Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2308

— Чтобы вступить в клуб, — подхватил Микьель, обводя комнату сдержанным жестом, — по-видимому, необходимо испытывать серьезную угрозу со стороны моря, а кроме того, иметь достаточно денег и, я бы сказал, достаточно технократический менталитет, чтобы быть готовыми с ней бороться.

Саския сделала мысленную заметку: поручить Амелии выяснить, не связан ли итальянец с фашистами.

— А Венеция отвечает этим требованиям? — спросила Саския. Пусть видит, что она тоже умеет говорить напрямик.

— Формально? Нет. Безусловно, она под угрозой. Но это просто еще один современный город, весьма стесненный в средствах. Часть страны, в которой климатическая ортодоксия считается пустой болтовней. Как и в Нидерландах.

Не было нужды спрашивать, что понимает Микьель под «климатической ортодоксией». Даже не будь она главой страны с традиционно сильной партией «зеленых», ей по уши хватило бы почти ежедневных экологических лекций от Лотты.

— И все же… будь вы здесь в каком-то официальном качестве, думаю, вы бы чуть больше рассказали о себе, — заметила она.

— В Венеции нет монархии. Приходится что-то изобретать на ходу, — с усмешкой пожал плечами Микьель. — К тому же ни денег, ни воли технократов к власти… как вы понимаете, от правительства Италии не дождешься.

Саския молчала и смотрела на него выжидательно. Инстинкт подсказывал ей, что, пока Амелия не выяснит всю подноготную этого венецианца, лучше помалкивать.

— Понимаю, — продолжал Микьель, — такому человеку, как вы, разумеется, нужны объяснения. Вы хотите знать, кто я и что я. Разумное, справедливое желание. Этот вопрос необходимо разрешить, и поскорее, чтобы он не превратился в источник недоразумений. Но, возможно, вы согласитесь, если я скажу: на вечеринке с коктейлями — не время и не место.

— Согласна с вами. И слышу в этом предложение найти время и место получше.

— Договорились. Команды помощников у меня нет, но меня сопровождают сестра и тетушка. Детали проработаем с доктором Кастелейном.

— Рада была с вами познакомиться, Микьель.

— И я очень рад, ваше величество, — ответил он и на том откланялся.

Вердикт: очень невысокое сопротивление (хотя немного смущает присутствие сестры), отличная подъемная сила, но при одном условии: если он не фашист. В Нидерландах тоже хватает крайне правых персонажей, и Саскии следует быть очень осторожной: нельзя, чтобы ее застали даже за разговором с подобным человеком. Так что вердикт откладывается, пока Амелия (и служба безопасности дома, в Нидерландах) не выяснит, что он за птица.

— Бывший футболист Миланского клуба, — сообщил вполголоса Виллем, едва Микьель отошел подальше.

— А-а! То-то он показался мне знакомым!

— Играл за них несколько сезонов. Не звезда, но хорош на поле. И сумел удачно использовать свою известность. Его лицо вы, должно быть, видели на рекламных брошюрках в магазинах дьюти-фри. Оказывается, он из старой венецианской семьи.

Осталось только завязать контакт с британцами. К ним Саския отрядила Аластера, знакомого кое с кем из свиты лорд-мэра через связи в Сити. Несколько минут спустя он вернулся в сопровождении двоих: коротко стриженного блондина (средняя подъемная сила, среднее сопротивление, слишком молод), на вид словно только что окончившего Оксфорд или Кембридж, и толстячка лет пятидесяти в шикарном костюме (сопротивление, возможно, низкое, но подъемной силы ноль). Того самого, чьи запонки — сделанные, как он немедленно сообщил, из переплавленных римских монет — привлекли ее внимание чуть раньше. Табличка на лацкане гласила, что толстяка зовут Марк Ферлонг.

— Боба мы сегодня не увидим, — объявил он. — Вырубился. Перебрал божоле во время полета на «Гольфстриме»[544].

Саския на секунду зависла, перезагружая мозг и переключаясь в новый режим — ироничного обмена репликами со множеством подтекстов. В каком-то смысле это даже сложнее, чем выучить иностранный язык. А ведь это и есть своего рода «иностранный язык»: нельзя стать членом этого социального слоя, пока им не овладеешь. «Боб» — Роберт Уоттс, достопочтенный лорд-мэр лондонского Сити, — был строгим трезвенником. Из-за выпивки он лишился работы и жены, но сумел бросить, восстановил свою жизнь и женился во второй раз на британской журналистке Дейе Чанд. Утверждение Марка Ферлонга — доверенного друга и помощника Боба, — что тот якобы перебрал божоле на «Гольфстриме», ни в коем случае нельзя принимать за чистую монету. Прежде всего, это шутка, смешная именно тем, насколько явно она противоречит действительности. Но чтобы понять шутку, необходимо достаточно близко знать Боба — как минимум знать, что он в рот не берет спиртного, что вовсе не характерно для мужчин его возраста и положения. Человек неинформированный или чересчур доверчивый поверит этой нелепице — и в дальнейшем его не будут допускать до обсуждения серьезных вопросов или станут кормить ложной информацией. Со временем он поймет, какую допустил чудовищную ошибку, — и тогда ему только и останется, что броситься под поезд в лондонском метро. Есть в этой шутке и еще один слой: Марк упомянул божоле — а этот напиток у определенного слоя знатоков считается дешевым и безвкусным. «Гольфстрим» тоже упомянут не случайно. В сущности, Марк намекает на нелепость перелетов таким способом. В сухом остатке: Марк — достойный человек, знает и любит Боба, но сообщает об этом так, что понять его смогут лишь избранные.

Что ж, пусть так. Однако Саскии потребовалось несколько секунд, чтобы настроиться на волну, столь отличную от той, на которой общаются Сильвестры Лины мира сего. Пока ее мозг переключался, Марк (он-то трезвенником явно не был) начал слегка морщиться: ему пришло в голову, что Саския могла и не понять шутку. В конце концов, она всего лишь наследственный монарх. Чтобы унаследовать трон, не требуется сдавать тест на IQ.

— Он сказал, что знаком с вами, — заметил наконец Марк почти извиняющимся тоном.

— А доктор Чанд, должно быть, придерживает ему голову над унитазом?

— Возможно. Я думал, она к нам присоединится… — Марк обвел взглядом зал и пожал плечами, как бы говоря: «Что ж, не повезло». — Боюсь, придется мне их заменить. Что ж, от имени достопочтенного лорд-мэра, добро пожаловать, рад видеть вас в Техасе! Позволите угостить вас пивом?

— Мне хватит и этого бокала божоле, — парировала она.

Ровно на одну волшебную секунду ей удалось его переиграть! Марк, смертельно пристыженный, метнулся взглядом к бокалу в руке у Саскии — и с облегчением перевел дух, увидев, что его содержимое больше похоже на бордо.

— Говорят, хорошее вино, — одобрил он.

Молодого человека, судя по бейджику, Саймона Тауна, фамильярность и шутливость Ферлонга явно напрягала. Он оказался виконтом — и, видимо, был приучен к иному поведению в присутствии королев. Так что с ним Саския прошла через все необходимые формальности. Марк Ферлонг тем временем обшаривал глазами зал: для него тут, похоже, было на что посмотреть. Марк воплощал собой типичного дельца из Сити, а его протеже Саймон — другой типаж: оксфордского или кембриджского выпускника, отправленного в Сити набраться опыта, заработать несколько миллионов и найти себе жену, которая будет счастлива подбирать шторы под цвет стен в родовом имении в Сассексе.

— Марк, вы упомянули, что Аластер на вас работал. Могу я предположить, что вы тоже занимаетесь анализом рисков?

— Да все мы этим занимаемся, — ответил Марк.

— А «мы» — это…

— Все, кто здесь находится. Даже официанты и посудомойки. Пожалуй, они особенно. Просто не у всех хватает наглости писать это на визитках. — Он пристально взглянул на Саскию. — Вот ваша страна. От моря она отгорожена дамбами. Но, как говорится, выше головы не прыгнешь. Всегда существует риск, что волны перехлестнут через стену, и море ворвется внутрь. А специалисты вроде Аластера умеют математически просчитывать волны.

— Ну вот, еще один говорит, что вы должны это уметь! — заметила Саския, бросив взгляд на Аластера.