Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1560

— Это же отрава, — кипятился он в фургоне, где его слов не было слышно с улицы. Но когда появилась дамочка с очередным пламенно-красным якобы вишневым тортом, он цветисто ее поблагодарил.

«Боунер» поставил своих охранников по периметру всего тупичка. О канализационном колодце начальство пока не догадалось. Просто считало, что мы устроили здесь базу для какого-то противозаконного нападения. Как ни глупо это звучит, именно так «Боунер» видит мир вокруг.

Как только стемнело, они выкатили большие прожектора и направили их на нас. Стало светло как днем, даже ярче. Тем, кто спал в фургоне, это не мешало, но раздражало того, кого оставляли на страже. Ну и ладно: мы надели солнечные очки. Я попросил Дебби привезти наш большой морской строб, и мы установили его на крыше фургона. Его вспышки были видны, наверное, даже сквозь каменную стену. Часовому в фургоне свет в глаза не бил, зато охранникам, которые не спали всю ночь и пялились на нас, наверное, показался смертоубийственным. К восходу логотип фирмы, у которой мы арендовали строб, намертво впечатался в их оптические нервы.

На второй день боунеровские шишки чуточку поумнели и позвонили в пожарную часть. На такое мы не рассчитывали. Прикатила самая обычная пожарная машина с мигалками на крыше, и из нее вышел, судя по всему, начальник местной пожарной охраны. К нему тут же суетливо подбежали юристы «Боунера» и пристроились с флангов, словно были с ним заодно. Он назвал себя, а я сказал, что я тут главный.

— Вы перегородили общественную улицу, — начал он.

— Никто ею не пользуется, — парировал я. — Это тупик. Ворота заперты, и администрация завода потеряла ключи.

— В обычных обстоятельствах я ничего не имел бы против, но иногда на заводе случаются пожары.

— Проклятие! Наверное, сущий ад их тушить.

— А?

— Там ведь столько всяких химикатов производят. Вы, должно быть, справочником пользуетесь, чтобы все опознать.

— Э-э… да. И позвольте заметить, когда нас вызывают на этот завод, радости от этого никакой, уж вы мне поверьте.

— Время пускать «Пурпурный К», а?

— В точку. — Официальная маска пошла трещинами. «Пурпурный К» — пенистое вещество, которое держат в аэропортах для тушения взорвавшихся «Боингов 747». Иногда оно помогает при химических пожарах.

— Но если пожар все же возникнет, — продолжал он, — нам нужно будет подъехать к воротам.

— Нет проблем. Мы тут круглые сутки. Если будет пожар, мы уберем машину.

— А как же ворота? Мне сказали, вы их заперли.

— Ключи по соседству. Если возникнут проблемы, мы в пять минут откроем ворота.

— Слишком долго.

— Тридцать секунд.

— Тогда ладно, — сказал начальник пожарной охраны, сел в свою машину и уехал. Святая правда. Адвокаты «Боунера» так и остались стоять, вцепившись в портфели.

В третий день ничего особенного не произошло. «Боунер» решил относиться к происходящему терпимо — как к глупой шутке. Руководство все еще понятия не имело о мешках с бетоном. А где-то на заводе токсичные отходы собирались в каком-нибудь отстойнике, но этого пока никто не заметил. Сегодня ночью мы уедем, и если у кого-то в администрации есть голова на плечах, он просечет, что крышка канализационного колодца исчезла.

После полудня мы с Дебби перебрались в апартаменты для новобрачных, где много говорили по душам и едва не занялись сексом. Я не желал слезать с кровати, просто лежал и смотрел под пиво «Магазин на диване» по местному каналу, заказывая микроволновые печи на кредитную карточку «Биотроникс» и посылая их по случайным адресам в Роксбери. Три дня в мебельном фургоне меня измотали. К нам заглянул Джим Грандфазер, и я убрал пиво, потому что ему мешал запах, и мы тихонько сидели, смотря футбольный матч без звука и слушая, как Дебби поет в душе.

Утром я принял ванну, позаимствовал у горничной фен и засушивал им волосы, пока не стал похож на заднюю шину мотоцикла после трансконтинентального броска. Потом надел благопристойный костюм-тройку и махровые гольфы, поверх которых натянул полиэтиленовые мешки, и сунул ноги в ярко-зеленые высокие кроссовки, испачканные и заляпанные всевозможными токсичными отходами. (Пока не настанет пора пустить в ход это оружие, я держу их в переносном холодильнике.) И в качестве завершающего штриха повязал галстук, изображавший дохлую форель. Джим отвез меня в центр на своем пикапе. Сам он направился на поиски ремня для стиральной машины, а я подошел ко входу в большое офисное здание.

Охранники уже меня ждали и отвели куда-то почти на самый верх. Мы провернули коронный номер с проскальзыванием, пролетев через лабиринт секретарей, а после они втолкнули меня в модный конференц-зал, где собрался высший эшелон «Боунер Хемикэлс».

Все было расписано заранее. Тут сошлись десяток богатых белых мужиков, и все против меня. На самом деле я тоже белый, но почему-то всегда про это забываю. Итак, белые мужики сидели полукругом, наподобие параболической антенны, в фокусной точке которой стоял одинокий стул, — чтобы они могли обрушить на меня всю свою мощь. Я же выбрал свободный стул в стороне, под окном. Заскрипела обувная кожа, поднялись невидимые облака одеколона и мартини, когда шишкам пришлось развернуться и переставить кресла. Кресла были массивными, поэтому передислокация потребовала немалых физических усилий. Я разрушил их четкий план, и теперь шишки расселись кое-как: одни чинуши оказались слишком далеко в стороне, другим пришлось выглядывать поверх накладных плечей в едва заметную полоску. И все они щурились на солнце — удачное совпадение. Я откинулся со стулом, чтобы спинка уперлась в подоконник, а мои зеленые кроссовки задрались почти на стол. Оглядывая нервную фалангу сливок общества перед собой, я вдруг подумал, ну и извращенная у меня работа. Дни напролет я живу и работаю с людьми, которые, если бы не «ЭООС», нанимающая их, вероятно, устраивали бы кукольные представления на улицах. С людьми, которые кладут под подушку кристаллы кварца, лишь бы избежать рака, которые считают, что день прошел зря, если им не удалось проскандировать перед камерой новую речевку протеста. А после я угрожаю советам директоров крупных корпораций. В выходные я ныряю с аквалангом в канализационных отходах. Моя тетушка неустанно спрашивает, нашел ли я себе приличное место.

Все представились, но имена и должности быстро вылетели у меня из головы. Менеджеры высшего звена не прикалывают беджики с именами к угольно-черным камвольным пиджакам. Большинство тут были боунерцами, но имелись и люди из «Баско».

— Мне очень жаль, что так вышло с вашим местом сброса диоксинов, — солгал я, — но не волнуйтесь. Проблема невелика, решается парой сотен фунтов динамита.

— Если думаете, мистер, что можете взять и заткнуть канализационную трубу Буффало, то ошибаетесь, — сказал шишка в очках размером с иллюминатор.

— Мне это с рук не сойдет?

— Да.

— Уже сошло. Переходим к пункту два. Одна маленькая птичка пропела нам про вашу тайную трубу на Ниагарском водопаде. Завтра мы покажем это место журналистам.

— Не знаю, о чем вы говорите, — заявил шишка, которого я мысленно окрестил «господин Трусло». — Нам нужно поговорить с отделом инженерного обеспечения.

— Пункт три. Вас, ребята, перекупает «Баско»?

— Подробности этой сделки хранятся в тайне, — заявил забальзамированный тип с выцветшими глазами.

— Не совсем, — отозвался я.

Еще один бонза (с эрекцией) неловко заелозил на стуле.

— К чему вы клоните?

Я присвистнул.

— Покупка акций лицами, обладающими конфиденциальной информацией, малыш. Первейший запрет Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям.

Правду сказать, последнее я придумал по ходу. Но я знал, что подобная передача акций имеет место. Она всегда имеет место. А этих типов до чертиков напугает сама мысль о том, что у нас есть шанс натравить на них КЦБ.

— Хотелось бы знать, мистер Тейлор, нельзя ли и мне внести пункт в повестку дня, — спросил улыбчивый яппи. — Наверняка у него где-то стоит яхта класса IV, и вообще он слишком много времени проводит на тренажере «Наутилус».