"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1193

Пришлось ещё более часа прождать у въездного поста, когда прискакал отправленный ранее в Петербург гвардеец.

— Ваше Превосходительство, вас ожидают в ресторации «Крым», — ошарашил меня новостью поручик.

В моём ресторане… В том заведении, где происходила, так сказать, «воровская сходка»… Нет, нужно унять всякого рода волнение и настроиться на разговор, который обязательно состоится, если меня уже ждут. А вот с кем придётся разговаривать, до конца не понятно. Ранее думал, что я достаточно важная птица, чтобы сам петербургский генерал-губернатор имел со мной разговор. Но будет ли Пётр Пален выбирать ресторан «Крым» для таких вот разговоров о моём участии в криминальных войнах? Не особо верится. Но всё ли я понимаю про будущего главного цареубийцу?

— Буду рад в иной раз услужить вам! — прощался со мной Киргинцев, оставляя у крыльца «Крыма».

Очень странный товарищ этот поручик.

— Следуйте за мной! — на контрасте с Киргинцевым, грубо потребовал некий человек в штатском, между прочим, не представившись.

Но я пошёл, испытывая странные ощущения. Это как входишь в свой дом, а там сплошь чужие люди, и становится крайне неуютно, раздражительно, что они сидят на твоём диване или вовсе возлегают на нём, то пьют из твоей любимой кружки. Вот так и я заходит в свой ресторан, когда там не было ни одного человека из обслуживающего персонала, а сплошь чужие люди.

— Ожидайте, сударь! — строго сказал так и не представившийся человек и покинул меня.

В своём же ресторане я располагался в отдельной комнате, которая предназначалась для ведения переговоров и для использования тем или теми, кто не хочет быть узнанным или потревоженным гостями заведения. Раньше это место мне казалось уютным, сейчас же всё более ненавистным. Нарастало ощущение, что я в тюремной камере.

Прошёл час, другой. Дважды я пытался выйти из комнаты и, если в первую мою попытку остановили вежливо, попросили ещё чуть подождать, то во второй раз уже была грубость. Стоило больших усилий сдержаться и не показать всю никчёмность боевой подготовки моих стражников. Останавливал вопрос: после того, как я набью морду охране, что дальше?

— Ну, же, остолопы, вы что не выпускаете господина Сперанского? Сгною! — услышал я голос за дверью.

Говорили нарочито громко, чтобы я обязательно услышал и разобрал всё сказанное. Начиналась игра.

— Любезный Михаил Михайлович, вы уж не обессудьте. Исполняют все поручения из рук вон плохо. Что ни прикажешь, не поймут и, словно нарочно, исполнят худо. Никоем образом не стремился ограничить вашу свободу. Но был занят, государь нынче смотр устроил, не мог сие увлекательное и нужное государственное дело пропустить, — вошедший человек словно оправдывался передо мной, но в этот раз, в отличие от поручика, у говорящего сочился сок из притворства и лжи. — У нас есть она оплошность, кою я намерен исправить. Представлюсь: Пётр Алексеевич Пален.

Петер Людвиг граф фон дер Пален был среднего роста, среднего телосложения, но вот не среднего ума и хитрости. Не понимаю, почему император не видит этого даже не двуликого Януса, а многоликого Анус… Для меня очевидно, что человек скользкий. Вероятно, на моё мнение о Палене повлиял тот факт, что я знал о его роли в убийстве Павла, и то, как он лгал и государю, и, вероятнее всего, наследнику Александру Павловичу. И никакие оправдания тут не помогут изменить моё отношение. Вряд ли иначе я смогу воспринимать генерал-губернатора.

— Моё имя вам известно, чем обязан, ваше высокопревосходительство? — спросил я, неохотно вставая со стула в приветствии.

— Ну, что же вы, Михаил Михайлович, пока так и ничем не обязаны, но всё может, я бы сказал, должно измениться, и тогда я окажусь обязанным вам, — сказал Пётр Алексеевич, подарив мне притворную улыбку, от которой меня даже подташнивать стало.

И что получается? Это мне сейчас намекают…

— Даже представить себе не могу, что же может подвигнуть столь яркого государственного мужа, коим вы, несомненно, являетесь, оказаться должным мне, лишь исполнителю поручений подобных вам слуг его величества, — сказал я, стараясь изобразить умеренное недоумение.

У меня-то как раз уже появились мысли, что здесь и сейчас происходит. Меня вербуют, ни больше ни меньше. Сейчас, после того, как пройдёт период пустопорожних слов, должны и пряники посыпаться, после мне покажут кнут или же ударят им. Вот и всё, деваться некуда: служба у Палена — мёд, без Палена — дёготь.

— Вы явно приуменьшаете свои способности. Поверьте, Михаил Михайлович, я имел любопытство спросить о вас. И знаете что? — говорил Пален, вольготно, даже слишком фривольно для светского человека, располагаясь на стуле.

— Я в предвкушении. Поведайте же, ваше высокопревосходительство! — продолжал игру и я.

Во взгляде Палена проскользнул некий интерес, но он быстро унял эмоцию, возвращаясь к ранее выстроенному образу. Уверен, что я несколько сбил внимание Петра Алексеевича. Не шаблонно я разговариваю, учитывая большую разницу и в чинах, и в возрасте, да и в сложившемся положении. Но опытный хитрый жук Пален почти не показал своего возмущения.

— Извольте! — расплылся в улыбке Пётр Алексеевич.

Генерал-губернатор хлопнул в ладоши, небрежно протянул руку чуть себе за спину, и через несколько секунд ему подали исписанные листы бумаги.

— Тут ваша история. Может так статься, что я чего-то не учёл, мои люди спешили, знаете ли. Однако, вот тут… — Пален указал пальцем в начало текста, разобрать который я при всём желании не мог. — Вы заменили князя Куракина, того, который Алексей Борисович, можно сказать, во всём. Даже… Ха-ха. Разные слухи нынче в обществе ходят.

Мой собеседник вновь притворно засмеялся. Намёк на анекдот, где я заменяю генерал-прокурора в постели с женой, был очевидный. И, вероятно, таким образом меня хотят сбить с толку. Или вызвать неприязнь к Куракину. Да, наверняка, второе. Мало кому захочется быть рядом с тем, над кем смеются. Но тут же не детский коллектив, да и я не эмоциональный пацан, так что…

— Под чутким руководством есть желание работать и служить. Алексей Борисович умеет работу наладить. Насколько мне известно, в Сенате всё исправно работает. Любое обращение рассматривается сроком до десяти дней, — ответил я.

На лице Палена промелькнуло разочарование. Не знаю, почему именно: или потому, что я сбил его игру, или же, что защищаю Куракина.

Вообще, история с высмеиванием Алексея Борисовича пахнет дурно. Вот только сейчас я почти уверился, что такие слухи умело распространяются в обществе. Вынуждают Куракина нервничать и тем самым конфузиться, ну, и создаётся такой образ дурочка, которому, естественно, не место в должности генерал-прокурора. Дирижёру этого спектакля стоит аплодировать или готовить заряд для штуцера. Кто? Пален! Вот сейчас, глядя на эту ухмыляющуюся физиономию, у меня нет никаких сомнений, что это он. Ох, и змей!

— Вы беспокоитесь за свои паи в кумпаниях? Военторге? — будто озарённый догадкой, спросил Пален.

Вот же человек… Меряет по себе или же не до конца понимает моё положение.

На самом деле, мне предавать Куракиных нельзя никак по многим причинам. Дело тут не в деньгах, хотя и этот фактор имеет существенное влияние уже на принятое мной решение. Главным является то, что с Паленым я обречён на поражение и забвение, как и он сам уже обречён.

Ну, допустим, я стану плечом к плечом с петербургским генерал-губернатором. Какие плюсы? Быстрое продвижение по службе? Спорный момент, так как стать просто секретарём и исполнителем воли Палена — это деградация меня, как чиновника, да и как человека. И пусть я при этом стану даже тайным советником.

Деньги? Вообще не об этом. Те проекты, которые я имею с Куракиными и не только с ними, уже дают немалый доход, при том они с большим потенциалом на будущее.

Минусы? Так после заговора, который, мне уже это отчётливо видно, обязательно сложится, я уйду в небытие вместе с Паленым. Уже молчу, что стану нерукопожатным с достойными людьми даже после самого согласия предать Куракиных. В обществе быстро узнают, что к чему. И тут сложно будет вновь взлететь наверх, будь я хоть великий учёный или несравненный поэт. А как отнесётся к моему предательству Вяземский и Катя? Точно не лучшим образом. Нет. Было бы рационально, так и предал бы Куракиных, но…