Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1730

Переодевание заняло примерно тридцать секунд, и они сразу же бросились дальше по тропинке. В руке Мэри Кэтрин сжимала маленькую пластиковую коробочку; красный огонек прочерчивал в воздухе кривые в такт бега. Теперь они взяли более умеренный темп. Они миновали еще несколько проходящих поверху каменных мостов, и один раз снова пересекли ручей, чтобы он отделял их от парковой дороги.

Тропинка уперлась в ограду кладбища «Оук-Хилл», спускавшейся вниз по склону от Джорджтауна до самого берега ручья. Они свернули налево и побежали параллельно ограде по тропинке, пробитой в красной, каменистой почве, заплетенной бесчисленными корнями. Несколько отбившихся от стаи могильных плит криво торчали из ковра плюща.

Кладбищенские ворота возникли по правую руку от них, и они снова оказались в городе — в парке Монтроуз. Он был в пару кварталов длиной, в пару сотен футов шириной, и с одной стороны граничил с лесом, а с другой — с аллеей старых четырехэтажных многоквартирных домов из красного кирпича. Аллея представляла собой разбитую полосу асфальта — заплатка на заплатке — покрытую грязью, палой листвой и забитую машинами с обычными для округа Колумбия разномастными номерными знаками. Среди всего этого стоял, пыхтя мотором, микроавтобус с логотипом одной из многочисленных местных служб доставки.

Мэри Кэтрин подбежала к нему, распахнула задние дверцы и жестом показала Джеймсу и Вильяму запрыгивать. Она влезла следом за ними и захлопнула двери. Все трое свалились на пол, способные только всасывать кислород, но Мэри Кэтрин смеялась, Джеймс отдувался и снова пытался задавать вопросы, а Уильям где-то витал мыслями.

Мэри Кэтрин подумала, что независимо от того, что будет дальше, им таки удалось вырваться на настоящую пробежку, с которой они вернулись мокрыми, грязными и страшно довольными собой, как в старые времена. Теперь она была готова ко всему. Она на мгновение поймала взгляд отца и поняла, что он думает о том же самом.

Они ехали пятнадцать-двадцать минут, не зная даже, где находятся, затем машина остановилась и они услышали, как со скрежетом встали на место гаражные ворота.

Они поднялись вверх по лестнице и оказались в комнате с заколоченными фанерой окнами. Вдоль стен валялись матрасы и стояла какая-то полуразвалившаяся мебель. Несколько деталей, однако, заставили их почувствовать себя, как дома: кофеварка на полу приветливо мигала красным огоньком, пакет рогаликов лежал рядом со стопкой бумажных тарелок, а в середине комнаты, поджав под себя ноги, жуя рогалик и просматривая какие-то бумаги, сидел Мел Мейер.

— Вилли, если слышишь меня, протяни левую руку и возьми вот эту ручку. Тебе придется подписать чертову прорву бумажек, прежде чем сможешь переодеться, — сказал Мел.

— Джеймс, — сказала Мэри Кэтрин, — налей кофе. Мне надо тебе кое-что рассказать.

59

В центре Росслина, Вирджиния, из метро вышел мужчина в приличном костюме и плаще, с аккуратной бородкой и такой короткой стрижкой, что сквозь нее проглядывал скальп; он пересек улицу и подошел к почтовому ящику. Вытащив из нагрудного кармана стандартный конверт формата А4, он на несколько секунд задумался. Затем опустил его в ящик. Пройдя еще немного по улице, он завернул за угол и зашагал вниз к мосту Кей-Бридж. За мостом, на том берегу Потомака, виднелся магазин «Дикси Ликерс», располагавшийся на улице М, по которой можно было дойти через центр Джорджтауна до самой Пенсильвания-авеню. Пуля, выпущенная с разделительной полосы Пенсильвания-авеню, пролетела бы прямо сквозь Белый Дом и закончила свое путешествие у президентской трибуны на ступенях Капитолия.

Увы, «Флейшекер» Флойда Уэйна Вишняка не обладал необходимой для этого точностью и дульной энергией. Пуле предстояло проделать этот путь на Вишняке. Но ничего страшного! Он все спланировал, и чтобы добраться до места, времени ему хватало. Шагая по Кей-Бридж под порывами холодного ветра, забиравшегося к нему под плащ, он мысленно перечитывал письмо, которое написал сегодня в час ночи на переднем сиденье своего пикапа, припаркованного на пустыре в Западной Вирджинии.

Флойд Уэйн Вишняк, эск.

Местоположение неизвестно

Соединенные Штаты Америки

Письма к редактору

«Вашингтон Пост»

Вашингтон, округ Колумбия

Дорогой мистер (или мисс, или миссис) редактор,

По состоянию на вчерашний вечер я потратил на вашу подтирку, или может быть лучше сказать, выбросил на ветер, 89 долларов 50 центов всего, и это не считая тех денег, которые ушли на другие журналы и газеты, которые я должен был покупать, чтобы перекрестно проверить так называемые факты, которые вы публикуете, и разобраться, какие из них истинные, а какие ложные.

И поэтому я совершенно уверен что вы исказили все что смогли. Поэтому вот вам немного информации. Моя фамилия пишется В И Ш Н Я К (см. наверху страницы). Я не псих. Просто обеспокоенный американский гражданин.

И пожалуйста, не надо врать: я — Флойд — сделал ВСЕ ЭТО САМ. Мне не помогал никто — ни другие заговорщики, ни иностранные правительства, ни террористические группы, никто.

Да, как бы вам, самодовольным ублюдкам с Восточного Побережья, не было трудно это вообразить, какой-то хрен из палок на самом деле способен ВСЕ СДЕЛАТЬ САМ.

Увидимся в аду — где нас с вами ожидает много-много интересных бесед.

Скоро я вы обо мне снова услышите, это уж точно.

С уважением,

Флойд Уэйн Вишняк.

Оказавшись на другом берегу, он решил, что письмо все-таки получилось хорошее. Под красной неоновой вывеской «Дикси Ликерс» Вишняк повернул направо, к центру Вашингтона.

У юго-восточного подножья Капитолийского холма, на самой границе между яппи-зоной и гетто, туристический автобус с трудом втиснулся в узенькую улочку, идущую через центр квартала. На ней стояло длинное, приземистое одноэтажное здание из бетонных блоков — бывшая картонная фабрика. С шумом выпустив воздух из тормозов, автобус замер. Двери раскрылись и из салона начали выбираться мужчины. Колонной по одному они обошли автобус спереди и вошли в здание через широкие стальные двери, по сторонам которых снаружи и внутри стояли пожилые люди с тревожными глазами и пушками подмышкой.

Большинство, если не все, были преизрядных размеров. Возраст их колебался в диапазоне от после тридцати до пятидесяти с небольшим. Некоторые были уже одеты в темные костюмы, а некоторые несли их в пакетах. Здание представляло собой одно огромное помещение. Оно было практически пустым; там, где раньше стояли громадные машины, бетонный пол зиял проломами. Освещение было главным образом естественным, свет проникал сквозь окна под потолком. Но когда все приехавшие оказались внутри, а двери закрылись, зажглись электрические лампы.

Здесь уже присутствовало примерно столько же народу, сколько прибыло на автобусе — и все более или менее соответствовали приведенному выше описанию; мужчины пили кофе из больших кофеварок, установленных на раскладном столе, и в огромных количествах поедали пончики. Многие из них знали друг другу и общая атмосфера слегка напоминала встречу одноклассников. Но в целом присутствующие демонстрировали мрачноватую серьезность. Особенно это относилось к тем из них, кто был поменьше ростом.

Здоровяки были бывшими профессиональными футболистами. Те, что поменьше — ветеранами Вьетнама. Они инстинктивно разбились на две группы и заняли противоположные концы помещения. Вьетнамские ветераны служили с Коззано в середине и конце шестидесятых, были в целом постарше футболистов и представляли более широкий экономический спектр: эта группа включала президентов корпораций, высокооплачиваемых адвокатов, уборщиков, автомехаников и бездомных. Но сегодня все они были одеты примерно одинаково и приветствовали друг друга молчаливыми объятиями и долгими, крепкими рукопожатиями.