"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1771

— Тебе понравились эти сны?

Правда. Говорить лучше всего правду — такая старая, как она, непременно почует ложь.

— Они меня напугали.

Аллегра рассмеялась.

— Ты ещё очень молод, — она протянула руку и коснулась моей щеки. — Но со временем ты поймёшь: страх — очень мощный афродизиак. Ничто так не заводит, как запах страха.

Ты извращенка! — хотел крикнуть я. — Ты давно забыла, что такое доброта, любовь, дружба… Ты понимаешь только превосходство сильного — как примитивные хищники.

Вместо этого я улыбнулся. Поднял руки и обнял её за талию, притягивая к себе. Я старался не отрывать взгляда от её глаз — как факир, который гипнотизирует ядовитую кобру.

— Ты можешь многому меня научить, — тихо прошептал я Аллегре в ухо. В мочке покачивалась длинная серьга в виде хрустальной сосульки. На вид — очень острая.

— Наконец-то ты это понял, — она улыбнулась. Между карминно-красных губ обнажились клыки.

Поцелуй был долгим. Дыхание Аллегры пахло свежей кровью — совсем недавно она питалась от человека. Мозгом я понимал, что это мерзко, отвратительно, но физически… Это вызывало экстаз.

Я почувствовал необыкновенный прилив сил, всё тело налилось энергией. Из низа живота поднялась волна, ударила в голову и затопила сознание.

Зарычав, я сорвал с Аллегры платье и прижался к ней всем телом.

Она победно рассмеялась, откинув голову и подставив длинную белую шею. Я оскалился. Другого шанса не будет, нужно действовать прямо сейчас!

Но я не успел.

Аллегра завизжала, руки её напряглись и швырнули меня через всю комнату. Ударившись о книжный шкаф, я упал на пол, сверху рухнули несколько десятков книг и тяжелый мраморный бюст.

Бюст ударил меня в плечо, начисто отсушив руку. Хорошо, что не голову…

— Мерзавец! — закричала стригойка. — Неужели ты думал, что сможешь защититься от меня таким способом?..

На голом животе Аллегры проявилось несколько кроваво-красных полос. Ожоги! Я совсем забыл о том, что мой торс обматывает серебряная цепь. Сорвав платье и прижав стригойку к себе, я обжег её серебром.

На белой, как испанский мрамор коже, продолжали расползаться кровавые язвы. Лицо Аллегры исказилось, и даже оставаясь в одном белье и кружевных чулках, она больше не казалась красивой.

А ведь она всё время использует гламор, — подумал я. — Совсем забыл, что уже видел её истинный облик — тогда, в цирке. И в гостях у графа в Петергофе…

С трудом ворочаясь среди толстых фолиантов, я попытался подняться, но не успел. Аллегра налетела на меня, как смерч. Она пиналась, беспорядочно била руками и пыталась укусить — совсем, как обычная разозлённая тётка.

Нет никого страшнее разочарованной женщины… К счастью, обида и злость лишили её здравомыслия, иначе, применив силу, она могла бы попросту оторвать мне голову.

Удары сыпались со всех сторон. Один раз рука, унизанная кольцами, мазнула по лицу — я почувствовал, как лопнула кожа на скуле. Потекла кровь, и это лишь раззадорило противницу.

Издав короткий победный крик, она бросилась на меня с новой силой, вновь впечатала в шкаф.

На этот раз не выдержали доски.

Тяжелая конструкция надломилась в нескольких местах и рухнула на нас. К счастью, почти весь вес приняла на себя Аллегра…

Схватившись за конец цепи — пальцы обожгло, словно я сунул руку в огонь, — я рванул, цепь соскочила, и тогда я захлестнул её вокруг шеи стригойки. Та завизжала, пытаясь освободиться.

Она поднялась на ноги, расшвыривая доски — я повис сзади, вцепившись в цепь, как питбуль.

Аллегра заметалась, пытаясь сбросить меня и сорвать оковы. Я слышал, как шипит, раскаляясь и лопаясь, её кожа, как горит моя собственная плоть, но разжать рук не мог. Не имел права.

Стригойка врезалась в стол — и массивное сооружение взорвалось кучей щепок. Мы рухнули на пол.

Аллегра визжала всё громче и я боялся, что кто-нибудь услышит её крик и примчится на помощь. Но похоже, даже в своей среде стригойка не пользовалась популярностью — благодаря репутации садистки, к ней не решались лишний раз подходить.

Или, что более вероятно, все остальные стригои сейчас находятся в парке — там, где Тарас сражается с графом.

К сожалению, мы с Аллегрой находились в патовой ситуации: во время беспорядочных скачков и метаний серебряная цепь обмотала нас обоих, намертво прижав друг к другу и причиняя невообразимые страдания.

Катаясь по ковру, Аллегра не могла ни отделаться от меня, ни дотянуться — ведь я прижимался к её спине.

Под нами разлетелся ещё один предмет мебели — лёгкая кушетка. Вокруг было столько длинных деревянных щепок — стоило протянуть руку, схватить одну из них и вонзить в грудь стригойке.

Но я знал: стоит мне ослабить хватку, и она вырвется. Тогда мне хана.

Щекой уловив дуновение воздуха, я попытался оглянуться. Входная дверь была открыта, и в проёме стояла… Мириам. Прижав руки к груди, она смотрела, как я катаюсь по полу с почти обнаженной стригойкой. Глаза моей бывшей девушки были огромными, в них плескался неподдельный страх.

Мимо моего лица мелькнули ноги в чёрных брюках с шелковым лампасом, а в следующий миг на голову Аллегры обрушился мраморный бюст…

От рубашки остались одни лохмотья. Жар был такой, что когда Мириам помогала мне распутать цепь, её буквально пришлось отдирать от кожи.

— Ты не пострадала? — спросил я, имея в виду её пленение.

— Нет, — тряхнула рыжими волосами девушка. — Если не считать некоторых вещей, которые я никогда не смогу развидеть.

— Уже не так сильно хочется работать в нашем агентстве, не правда ли? — спросил Алекс, не отвлекаясь от своей работы: он планомерно и тщательно обматывал Аллегру серебряной цепью.

— Может, если бы я у вас работала, не была бы такой беспомощной, — я впервые слышал, как Мириам повышает тон.

В чём-то она права. Беспомощность, уязвимость перед неизвестной опасностью — гораздо страшнее, чем постоянный, но осознанный риск.

Но всё же брать на работу бывшую девушку — нет. Увольте. Лучше мы с шефом наймём ей круглосуточной охрану…

— Ты сама виновата, — неожиданно сказал Алекс. — Ты никогда меня не слушала, ведя безалаберный образ жизни. К чему вся эта твоя учёба? Кому в наше время нужны библиотекари?..

Аллегру, обмотанную цепью наподобие мумии, он положил на диван и прикрыл пледом — зрелище дымящейся плоти никому не внушало удовольствия.

— Я не библиотекарь, а искусствовед, — огрызнулась Мириам. Она то и дело бросала нервные взгляды на стригойку, которая всё ещё пребывала без сознания — я видел проломленную дыру в её черепе. Волосы слиплись от крови, превратив лицо девушки в отвратительную маску смерти.

— Вы собираетесь её так здесь оставить? — наконец спросила она. — Не гуманнее было бы просто убить?

— Применять термин «гуманность» к тысячелетней стригойке — по меньшей мере наивно, — отрезал Алекс. — Ты не маленькая, и сама должна понимать, что Аллегра со своими жертвами не церемонится. Никогда.

— Она меня очень пугает, правда, — затрясла головой Мириам. — Но вот так… Лежать, и тлеть заживо… Мне страшно за вас, Алекс. Неужели вам её не жаль? Такая ужасная смерть.

— Она не умрёт, — шеф отвернулся от стригойки и принялся осматривать кабинет. — Аллегра — очень сильная тварь, она обязательно восстановится. Со временем. А убивать беспомощного противника — низко.

— Никогда не понимала этого вашего… кодекса чести, — неприязненно сказала Мириам, и отошла к двери.

— Тебе, как женщине, это и ни к чему, — отрезал шеф.

Он специально себя накручивает, — решил я. — Испытывая к Мириам более, чем дружеские чувства, Алекс старается абстрагироваться, отдалить её от себя на безопасное расстояние.

Я прислушался к себе. Похоже, после поцелуя с Аллегрой, и после последующей драки, что-то выгорело в душе. Да, Мириам по-прежнему дорога мне, и я хорошо к ней отношусь. Но я перестал видеть в ней женщину — объект желания и привязанности.

Надеюсь, это временно. Надеюсь, я не превращусь в холодного чурбана…