"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1330

Блин, вот знают же, сволочи, что я никаких сюрпризов не люблю и считаю, что лучшую импровизацию необходимо всё равно несколько раз отрепетировать. И раз за разом приходится улыбаться, кланяться и говорить как я рад. Потому что стоило мне шагнуть за порог, как я понял, что происходит нечто не очень хорошее. На стене, глядя нежным взглядом на посетителей, висел мой портрет. В мундире, точно таком, как где-то у меня в вещах лежит — темно-синем. И со всеми орденами и медалями, отечественными и заграничными. Про мундир покойник, небось, растрепал, когда в последний раз мотался ко мне на квартиру. А про ордена в газетах пишут.

Потом начали подбегать всякие люди, преимущественно в белых халатах, возглавляемые проклятым пшеком Вацлавом, совершенно напрасно, как мне кажется, пригретым у меня на груди. Бездельник явно собрался к кому-то на свадьбу, потому что тащил в руках натуральный веник из полусотни роз, воплощенную мечту прыщавого приказчика. Самым странным было то, что букет вручили мне, после чего начали вразнобой вопить «Ура!» и «Поздравляем!».

И да, я улыбался, кланялся и благодарил. А что еще делать? Я рад, что эти люди помнят, кто дал им эту работу и обеспечил недосягаемые вершины денежного содержания. Да и открыл новые перспективы в медицине. Вот только портрет забирать не буду, пусть Моровский у себя в кабинете вешает.

Когда поздравляющие рассосались, я повернулся к Михаилу Петровичу. А то он стоял забытый и почти чужой на этом празднике жизни. Немного подтолкнул его вперед, и сказал:

— Вацлав Адамович, это наш коллега из Тамбова, доктор Бортников. Представляете, он там в одиночку организовал скорую, и ездит на вызова на велосипеде!

— Я помню, вы на съезде были, — пожал ему руку Моровский. — Михаил Петрович, если не ошибаюсь?

— Он самый, — почему-то смутился мой спутник.

— Доктор к вам на стажировку. Поэтому гонять как новобранца, чтобы через месяц всё знал и еще больше умел. Федор Ильич, — обратился я к Чирикову, — попрошу устроить нашего гостя, чтобы никакой нужды не испытывал. И приглашаю всех... давайте к семи, что ли, поедем поужинаем... да хоть в «Прагу».

— Всё сделаю, — кивнул стоящий в стороне Должиков.

Надо украсть его отсюда, сманю тройной зарплатой. Будет упираться — организую похищение.

***

Естественно, покоя мне не дали. Сначала подступился Винокуров-старший. Он схватил меня за рукав и попытался куда-то утащить. Но я не муха-цокотуха, во мне килограммов чуть побольше.

— Александр Николаевич, уважаемый, понимаю, дело у вас важное и отлагательств не терпит. Но верите — я только с поезда, и мне ужасно хочется посетить ватерклозет. А после этого залезть в ванну и помыться. Так что следуйте в фарватере, а дома у меня всё расскажете.

— Извините, Евгений Александрович, — сказал Винокуров.

Но не смутился и не отстал. Так и дошел за мной до заветной двери на третьем этаже. Дверь оставили открытой: вещи заносили, да и не стали закрывать, зная, что я наверх поднимусь. Чужие здесь не ходят, а свои и подавно без приглашения не зайдут.

— Излагайте, — велел я, садясь за стол в своем кабинете.

Вот молодцы сотрудники — порядок поддерживают, нигде ни пылинки, все протерто до блеска. Чирикову премию выписать за образцовое ведение хозяйства.

— Вопрос деликатный, — начал Винокуров.

— Требует жениться? Беременна? Родственники угрожают?

— К-кто? — удивился Александр Николаевич.

— Обычно так начинают рассказ о сложных личных обстоятельствах, вызванных пренебрежением вопроса предохранения от нежеланной беременности.

— Нет, что вы, — замахал руками Винокуров. — Не это. Я хотел просить способствовать смягчению наказания нашего товарища. Николай — очень талантливый медик, поверьте, это так. Он способен на гораздо большее, чем я. Я сейчас про Семашко...

— А по батюшке ваш Николай?..

— Александрович. Так вот, он был студентом медицинского факультета нашего университета, но его отчислили с четвертого курса без права восстановления и сослали под полицейский надзор на родину, в Орловскую губернию. Я знаю, у вас есть связи на самом верху — может быть вы поспособствуете?

Охренеть и не встать. Самый гениальный медицинский менеджер нашей, блин, страны. Пожалуй, и в мировой истории таких еще поискать надо. И вот вам — отчислен, сослан. Сколько же судеб ваши идиотские кружки сломали? Но что мне с ним делать? Недоучка, полицейский надзор. Даже если выторговать свободу, где гарантия, что юноша сдуру опять не сунется в это болото? Знаем, плавали. Собственно с братом Винокурова и плавали. Как же до них никак не дойдет, что про счастье народное громче всех кричат провокаторы и внедренные сотрудники. И у кого просить? Чем мотивировать? Одни вопросы.

— И кто поручится за благонадежность этого вашего Семашко? Я пока «нет» не говорю. Но сами понимаете, есть условия. Только при их соблюдении я соглашусь. Так что мне от вас пока нужны более точные сведения. И гарантии. Я шею за несомненно хорошего парня подставлять не собираюсь. Но помочь помогу. Для начала напишите-ка ему письмо. Так мол и так, в Москве есть возможность пристроится в скорую помощь. Но под письменные гарантии не участия в радикальных кружках. Вопросы?

— Нет, Евгений Александрович. Спасибо, что не отказали.

Какое же облегчение! Я когда в ванну залез, даже застонал от удовольствия. Но не дали спокойно покайфовать. Робкое покашливание под дверью четко указало на присутствие секретаря.

— Давайте уж, Егор Андреевич, не торчите там. Откройте, чтобы я вас слышал. Если надолго, возьмите стул.

— Благодарю вас, я постою.

— Ну что там срочного и такого, что в корзину не выбросить никак?

— Завтра утром к десяти — Его Императорское высочество. Форма одежды не указана. Потом торжественный вечер по поводу образования трех институтов при МГУ - сравнительной анатомии, фармацевтического и ботанического — никак нельзя отказать. Будет сам ректор и лучшие люди города.

Ага, знаем этих людей. Даже поименно. Сильно помогли мне на старте.

— И что от меня надо?

— Просят речь для церемонии. Сначала ректор Некрасов, после этого профессор Склифосовский, за ним — вы. Приглашены члены Императорской фамилии. Возможно, будет Великий князь Павел Александрович. Это уже пятнадцатого августа, в четверг.

— Ну хоть не завтра, и на том спасибо, — проворчал я.

— Фармацевт Келер просил связаться, когда будет возможно, — не замечая сарказма, продолжил Должиков. — И кабинет в «Праге» заказан на семь вечера, На этом всё.

— Слушайте, а что это у нас за собачья свадьба во дворе?

— Господин Антонов решил расширить виварий.

Я привстал, надел халат. Выглянул в окно. Ну да, целый питомник, как раз идет кормежка — вот псы и суетятся. А ну как мисок не хватит... Ладно, идем обратно в ванную.

— Кстати, об Антонове. Будьте добры, найдите его и доставьте побыстрее. Желательно живого, хоть это и не обязательное условие.

У Должикова не забалуешь. Над ним начальников всего два человека — я и Моровский. А остальные — так, субъекты, мешающие работать. Так что Слава дрожал под дверью в ванную минут через пять. Я только почувствовал, как с меня начала сходить слоями тамбовская грязь.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, — проблеял завлаб. — С приездом.

— Антонов, а я ведь помню, тебя выпустили на волю условно. Ты еще не сдал зачет по той самой интересной методичке. Как она называется, напомни?

— «Партикулярные правила лабораторных работ с микробными началами», Евгений Александрович.

— И как успехи? Виктория Августовна, когда мы в Петербурге виделись, без запинки с любого места цитировала. А ты?

— Да вот всё времени нет заняться... Но я выучу!

— Собак зачем завел?

— Так для опытов. Кролики, это совсем не то, они не обеспечивают...

— В ссылку поедешь, Антонов. В Знаменку, что на Тамбовщине. Вместе с собаками, кроликами, Синцзюань и лаборанткой Аней. Хорошо бы и с девицей Талль в придачу, но этого не обещаю.