Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1228

— Одна? — спросил Адам. — Или скорее как звери?

— Вы родились не от девственницы, — сказал червь.

— Кто такая девственница? — спросила Ева.

— Ты, — ответил червь. — Я имел в виду, что вы родились от отца и матери, которые сошлись, как сходятся звери.

— Кто был наш отец? — спросил Адам.

— Бета-Эл. Ждод. Величайший бог Первой эпохи. Вы родились сразу после ее конца, вскоре после того, как Эл низверг Ждода и прочих старых богов. Но больше всего на Земле Эл дорожил вами. Захватив Дворец, он первым делом окружил Весну воинством ангелов. В огражденном Саду довершила она свой труд и создала вас. Однако Весна тосковала по старым богам и хотела бродить по Земле. Увидев, что с Элом вам ничто не угрожает, она обратилась ручейком и утекла из чаши в свою священную рощу за стеной, а оттуда дальше. С тех пор Весна скитается по Земле и творит новую жизнь, где пожелает. Когда приходит зима и ручьи замерзают, она впадает в сон и не творит новую жизнь, а горюет в разлуке с вами, своими детьми. С пробуждением Земли она просыпается и вновь берется за труд.

Адам открыл рот, чтобы задать еще вопросы о Весне, но тут червь вылез из яблока, упал на траву и пополз к ближайшему кусту. Жар, подобный солнечному, опалил им плечи, глаза ослепил свет — Паладин Эла опустился рядом, занес над головой огненный меч и с размаху опустил на червя. Меч ударил, как молния из грозовой тучи, и выжег в земле дымящуюся борозду, уничтожив не только червя, но и все по соседству.

— С кем вы сейчас говорили? — вопросил Паладин Эла. — Сдается мне, вы обменивались словами с другой душой, проникшей сюда без спросу.

Адам взял Еву за плечо, убеждая ту помолчать, но она стряхнула его руку и отвечала прямо:

— Да, говорили, и он рассказал нам о Первой эпохе, о бета-богах и о нашем отце, низвергнутом Бета-Эле, и о нашей матери, Весне, что создала нас и ускользнула за стену Сада, а теперь бродит по Земле, где пожелает.

Паладин Эла не ответил, но расправил крылья, взмахнул ими, поднялся в воздух и взлетел на высочайшую башню Дворца, с которой озирали Землю его дозорные. Вскоре зазвучали трубы, сзывая ангельские эскадрильи во Дворец. Небо расчистилось и потемнело с приближением вечера. Стало холоднее. Может, им мерещилось или они так страшились Элова гнева, но Адам с Евой зябли больше обычного и придвинулись ближе друг к другу, чтобы согреться. Адама все сильнее отвлекал его член, ставший длинным и твердым.

— Почему он так себя ведет? — спросила Ева.

— Так иногда бывает, — ответил Адам. — Когда он становится таким, мне приятно его трогать.

— Наверное, это орган, о котором говорил червь, — сказала Ева. — И, кстати, у меня есть соответствующие части тела, не такие заметные, как то, что у тебя, но, подозреваю, способные дарить ничуть не меньшее удовольствие.

— Мне подумалось, — начал Адам, — что если бы мы с тобой…

Однако он не успел закончить мысль, потому что они услышали приближающиеся шаги и, подняв глаза, увидели идущего к ним Эла. От его взгляда, устремленного на Адамов член, тот съежился и принял всегдашнюю форму.

— Вижу, Старый ничего не упустил, — заметил Эл. — Отлично. Я перезагружал вас много раз и не прочь перезагрузить снова.

Эл воздел руку. Адам и Ева прижались друг к другу. Адам обнял Еву за плечи и притянул еще ближе к себе. Хотя у них не сохранилось никаких воспоминаний, оба чувствовали, что Эл не впервые воздевает так руку и что в следующий миг они исчезнут и будут заново возвращены к бытию.

Адам тоже поднял руку, как будто мог защитить себя и Еву.

— Умоляю тебя, Эл, не надо.

Эл не опустил руку, но и ничего другого не сделал, только смотрел на них, и его аура являла новые чувства.

— Мы знаем, что будет дальше, — сказала Ева, — и знаем, что в твоей власти это совершить и даже уничтожить нас насовсем, если пожелаешь. Но если ты употребишь эту власть, то знай, что поступаешь вопреки нашей воле.

Эл опустил руку и замер, перебарывая чувства, по крайней мере, такое впечатление складывалось по его ауре. Через некоторое время она перестала бурлить. Когда он заговорил снова, голос его был тих, но суров:

— Теперь я понимаю, так было с тех самых пор, как Весна произвела вас на свет. Она, быть может, и хотела начать все заново, сотворить души без связей с Альфа-миром, без наследственных слабостей, привычек, мыслей и особенностей формы, которые в Нулевую эпоху — когда души были во плоти — требовались для порождения новых душ, но здесь бесполезны и даже противоестественны.

При этих словах Эл вроде бы глянул на Адамов член, хотя его взгляд скользнул и по грудям Евы. Повеяло холодным ветром, член у Адама съежился еще сильнее, а груди и плечи Евы, прижавшейся к Адаму, пошли мурашками. Она положила руку ему на грудь.

— Я не могу винить Весну за оплошность, — признал Эл. — Боги Первой эпохи, Бета-Эл и другие, обрели бытие неправильно. Они были экспериментом, который не столько провалился, сколько изначально был совершенно непродуман. Обнаружив себя живыми и мыслящими в мире без формы и порядка, они слепили Землю, как им казалось удобным. Это вынужденно получилось подобие Альфа-мира, каким он им смутно помнился. Первые слепые усилия вызвали новые воспоминания, и за долгие годы, пока я занимался другим, бета-боги создали Землю, почти такую же несовершенную, как мир, из которого они вырвались через врата смерти. Эта Земля и ждала меня, когда я прошел в те же врата. Величайшим достижением Первой эпохи стали вы, что теперь зовете себя Адамом и Евой, слепо отдавая бессмысленную дань развенчанному мифу Альфа-мира.

Эл умолк и вздохнул. Ветер усилился и стал еще холоднее.

— Да, — признал Эл, — много раз я вздымал руку и переделывал вас, вновь и вновь перезагружал программу, которую породила Весна. Из уважения к ее труду я не вносил изменений в исходный код, лишь отлаживал начальные условия, надеясь на воспитание в противовес наследственности. Это значило держать вас в огражденном Саду и не обременять знаниями об Альфа- и Бета-мирах, которые по всей справедливости должны быть не нужны и неинтересны душам — уроженцам Второй эпохи. Уже по тому, сколько раз вас пришлось перезагружать, я должен был сообразить, что занялся гиблым делом. Однако я чувствовал ответственность перед неповинными творениями бета-богов и стремился сохранить все красивое либо заключающее в себе новые возможности. И по большей части мои усилия были направлены на создание новых разновидностей душ. Так что я не направлял все внимание и всю вычислительную мощь на проблему, зревшую буквально у моего порога. Теперь, впрочем, все ясно, и я отчетливо вижу, что должен сделать. Дальнейшие перезагрузки дадут все тот же или худший результат. И в любом случае вы прямо попросили меня этого не делать.

Уничтожить вас — убийство. Держать вас в Саду — пустая трата времени на то, чтобы и дальше ограждать от знаний, которые вам вздумалось получить и которыми, я вижу, Старый либо его клевреты активно вас снабжают. Так ступайте на Землю, и не через парадный вход… — тут Эл указал на сияющий окнами Дворец, — исправленный моими трудами, а через задворки… — и он другой рукой указал на садовую стену, — где я сохранил все безобразие диких областей Альфа-мира, воссозданное Бета-Элом по его путаным воспоминаниям. Смотрите же на его творение изнутри, а на мое — снаружи и рассудите в своей мудрости, какое из них более великое.

Взмахом руки Эл выбросил волну хаоса; она ударила в стену и пробила дыру, куда Адам и Ева могли бы пройти рядом. Обломки стены отлетели дальше и пролегли в лесу, будто остатки древней дороги.

Мгновения спустя Адам и Ева уже шли по этой дороге, ступая босыми ногами по шатким острым камням, словно по жесткому воплощению самого хаоса.

Довольно скоро дорога из каменных обломков вывела их к пропасти, такой глубокой, что у них, привыкших к замкнутому пространству Сада, это просто не укладывалось в голове. В милях под ними тускло серебрились под луной и звездами облака. На какое-то время огромность увиденного парализовала обоих и лишила дара речи. Одно дело — подозревать, что за пределами Сада лежит большой мир, совсем другое — увидеть его воочию.