"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1119

Я заявляю об этом здесь, в Организации Объединённых Наций, с чьей короткой и, скажем прямо, трудной историей я уже успел познакомиться. ООН, при всех одолевающих её проблемах, представляет собой идеал, абстракцию, которую попытались воплотить в жизнь, веру в то, что общими усилиями можно достичь мира. Это не всегда удавалось, и не всегда будет удаваться в будущем, но этот идеал — обещание, надежда, концепция — это то общее, что ваш народ разделяет с моим и с народами тех двух обитаемых миров, о которых я упоминал.

— Наши три мира уже начали создавать что-то наподобие Организации Объединённых Планет, представляющей наши общие интересы, чьей задачей будет сделать так, чтобы никогда больше война не бушевала меж звёзд.

— Ваша планета, если говорить начистоту, весьма отсталая по сравнению с нынешними членами организации. Однако я вижу, что здесь, у вас, ООН в течение долгого времени занимается улучшением стандартов жизни своих самых бедных и отсталых членов. Это также идеал, разделяемый Объединёнными Планетами, и я, обращаясь к вам, представителям как вашего мира в целом, так и составляющих его стран, уполномочен предложить Земле присоединиться к нам. — Тони сделал паузу, глядя на лица людей — белые и чёрные, красные и жёлтые. — Друзья мои, — сказал он, — мы предлагаем вам звёзды.

Эпилог

Оказавшись следующий раз в Лос-Анджелесе, Фрэнк Нобилио зашёл в офис «Райс и партнёры», чтобы поздороваться. К его изумлению, он застал Дэйла Райса за упаковкой своих дипломов, книг и собранных пазлов в рамках.

— Что вы делаете? — спросил Фрэнк. — Вас же не могут уволить — вы здесь босс.

— Я уезжаю, — сказал Дэйл. — Здесь мои дела закончены.

— Мистер Райс уходит победителем, — сказал Фрэнк, кивнув. — Перебираетесь в ту хижину в Джорджии, о которой всё время рассказывали?

— Не в Джорджию, — ответил Райс. — И я не выхожу на пенсию. Семьдесят два — это ещё не возраст, внучок.

— А что тогда?

Дэйл ткнул пальцем в потолок.

— Решили стать судьёй?

Он рассмеялся.

— Нет. Перебираюсь наверх.

— Наверх? — Тут Фрэнка осенило. — Улетаете с карусельниками?

— Да.

— Но почему?

Дэйл пожал плечами.

— Может быть, на меня перешло немного вашего идеализма. Или, может, не вашего, а Аттикуса Финча. Может быть, где-то в глубине, даже после всех этих лет, я верю в идеалы справедливости. А это значит, что тосоки, неважно, виноватые или невиновные, заслуживают на суде самой лучшей защиты, какую они могут получить.

У Фрэнка отвисла челюсть.

— Господи — вы собираетесь защищать тосоков?

Дэйл улыбнулся.

— Я вчера посетил тосокское отделение окружной тюрьмы и поговорил с Доднаскак, которая после смерти Келкада стала их капитаном. Она очень обрадовалась моему предложению возглавить их защиту. Так что да, когда карусельники отправятся домой, я полечу с ними.

— Невероятно, — сказал Фрэнк. — Желаю вам удачи. У меня такое чувство, что она вам понадобится.

На несколько секунд повисла тишина.

— Знаете, — прервал её Дэйл, — это, наверное, будет как в Нюрнберге. Будут судьи с каждого из миров, которым угрожали тосоки, но Тони сказал, что судьи не обязательно должны быть юристами — в конце концов, правовые концепции разных разумных рас слишком различны. Возможно, вам стоит попытаться стать представителем Земли на этом суде.

Фрэнк вскинул брови.

— Мне? Ну уж нет. Это будет неправильно. Я ведь уже решил, каким должен быть вердикт.

Дэйл посмотрел на него.

— Вы неисправимый идеалист, ведь правда? Вы бы их отпустили.

Фрэнк лишь улыбнулся в ответ.

Роберт Сойер

Смертельный эксперимент

ПРОЛОГ

— В какой палате находится детектив Сандра Фило? — спросил Питер Хобсон, худощавый седеющий брюнет лет сорока двух.

Дежурная медсестра за пультом была целиком поглощена каким-то чтивом. Нехотя подняв голову, она посмотрела на Питера невидящим взором.

— Что?

— Детектив Сандра Фило, — терпеливо повторил он. — В какой она палате?

— Номер четыре-двенадцать, — наконец ответила дежурная. — Но лечащий врач разрешил посещения лишь ближайшим родственникам.

Не обратив внимания на последние слова, Питер зашагал по коридору. Дежурная выскочила из-за пульта и бросилась за ним.

— Туда нельзя! — решительно заявила она.

— Я должен ее видеть, — не останавливаясь, бросил Питер.

Дежурная прибавила шагу и, перегнав его, преградила дорогу.

— Она в критическом состоянии.

— Меня зовут Питер Хобсон. Я доктор.

— Я знаю, кто вы такой, мистер Хобсон. И знаю также, что вы не доктор медицины.

— Я член Совета директоров Центрального госпиталя Северного Йорка.

— Вот и прекрасно. Отправляйтесь туда и хулиганьте там. Я не позволю нарушать порядок в моем отделении.

Питер заметно занервничал.

— Послушайте, это вопрос жизни и смерти. Я должен повидать мисс Фило.

— В отделении интенсивной терапии все — вопрос жизни и смерти. Мисс Фило спит, и ее нельзя беспокоить.

Питер отпихнул ее и двинулся дальше.

— Я вызову охрану, — прошипела дежурная едва слышно. Она боялась потревожить больных.

Питер не оглянулся.

— Ну и замечательно, — буркнул он себе под нос. Ноги у него были длинные, и шел он быстро и легко.

Дежурная метнулась к пульту и подняла трубку.

Питер довольно быстро отыскал палату 412 и вошел без стука. Первое, что бросилось ему в глаза, — электрокардиограф. Прибор был конструкции какой-то чужой фирмы, но Питер без труда прочел его показания. У койки на треножнике висела капельница с физраствором.

Сандра с трудом открыла глаза. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она узнала Питера.

— Вы?! — Ее голос был слабым и сиплым — очевидно, последствия облучения.

Питер прикрыл дверь.

— У меня всего несколько минут. Они уже вызвали охрану, чтобы выставить меня отсюда.

Каждое слово давалось Сандре с трудом.

— Вы пытались… меня убить, — сказала она.

— Нет, — возразил Питер. — Клянусь, не я.

Сандра попыталась позвать на помощь:

— Сестра! — Но ее слабый возглас едва ли мог быть услышан в коридоре.

Питер с ужасом всматривался в знакомое лицо. Всего лишь несколько недель назад, когда он впервые встретился с ней, это была здоровая молодая женщина с роскошными, огненно-рыжими волосами. Теперь волосы выпадали клочьями, кожа была болезненно бледной, она почти не двигалась.

— Мне не хотелось бы грубить, Сандра, — сказал Питер, — но, пожалуйста, заткнись и выслушай меня.

— Сестра!

— Послушай же, черт возьми! Я не имею к этим убийствам никакого отношения. Но я знаю, кто виноват. И хочу дать тебе возможность поймать его.

В этот момент дверь со стуком распахнулась, и в палату влетела давешняя дежурная с двумя здоровенными охранниками.

— Выведите его, — приказала дежурная.

— Черт подери, Сандра, — воскликнул Питер. — Это твой единственный шанс. Дай мне пять минут. — Один из охранников схватил Питера за руку. — Бога ради, я прошу всего пять минут!

— Пойдем. — Охранник подтолкнул его к выходу. Питер заговорил умоляющим тоном:

— Сандра, ну скажи же им, что мне можно остаться! — Затем, не найдя ничего более убедительного, он произнес непростительную фразу: — Ты так и умрешь, не раскрыв этих преступлений. — Он ненавидел себя за эти слова.