"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Катлас Эдуард - Страница 980

Никогда не изображай эмоции – тебя сразу расколют. Опирайся на подлинные – это надёжнее всего.

Ну а если уж совсем дело плохо и эмоций ни подавить, ни скрыть, ни употребить в дело – они накрыли тебя, и ты растерялась? Тогда смейся! Через силу хохочи. И ищи решение. Время у тебя будет – пока звучит смех, а он не должен звучать слишком долго.

И ещё: эмоции – хороший индикатор, первый помощник интуиции. Почему человек вызывает отвращение, почему пугает невинная вроде ситуация, чем так притягательно определённое место на земле? Ищи причину. Эмоция – твоя подсказка, твой суфлёр в обоих мирах и на всех уровнях реальности.

Эмоции не играют тобой – они тебе служат!..

Теперь и после работы мне не было покоя: присутствие Ульриха в гостинице сделало мою вечернюю жизнь гораздо более насыщенной.

Ульрих и прежде в безапелляционной форме давал мне задания: читать газеты и книжки, которые специально приносил. Но теперь он ещё и по вечерам вспоминал о своём долге наставника и обсуждал со мной прочитанное. Для этого мы усаживались в удобных, глубоких креслах в холле гостиницы, по которому гуляли жестокие сквозняки, заказывали по чашке кофе и разговаривали – порой допоздна. Мимо проходили постояльцы, в том числе высокопоставленные. На посту у двери – охранники, тут же, за стойкой, – администратор. Служебное рвение Ульриха было у всех на виду.

Чтение моё строилось в широком диапазоне – от низкопробных газеток до статей в научных журналах. К счастью, Ульрих ещё увлекался немецкой романтической поэзией. Поэтому я получила возможность читать и её. Ульрих, конечно, давал мне читать современных поэтов-нацистов, но больше по душе ему самому были Гёте, Шиллер.

Всё у фашистов было как-то запутанно с запрещением книг и авторов. Книги то жгли, то снимали по ним фильмы, авторов то поносили, то их цитировали первые лица рейха. Ульрих – от греха подальше – предупредил меня, чтобы я ни с кем не обсуждала прочитанных книг:

– Мы с вами имеем право ознакомиться с тем, что не доступно простым обывателям: мы допущены к тайным знаниям! Но не надо афишировать наших привилегий.

Так что о стихах мы говорили негромко и не демонстративно. Ульрих иной раз исполнял любимые произведения вслух – тихо, но энергично… Я осваивала немецких классиков с удовольствием.

В подражание классикам, мой наставник сам писал стихи – складные, но очень уж много в них было понапихано рунической символики, образцовых «арийцев», высокопарных выражений, германских богов вкупе с неприятно памятными мне валькириями и самого безудержного пафоса. Ульрих искренно считал свои вирши назидательными и вдохновляющими; публиковал их в журналах и газетах для юношества.

Я подобрала несколько удачных словечек, которыми и жонглировала, чтобы не обидеть дорогого наставника: «потрясена», «восхищена», «тронута», «это так глубоко!» и, наконец, «Да вы не хуже Гёте!». Счастье, что графоманом в полной мере Ульрих не был, не выпекал стихи противнями, над каждым произведением работал подолгу. Вполне оставалось время перевести дух.

Вскоре Ульрих объявил, что отделением получено срочное задание форсировать исследования по «величайшим» реликвиям: Копьё, Чаша, Меч.

Срочность вполне понятная: с наступлением зимы фашисты совсем завязли в Сталинграде. Лишь значительно позже узнала, что в это время наши уже начали их окружать. Да и надежды на покорение Кавказа у них таяли. Судьба сражения склонялась в нашу пользу. Потребность в иррациональном чуде, которое исправит ситуацию, вернёт успех, многократно возросла среди склонных к мистицизму представителей высших кругов рейха.

Ульрих собрал большой круг, а меня, уверовав в мои из ряда вон выходящие возможности, на сей раз пригласил медиумом.

Я спросила с подлинным беспокойством:

– Вдруг глубокоуважаемые спириты устроят мне обструкцию? Шутка ли: девчонка, выскочка получила такое ответственное задание!

– Ничего не бойтесь! Я поддержу вас.

Спириты помнили, как я представила им не учтённого, не замеченного ими магистра ордена тамплиеров, и скрепя сердце дали девчонке право вызвать его. Пока круг, взявшись за руки, сосредотачивался, я подумала о том, что предсказание магистра сбылось необычайно скоро. Все почувствовали близкое присутствие, а я увидела мысленным взором продолжение так увлекшей меня в предыдущий раз истории.

Бритоголовый рыцарь с отрешённо-суровым лицом подошёл вплотную к лежавшему на земле юноше, приподнял копьё и стал медленно водить остриём над беззащитно распростёртым телом. Время будто остановилось. Лицо рыцаря оставалось застывшим, точно каменным. Находившиеся во дворе затаили дыхание. Незаметно и плавно копьё скользнуло вниз у макушки лежавшего, и рыцарь ровным голосом объявил:

– Чист.

Присутствовавшие на едином дыхании издали радостный клич.

Магистр спокойно сказал, обращаясь к юноше:

– Можешь встать.

Тот, ничего и не знавший, и не заметивший, бодро вскочил на ноги.

Теперь магистр посмотрел на рыцаря:

– Ты готов побрататься с ним?

Рыцарь ответил всё так же бесстрастно, но из его голоса и лица ушло напряжение.

– Готов.

– Ты, – опять обратился магистр к парню, – готов побрататься с этим человеком?

Парень, в отличие от рыцаря, немало удивился, но ответил твёрдо:

– Готов.

Действие переместилось в белокаменное здание с абсолютно чистыми, лишёнными рисунков и украшений стенами. Узкие проёмы арок и перекрытия терялись далеко в вышине. С высоты, не известно из какого отверстия, падал ровный, ясный золотисто-белый свет. Видимо, то был храм. Люди в белых накидках плотно окружили две фигуры…

Бритоголовый рыцарь – сейчас копья при нём не было – и парень, проходивший посвящение, встали спина к спине. Юноша молчал, а бритоголовый шёпотом читал молитву. Вокруг него проступала широким эллипсом золотистая аура. Потом проступила – золотистым эллипсом поменьше – аура молодого человека. Два контура свечения пересеклись, и сияние усилилось. Образовалась общая очень широкая аура. Энергия двух людей проникала друг в друга, смешивалась. Красивый процесс закончился полным разделением двух контуров и их возвращением в прежние границы. При этом с юношей осталась немалая часть энергии рыцаря, а рыцарь забрал с собой часть энергии новенького. Это энергетическое братание было, надо полагать, не менее крепко, чем братание кровью.

Теперь многоступенчатое посвящение в рыцари окончилось, и новенький стал полноправным членом ордена. Чудной вышел рыцарь: без права даже прикасаться к любому виду оружия. Однако в ордене таких набрался целый отряд…

«Мой» магистр приглянулся спиритам больше, чем тот, которого они сами вызывали прежде, хотя тот давал им гораздо больше ответов, которые им приятно было выслушивать, и пищи для интерпретаций.

Вот о том речь в первую очередь и пошла, когда настало время задавать вопросы духу: какой же из магистров более великий и более «настоящий»? Ответ оказался прост. Орден тамплиеров имел «двойное дно». Можно сказать и по-другому. Он состоял как бы из двух концентрических кругов: внешнего и внутреннего.

«Внешний круг» представлял собой влиятельную, сильно разветвлённую организацию, в которую стремились попасть самые богатые и самые знатные европейцы. Орден обладал своей армией, своими финансами, существенно превосходившими казну государств, строил фантастической красоты храмы. Но финансисты не были бы так успешны и власть имущие – так удачливы, если бы их не снабжали готовыми рецептами успеха и не оказывали им тайной поддержки. Всё это исходило от «внутреннего круга» ордена – организации в полном смысле сакральной и эзотерической.

Истинные посвящённые – рыцари «внутреннего круга» – владели подлинными могучими реликвиями, обладали настоящими сверхспособностями, совершали научные открытия. Они изобрели изумительную готическую архитектуру, они открыли рецепты обогащения посредством финансовых операций – без грабежа, насилия и обмана.