"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1192

И отсюда вытекает третья проблема — организационная составляющая. Для того, чтобы создать систему территориально-милиционного комплектования войск, когда в частях только двадцать процентов личного состава, но увеличивающегося до 100% в военное время, нужны люди, которые смогут вести качественный учёт, картотеки, осуществлять взаимодействие военного командования с администрациями. Это сложно и влечёт неисполнительность. Мобилизация может быть элементарно сорвана неорганизованностью. И в это время военное командование будет в своих планах учитывать мобилизованных, а их нет, сорван призыв.

— Признаться, мой друг, нам было бы о чём поговорить, не будь я отстранён от войск, — сказал Суворов. — Но если позволите, дам совет. Не распространяйте эти идеи и не пробуйте их донести до государя. Сгорите в огне, исходящим от российского престола.

— Я последую вашему многомудрому совету, ваше высокопревосходительство, — несколько слукавил я.

Павлу да, такие идеи нельзя подкладывать, это как сыграть в игру за персонажа, которым играет игроман. Даже, если в игре прорвёшь оборону орков или каких инопланетных захватчиков изничтожишь, всё равно действия не будут оценены, напротив, ещё больше разозлят и озлобят игромана.

Так и тут, что бы кто не предлагал преобразования в армии, главном объекте внимания государя, будь он даже гениальными, всё равно инициатор окажется в немилости у императора. А вот Александр Павлович… Впрочем, поживём — увидим.

— У меня, господин Сперанский, есть ещё один вопрос. Мой друг Гаврила Романович посоветовал обратиться к именно к вам. Мне не по душе быть помещиком. Вы же наладили дела в имениях Державина за долю от дохода. Не согласитесь ли на подобных условиях работать и на моих землях? — озвучил Суворов то, что я и сам ему хотел предложить.

— С превеликим удовольствием, Ваше Сиятельство, по осени направлю к вам в белорусские поместья людей, они всё посмотрят и составят план развития. Условия те же, что и с господином Державиным, — сказал я, прикидывая объёмы работы.

Хотел Тарасова отрывать от управления поместьями, но, видимо, не судьба. У Суворова, насколько я знаю, уже более десяти тысяч душ и большие территории. Там работы и работы. Но это перспектива заиметь в год до десяти тысяч рублей дохода.

— Что ж, господа, был рад с вами иметь разговор. Познавательно. Даю слово, что не стану разглашать сути беседы. А лекарства создайте, внесите свой вклад в спасение русских душ! — сказал Суворов, прощаясь.

Мы с молчавшим большую часть разговора Базилевичем встали, прощаясь с Суворовым.

— Да, Михаил Михайлович, говорить с самим фельдмаршалом о комплектовании войск, сильно… — усмехнулся Григорий Иванович Базилевич, когда Суворов нас покинул.

— Но с вами же, Григорий Иванович, я говорю о медицине, и ничего, как сдаётся, не совсем глупо, — вернул я улыбку именитому медику.

— Сие не отнять… Выпьем? Закрепим, так сказать, по русской традиции плодотворное знакомство, — лукаво предложил Базилевич.

Искуситель… Выпить с хорошим человеком? Почему бы и нет.

А на утро, когда я фиксировал у себя похмельный синдром, за мной приехали. По приказу обер-полицмейстера Петербурга Лисаневича Василия Ивановича с разрешительной резолюцией петербургского генерал-губернатора Петра Алексеевича Палена меня срочно вызывали в столицу. Почему и зачем, не говорилось, ареста не произошло, но и не поехать я не мог. Понятно, что вышли на меня в связи с событиями на улицах Петербурга.

Провал? Или что-то иное?

Глава 8

Глава 8

Ресторан «Крым»

13 июня 1797 года

Назвать арестом то обращение, которое сложилось с первых минут поездки в Петербург из усадьбы Державина, было никак нельзя. Офицер-гвардеец, поручик, вёл себя даже не осмотрительно, а… чуть ли не по «лизоблюдски». Порой общение с моим сопровождающим было столь приторным, что хотелось сделать вид, будто меня укачало в карете, и наблевать на до блеска начищенные сапоги поручика Измайловского полка. Уверен, что он бы ещё за это и извинился.

— Не желаете ли чаю? Если что, Ваше Превосходительство, так мы мигом вскипятим, — подъезжая во время движения к моей карете, предлагал поручик Киргинцев Антон Денисович. — А что желаете на обед? Не оскорбит ли вас печёная курица? Иного тут в деревнях и не достать.

Я сперва старался реагировать на такие вот эскапады, после стал приглядываться, может поручик — мастер сарказма и подобным образом издевается, но нет, он всерьёз вёл себя со мной так, как, наверное, стоит прислуживать… ну, не знаю, фельдмаршалу или самому императору. А после я просто устал реагировать и принимал лизоблюдство, как должное. Как, наверное, воспринимает повидавший разного в своей карьере врач-психиатр. Ну, не вступать же в диалог с душевнобольным?

Между тем, такое поведение моего сопровождения должно было иметь причину. И я передумал за два дня пути столько разных сюжетов, что лучше бы просто старался наслаждаться поездкой и не напрягал мозг. Предполагал я, что поручик просто слишком превратно понял приказ «не спугнуть Сперанского и вести себя благочинно», или же от меня чего-то очень сильно хотят.

Пришёл к тому мнению, что через завуалированный шантаж и обещания рая прямо тут, на грешной земле, меня станут склонять к предательству Куракиных и подталкивать к разрыву не только с ними, но и с теми людьми, которые стоят рядом с князьями, моими покровителями. Какой в данном случае окажется «пряник», примерно предполагал. Тут важно, что именно будет использоваться в качестве «кнута».

Мой благодетель сильно стал портить и мне репутацию. Удивительно, но меня теперь могут больше поминать по забавным случаям, выдуманным людьми, чем из-за других обстоятельств.

Я имел разговор с Державиным, и он приоткрыл некоторые аспекты нынешней ситуации. Да, Сенат работает, как отлаженный механизм. Но… Над Алексеем Борисовичем смеются, про него уже сочиняют каламбуры и анекдоты. В этом народном творчестве превалирует мысль, что генерал-прокурор Куракин дурак, а Сперанский, то есть я, во всём заменяю князя. В одном из анекдотов я заменил его даже в постели с женой [в РИ Алексея Куракина со временем также стали высмеивать, как позёра и человека малограмотного, неуместно кичившегося своим образованием].

Не знал я, что всё так запущено, хотя и видел, что отношение к Алексею Борисовичу, мягко сказать, не всегда серьёзное. Да он и сам виноват, когда просто за неделю два-три раза появлялся на службе. И в это же время генерал-прокурор требовал от сенаторов исполнительности, каждодневного присутствия на заседаниях и работы в департаментах, кроме субботы и воскресенья. Даже отпрашиваться нужно, чтобы отбыть в свои поместья. Такого до Куракина никогда не было.

Конечно, подобного руководителя, который сам не работает, а других заставляет, любить не станут. И я говорил об этом с Александром Борисовичем, чтобы повлиял на брата. Видимо, не получилось. Всё, теперь крайне сложно перестать быть объектом для насмешек. А вот у императора такой подход должен вызывать удовлетворение.

Сам Гаврила Романович Державин считал, что именно благодаря мне Александр Борисович Куракин и держится до сих пор на посту генерал-прокурора. Прозвучал намёк и на то, что было бы неплохо, чтобы третьим человеком в государстве, а генерал-прокурор Сената в чине формально таким и является, был более деятельный служащий. Так понимаю, что и сам Гаврила Романович был бы не против стать таковым, но, увы, не мне же решать. А вот валить Куракиных я не могу, по многим причинам. Хорошо, что открытого предложения не прозвучало, иначе пришлось бы ссориться с Державиным.

Вот же этот Куракин! Чемодан без ручки! И нести сложно, и выкинуть нельзя.

— Поручик, так куда вы меня провожаете? — спросил я, когда мы уже прошли формальный досмотр на посту при въезде в Петербург.

— Я ещё с утра отправил своего человека. Ответ должен прийти скоро, великодушно прошу прощения за такую оплошность моего подчинённого, — отвечал мне Киргинцев.