сдался.

Рванулся вперёд, лбом – в переносицу.

Хруст.

Тёплая кровь брызнула мне в лицо. Лука завыл, отпустив хватку, и в этот миг я не дал опомниться – коленом в живот, локтем в спину, когда он согнулся.

Он рухнул на колени, захлёбываясь кровью, плюясь алой пеной.

Толпа взорвалась рёвом.

— Ольхович! Ольхович!

Я стоял над ним, дрожащий, окровавленный, но непобеждённый. Ноги подкашивались, рёбра горели, в горле стоял вкус железа. Победа в этот раз далась тяжело. Слишком тяжело.

Но я выстоял.

Князь приподнялся с места, его глаза сверкали, как лезвия в лунном свете.

А Велена уже шла ко мне, её шаги бесшумно скользили по окровавленной земле. В руках она несла не просто оружие - а судьбу. Стальной клинок отбрасывал блики на её строгое лицо, а кольчуга, старая, но добротно склёпанная, звенела тихим перезвоном.

- Теперь ты воин, - её голос был тише шелеста осенних листьев, но каждое слово врезалось в сознание, как клинок в плоть. - Но помни - это лишь первый шаг.

Её пальцы, холодные как зимний ветер, коснулись моей ладони, передавая меч. Сталь встретилась с кожей - и мир перевернулся.

Я взял меч.

Он лёг в руку, как будто всегда был там. Его вес, баланс, даже запах масла и металла - всё было до боли знакомым, будто я держал его всю жизнь. Рукоять, обмотанная потёртой кожей, идеально легла в ладонь, словно была выточена специально для меня.

Толпа вдруг расступилась, как подкошенная.

Тишина.

Даже князь замер, его пальцы сжали подлокотники трона.

Из прохода вышел не воин.

Худой, как тень. В плаще из вороньих перьев, что шелестели при каждом шаге, будто шептали проклятия. Лицо — бледное, почти прозрачное, с глазами, в которых мерцал холодный, нечеловеческий свет.

— Ярослав, — представился он, и его голос звучал, как скрип старых деревьев. — Волхв Северных Земель.

Толпа зашептала, некоторые отшатнулись, крестясь.

Я стиснул меч, но рука дрогнула.

Что-то было не так.

Воздух вокруг него дрожал.

— Ты хорошо дерешься, Ольхович, — сказал он, не открывая рта. Слова звучали прямо в голове, ледяными иглами впиваясь в сознание. — Но что ты знаешь о настоящей силе?

Он поднял руку.

И мир изменился.

Тьма сгустилась вокруг его пальцев, закручиваясь в вихрь, живой, ненасытный. Камни под ногами зашевелились, превращаясь в скорпионов, их хвосты с шипами поднялись, готовые к удару.

Магия.

Настоящая.

Не сказки.

Не выдумки.

Передо мной стояла сама смерть.

Я отпрянул, сердце бешено колотилось, кровь стыла в жилах.

Это невозможно.

Этого не бывает.

Но скорпионы ползли ко мне, их клешни щелкали, хвосты изгибались.

Я взмахнул мечом, но лезвие прошло сквозь них, как сквозь дым.

Смех волхва раздался в голове, резкий, как воронье карканье.

— Сталь бесполезна против тьмы, мальчик.

Я вдохнул, чувствуя, как страх сменяется яростью.

Нет.

Я не сдамся.

Не здесь.

Не так.

Я шагнул вперед, сквозь иллюзию, сквозь боль, сквозь страх.

Но как победить магию?

Но прежде чем я успел сделать следующий шаг, раздался удар.

Глухой, тяжелый.

Топор княжеского дружинника вонзился в землю между нами, рассекая воздух и магию одним движением.

— ХВАТИТ!

Голос прокатился над площадью, громовой, непререкаемый.

Все замерли.

Князь поднялся с трона.

Его фигура, могучая, в медвежьей шкуре, бросила тень на нас обоих. Лицо — жесткое, как высеченное из гранита, — не выражало ни страха, ни гнева. Только холодную решимость.

— Ты перешел черту, Ярослав, — сказал он, и каждое слово падало, как камень. — Магия запрещена на моих землях. Ты знаешь это.

Волхв медленно опустил руку. Тьма рассеялась, скорпионы рассыпались в пыль.

— Я лишь хотел проверить его, князь, — ответил он, но теперь его голос звучал обычно, без того леденящего шепота в голове.

— Проверка окончена, — князь не моргнул. — Ты нарушил закон. Уходи. Пока я не передумал.

Тишина.

Даже ветер замер.

Ярослав склонил голову, но в его глазах что-то тлело.

— Как пожелаешь.

Он развернулся, его плащ взметнулся, как крылья ворона, и через мгновение его не стало. Будто и не было.

Толпа вздохнула, зашепталась.

Князь повернулся ко мне, его взгляд впился в меня, взвешивая, оценивая.

— Мирослав Ольхович, — произнес он, и теперь его голос звучал громче, обращаясь ко всем. — Ты доказал свою силу. Но помни — в моих землях закон выше магии. И выше гордости.

Он кивнул, и два дружинника шагнули ко мне.

— Отведите его к лекарям. Это не просьба. Это приказ.

Я опустил меч, пламя погасло, оставив лишь дымящийся клинок.

Бой окончен.

Но игра — только начиналась.

А где-то в тени, Велена наблюдала, и в ее глазах горело что-то, что я не мог прочитать.

Меня провели не в княжеские покои, а в низкую приземистую избу за площадью. Запах сушеных трав и гниющей плоти ударил в нос, когда дружинники распахнули дверь.

“Лекарня.” — понял я.

Глиняные стены, закопченные дымом. На полках - стеклянные пузырьки с мутными жидкостями. В углу шипел медный котелок, из которого торчала чья-то кость.

— На стол его, живо!

Из тени вышла карга с лицом, напоминающим печеное яблоко. Ее руки - жилистые, в коричневых пятнах - схватили меня за подбородок с силой, от которой хрустнули позвонки.

— Ха! Дрянь боярская, а живучая, - она плюнула прямо в рану, затем втерла пальцами густую мазь, пахнущую скипидаром и смертью.

Боль скрутила животом. Я впился зубами в ремень, который сунул мне один из стражников, чтобы не закричать.

— Твой батька так же орал, - старуха ковыряла в ране заржавленным пинцетом. — Перед тем, как князь...

Дверь с треском распахнулась.

В проеме стояла Велена, но теперь вместо оружия держала сверток из грубой холстины.

— Довольно, Марена. Князь требует его.

Старая зашипела, но отошла, вытирая руки о грязный фартук.

Велена развернула сверток, в котором лежали рубаха с грубой вышивкой на плечах, простые, но крепкие порты из дубленой кожи, новые обмотки для ног.

— Одевайся. Ты нужен князю.

— Для чего? — я с трудом поднялся, чувствуя, как свежие швы натягиваются на животе.

Ее глаза сверкнули:— Чтобы узнать, почему воины Севера боялись твоего рода.

За окном завыл ветер, и в этом звуке я услышал не зов, а предупреждение.

Два дюжих стражника в кольчугах, накрытых волчьими шкурами, повели меня сквозь высокие дубовые ворота, обитые кованым железом. Каждый шаг по брусчатке княжеского двора отдавался звоном в моих висках. Даже сорная трава здесь росла в подчинении - строгими рядами вдоль дорожек, будто сама земля трепетала перед княжеской волей.

Княжеский терем возвышался подобно древнему великану. Не пышные боярские хорома, а настоящая крепость в крепости - рубленые из вековых дубов стены, почерневшие от времени и дыма, узкие бойницы вместо окон, напоминающие прищуренные глаза. Лишь над массивным дубовым входом резной волчий лик с горящими рубинами вместо глаз выдавал статус хозяина этих мест. Зверь смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось немое предупреждение.

Переступив порог, я ощутил резкий запах: густой дёготь, пропитавший каждую щель, тёплый воск от бесчисленных свечей, холодный аромат стали и оружейного масла

— Разденься до пояса. И оставь оружие, - рявкнул старший из стражников. Его пальцы, покрытые боевыми шрамами, нетерпеливо сжимали рукоять меча.

Я медленно снял потрёпанную рубаху, и в свете факелов на моей груди и спине обнажились старые шрамы - молчаливые свидетели битв, которых я не помнил. Каждый рубец будто рассказывал свою историю, но язык этих повествований был давно забыт.