"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1514

— Вот так просто шли и увидели?

— Вот так просто. Решил чуть срезать через камыши, вышел к рыбацким сижам и увидел у самой воды… Нечто вроде тени. Я сперва подумал, что у меня зрение шалит — знаете, как бывает, когда солнце вдруг попадает в глаза? Потом долго чудятся всякие пятна, кляксы… Но этот… эта штука была вполне реальна.

— Как выглядел этот призрак?

— Похож на человека в черном трико. Длинные темные волосы, плащ и… И дудка. Ну, свирель.

— Та-а-ак…

— Он взглянул на меня — тень падала на его лицо, но по тому, куда была повернута его голова, я понял, что он смотрит мне прямо в глаза. Я окликнул его, — что-то вроде «эй, любезный, вы кто таков будете?», но он не ответил. Просто поднес свирель к губам… и стал играть. И я скажу вам, Фигаро, я в жизни не слышал ничего подобного. Музыка была — как нож под ребро.

— В каком смысле?

— Не знаю, как вам сказать… — Король поводил руками в воздухе; на его лице читалась мучительно-напряженная работа мысли. — Как будто это была даже не музыка, а живая эмоция, воспоминания… Нет, не могу объяснить… Знаете, как бывает: идешь по улице, думаешь о какой-то ерунде, и тут вдруг повеет запахом краски… И вспомнишь, как в детстве так же точно пахло у тебя в комнате, когда там красили окна, а ты с приятелями как раз гонял голубей на крыше, а потом измазался как скотина, и уже улыбаешься во весь рот, хотя просто нюхнул краски из малярной лавки… Так вот тогда было так же. Только я не улыбался, а дрожал. Потому что от этой музыки становилось страшно.

— Так. А потом?

— Потом он просто растворился в воздухе… Даже, как мне показалось, не в воздухе, а в воде — расплылся как клякса.

— И?..

— И ничего. Пошел я в усадьбу — жрать хотелось как волку.

— И в эту ночь…

— Ничего подобного. Прошло недели две, прежде чем я увидел свой первый… кошмар. И, скажу вам, Фигаро, это было ужасно. И с тех пор повторяется каждую ночь. Моя башка уже на пределе, так что… — Король пожал плечами. — Алхимики с магистрами уже были, теперь вся надежда на вас.

— Хм… А вы могли бы описать эти сны? Хотя бы один?

Тут король задумался. Думал он долго, теребя волосы и меряя шагами пространство у камина. Затем сказал:

— Знаете, Фигаро, мы, короли, иногда вынуждены принимать тяжелые решения, за которые потом, чисто по-человечески, нам бывает стыдно. Если у тебя есть сердце, то нельзя быть просто частью государственно машины и ни разу ни о чем не пожалеть… Так вот: во сне ко мне приходят люди, которых я… Отправил на плаху, подставил, прикрывая свой зад, унизил, в общем, все те, у кого есть или мог бы быть на меня зуб. Во сне они… Не то, чтобы прямо мучают меня, нет. Просто говорят разные вещи… Но суть не в том, что они делают, а в том, что я при это испытываю. Как будто мой мозг медленно поджаривают на гриле. Не дай бог вам такое пережить, господин следователь. Врагу не пожелаешь…

Он сел, а точнее, упал на стул, извлек из кармана портсигар и достал из золотой коробочки… леденец, который тут же сунул в рот и принялся сосредоточенно грызть. Похоже, рассказ короля был окончен.

Тогда поднялась Мари Воронцова. Ее лицо — тонкое и красивое, в свете камина казалось восковой маской, плавящейся в адском огне. Она тихо прочистила горло и сказала:

— Я живу с этим уже пять лет. Я тоже приехала сюда осенью… Не люблю охоту, но здешняя природа… Она умиротворяет. Это прекрасные места, прекрасные, несмотря ни на что… В тот вечер — со мной это тоже случилось вечером, на закате, я гуляла по берегу пруда… Знаете, Фигаро, тут у них есть лебеди — прекрасные белые лебеди, я их просто обожаю. Бросаю им хлеб, а они подплывают к самому берегу… — Она достала платок и промокнула покрасневшие глаза. — Но в тот вечер я не увидела ни одного. Зато увидела его.

Она вздрогнула.

— Он стоял на берегу — молодой парень в черном… Как там сказали Их Величество?.. В трико? Я бы назвала это, скорее, комбинезоном. Длинные волосы перевязанные широкой черной лентой, прекрасные карие глаза… И свирель, эта проклятая свирель. Я тогда и подумать не могла, что передо мной призрак. Улыбнулась, поздоровалась, но он не ответил. Просто поднес свирель к губам и начал играть… И это было так ужасно и так прекрасно — все сразу — что я, кажется, потеряла на время сознание. Потому что когда я пришла в себя, его уже не было — только по воде плыла широкая черная лента…

Я вернулась в усадьбу. Почему-то мне стало не по себе, и я принялась паковать вещи, но было уже поздно уезжать в этот день. Я легла спать, но… Это был не сон, о нет, господин следователь. Это был кошмар, такой кошмар, о котором мне страшно даже говорить. Но я вынуждена переживать его каждую ночь. Каждую ночь! И я не знаю, на сколько меня еще хватит. Уже три месяца я думаю о самоубийстве и с каждым днем этот вариант кажется мне все более милосердным.

— Вы не хотите описать свои кошмары, Мари? — мягко спросил Фигаро, но она лишь отрицательно покачала головой.

— Ладно. Пусть будет так… Садитесь ближе к камину и выпейте, наконец — вы вся дрожите… Кто следующий?

Встал генерал. Он долго молчал, теребя свой орден и словно к чему-то прислушиваясь, а затем решительно сказал.

— Шесть лет назад. У меня все было весной, вот как сейчас. Я рыбачил — люблю рыбалку, особенно по утрам, до восхода. И у меня, кстати, клевало. Солнце уже почти встало, и тогда я увидел этот… Ну, призрак. Он стоял далеко — подробностей я не разглядел, но дудка у него была, это точно. Потому что он стал на ней играть, а потом пропал — как сквозь землю провалился.

— Вы… э-э-э… почувствовали что-нибудь, когда он играл?

— Почувствовал? — Генерал поджал губы. — Не знаю, но на душе стало как-то муторно, это да. Но ничего такого. Я знаю, что эти… ну, призраки… Что они пугают. Я видел в своей жизни парочку. Так там было похоже. Но ничего сверх того.

— Так, ясно. А потом?

— Да ничего. Рыбачил дальше. И все было в порядке. И еще месяца три все было в порядке, а потом… ух! Я, скажу вам, господин следователь, человек служивый, страхом обделенный. Нельзя в нашем деле бояться. Так в жизни я и не боюсь ничего, зато во снах… Во снах со мной такое творится, что хоть в петлю головой — тут мамзель Воронцова правильно сказала. Так что ежели поможете, я за вас кому хошь глотку порву — вот этими руками… А, кстати, вопрос можно?

— Спрашивайте, конечно.

— Вы это… как его… магистр-колдун? Академик?

— Нет, — Фигаро удивился, — с чего вы взяли?

— Да так… — Штернберг нахмурился. — Думаю я просто: потяните вы этого дудельщика проклятого, али нет.

— Постараюсь. Но обещать ничего пока не могу. Моя квалификация, если что, отлов нашкодивших колдунишек средней руки и домовых… Разных, хм, размеров… Подробности снов расскажите?

Генерал смутился.

— И рассказал бы, а не могу, господин следователь! Оно ведь как — присяга у меня! Не могу некоторые вещи разглашать! А тут, во снах, как раз такая тема и подруливает — военная! Случай один у меня был… Эх, не могу! Присяга, подпись, военная тайна!.. Вы уж извините, — потупился он, разводя руками, — служба.

— Ничего-ничего, господин генерал. Сами люди служивые, понимаем… — Фигаро что-то черкнул в блокнотике и поднял глаза. — Еще желающие есть?

Тогда со стула поднялся Клерамбо. Молодой человек замер на фоне камина, опустил голову на грудь, сложив руки в молитвенном жесте, а затем глухим голосом произнес:

— Это было осенью, десять лет тому назад. Я приехал в эти края насладиться одиночеством и, быть может, найти новые мелодии для моей лиры, но судьбе было угодно распорядиться иначе… Дождливым серым днем я прогуливался по холмам; мне было холодно и страшно в этой дикой пустыне. Я молил Судьбу даровать мне знак, уверивший меня в том, что моя Муза не покинула меня, но, должно быть, в тот день сам Дьявол перехватил мои мольбы на полпути к небесам. Потому что вскоре я встретил человека.

Он стоял на холме и явно ждал меня: юноша в черных одеждах, демон с горящим взором! — Клерамбо содрогнулся. — Он протянул ко мне руки и, похоже, хотел что-то сказать, но его мертвые уста не издали ни звука! Тогда он поднял свою дьявольскую свирель и… Силы небесные, моя душа разлетелась на тысячи мелких осколков! Все, кого я любил, все, кто ненавидел меня, явились ко мне и кричали: «Зачем?! Зачем ты сделал это с нами?! Все обиды, все зло, что я принес людям, казалось, сторицей возвращаются ко мне!.. И с тех пор каждую ночь они настигают меня снова и снова, мучая и сминая мою душу! И потому я прошу, — нет! — я требую защиты!»