Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2307

Как ни застенчив был Руфус, сейчас у него на лице читалась откровенная гордость от того, что сам Т. Р. Мак-Хулиган знает, кто он и чем занимается. А Т. Р., прежде чем уйти, бросил на Саскию быстрый взгляд, проверяя, слышала ли она этот диалог, поняла ли? «Мы с моей командой знаем все: в штате Одинокой Звезды[541] и муха не пролетит, и воробей с дерева не упадет, и стервятник задавленного машиной броненосца не сожрет без моего ведома!» Саския, со своей стороны, не стала заострять на этом внимание и просто порадовалась, что есть на свете страна, где двое мужчин, у которых так мало общего, могут так искренне радоваться мысли о том, чтобы отправиться на вертолете в какую-то глухомань и пострелять там с воздуха диких свиней.

Смысл всей этой тусовки в баре был в том, чтобы представить всех заранее, чтобы в ходе официальной программы, которая начнется завтра утром, все присутствующие знали, кто есть кто, и не заморачивались протоколом. Саския решила стиснуть зубы и просто перетерпеть. Чтобы хоть чем-то рассеять скуку — с такой проблемой королевы сталкиваются часто и достигают в борьбе со скукой большой изобретательности, — она решила посмотреть на это собрание с точки зрения Лотты, любящей дочки, лелеющей в сердце надежду, что мама наконец кого-нибудь здесь найдет. Первый шаг — бесстрастно оценить всех гетеросексуальных мужчин в этом зале по двум независимым критериям: первый — доступность, второй — то, что Лотта, пожалуй, с истинно голландской прямотой назвала бы «факабильностью», но для чего Саския предпочитала более изысканное выражение. Критерии оценки парней, верой и правдой служившие ей в подростковом возрасте, здесь явно не работали. Она решила подойти к вопросу так же, как оценивала бы аэродинамические качества самолетного крыла: соотношение подъемной силы и лобового сопротивления.

У Т. Р. подъемная сила впечатляет: как ни странно, в жизни он куда привлекательнее, чем в рекламе. Но чересчур высоко сопротивление — он женат. И Вероника, при всей своей аристократичности, очень похожа на женщину, способную пристрелить из двустволки неверного мужа вместе с любовницей.

Аластер: низкое сопротивление (доступен), но недостаточная подъемная сила (совсем ей не нравится).

Руфус: сопротивление низкое, а вот подъемная сила… странно сказать, но чем больше на него смотришь, тем лучше замечаешь, что с подъемной силой у него ОЧЕНЬ хорошо! Вот только ему, бедняге, такое в жизни в голову не придет. Разве что подсыпать в пиво транквилизатор, а потом уж бросаться в объятия.

Приняв такой подход за основу для сегодняшнего общения, Саския перешла к остальным гостям. Из высокопоставленных особ ее ранга присутствовали только двое: итальянец и сингапурец. Третий, британец, оказался старым знакомым: это был лорд-мэр лондонского Сити. Однако он почти сразу откланялся — то ли из-за неотложных дел, то ли просто чтобы отоспаться после перелета.

Доктору Сильвестру Лину, с которым Виллем зацепился языком, было за пятьдесят. Если не считать странноватого выбора западного имени, он точь-в-точь соответствовал тому, чего можно ожидать от официального представителя правительства Сингапура на секретной международной конференции. На нем был черный костюм, синий галстук, очки без оправы, из аксессуаров — только простые наручные часы. Этикетом он владел в совершенстве. Представляясь королеве, произнес наверняка тщательно отрепетированную фразу о «долгих добрососедских отношениях между нашими странами по обе стороны Пролива». Его сопровождали трое пожилых советников, представляющих национальные меньшинства страны — малайзийцев, тамилов и белых, и при каждом молодой помощник, иногда и не один. Сильвестр засвидетельствовал королеве свое почтение, выдержал ровно шестьдесят секунд вежливой беседы ни о чем, затем извинился и отошел — но прежде сказал Виллему какую-то любезность на фучжоу, а затем перевел ее на тяжеловесный английский для Саскии. Та мысленно сделала себе заметку: поинтересоваться историей Сингапура, уточнить, как он связан с голландской Ост-Индией.

Вердикт: Сильвестр Лин — высокое сопротивление, низкая подъемная сила.

После ныряльщика Жюля глава итальянской делегации был, пожалуй, самым красивым мужчиной из тех, кого здесь встретила Саския. Лет сорока, самоуверенный и элегантный, со светлыми волнистыми волосами до плеч, вроде бы растрепанными, но каким-то загадочным образом никогда не падающими на лицо. Он здесь представлял Венецию. Венецианца звали Микьель (именно так, с мягким «кь»), и к его имени не прибавлялись титулы, способные указать на профессию или положение в обществе: «доктор», «профессор», «граф», «преподобный» или еще что-нибудь такое. Было смутное ощущение, что Саския должна знать, кто он такой, — но она не знала. В доковидные времена он поцеловал бы ей руку. Теперь — изобразил поцелуй руки на расстоянии двух метров. В ответ Саския с теплой улыбкой накрыла руку ладонью.

— Мне следовало догадаться, что здесь непременно будет кто-то из вашего города, — сказала она.

Микьель кивнул.

— Как известно вашему величеству, Венеция возведена на болоте, ибо у гуннов не было кораблей. Со времен готского вождя Алариха мы строили дома на сваях. — Он обвел взглядом зал. — А здесь ту же технологию приняли после урагана «Харви»[542].

История Венецианской республики, долгая и славная, сверкающая золотом и пахнущая кровью, была Саскии хорошо известна. Долгая история — и бесславный конец в Наполеоновскую эпоху, когда республика, насчитывавшая одиннадцать столетий, попросту растворилась, сперва подпав под австрийское господство, а через несколько десятков лет сделавшись одной из областей объединенной Италии. В последние десятилетия о Венеции снова заговорили — из-за изменений климата и подъема уровня моря, для нее особенно грозного. Вроде бы венецианцы пытались выстроить защитный барьер, но из этого ничего не вышло…

— Если наведете справки — а вам, правительнице страны, расположенной ниже уровня моря, следует знать о таких вещах, — немедленно услышите печальную историю проекта MOSE[543], — подсказал ей Микьель.

А итальянец не промах — умело преподнес ей недостающие сведения и тут же поднял деликатную тему.

— Ситуация у вас и в самом деле непростая, — ответила она. — Все эти каналы, болота… От Адриатики просто невозможно отгородиться так же, как мы отгородились от Северного моря.

Микьель кивнул.

— Строить стены бессмысленно — в лучшем случае лишь поможет выиграть время. Необходимо остановить подъем уровня моря. Иначе наш город погибнет.

Саския подняла брови и улыбнулась, показывая, что готова счесть это за шутку и пропустить мимо ушей. Для вечеринки с коктейлями разговор пошел слишком уж прямой и откровенный. Невозможно «остановить подъем уровня моря» в одном-единственном месте — он везде одинаков. Либо уровень моря поднимается, либо нет. Чтобы его остановить, нужно изменить климат во всем мире. Мышление такого типа — давайте, мол, изменим климат на всей планете, чтобы нашему городу стало хорошо, — было вполне естественно для Венеции века этак двенадцатого, но в наше время несколько режет слух.

Он с обезоруживающей улыбкой пожал плечами.

— Прошу прощения, — сказал он, — разве нас не для этого здесь собрали?

— А вам известно, кто приглашен? — спросила Саския.

— Узнал только четверть часа назад. Лондон, Сингапур, Венеция, Нидерланды — и, разумеется, Хьюстон. Что у них общего?

— Кроме очевидного? Того, что всем им подъем уровня моря грозит гибелью?

— То же верно и для Бангладеша. И для Маршалловых Островов. Но их здесь нет.

— Деньги, — ответила Саския, не сводя глаз с ряда сверкающих запонок на рукаве одного представителя лондонской делегации. Разумеется, сделаны на заказ: одна, чуть больше остальных, перекликается с массивными наручными часами. Вот почему еще выгодно быть королевой: можно даже не притворяться, что подобные вещи производят на тебя впечатление.