"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 959

Городские кварталы за окнами автомобиля закончились, и теперь машина летела по старинной дороге из обожжённого кирпича в сторону закрытого городка, о котором среди жителей Катушшаша ходили самые невероятные слухи. Говорили, что туда постоянно сгоняют пленных и преступников, приговорённых к каторжным работам, что они там строят какие-то невероятно огромные подземные лабиринты, что именно здесь, как только линия фронта отодвинется достаточно далеко на север, будет воздвигнута новая резиденция Императора. Впрочем, колонн пленных и осуждённых никто не видел. А если кто-то и видел, то молчит. Кому хочется привлекать к себе лишнее внимание Ночной Стражи и Службы Общественного Спокойствия…

Сквозь лобовое стекло Флора разглядела, как солдаты торопливо поднимают шлагбаум, не дожидаясь, когда машина приблизится. Авто, не сбавляя скорости, промчалось мимо пропускного пункта, подняв тучу рыжей пыли. В окнах начали мелькать новенькие бараки, окрашенные в грязно-зелёный цвет, позиции зенитных картечниц, обложенные мешками с песком, и бетонные дзоты с узкими амбразурами. Между строениями мелькали солдаты, офицеры и гражданские служащие в серой униформе.

– Никогда здесь не была? – поинтересовался Великий саган.

– Нет, – коротко ответила Флора.

– Когда-нибудь здесь будет столица мира, – многозначительно заявил Нимруд. – А теперь посмотри вперёд.

Она глянула сквозь лобовое стекло и увидела, что над высоченной бетонной стеной возвышается край серебристого купола, как будто там от посторонних глаз скрыт циклопических размеров павильон. Когда стена стала ближе и невиданное сооружение скрылось за ней, до Флоры дошло, что это и был «Владыка небес», тот самый гигантский дирижабль, на котором ей предстоит совершить путешествие на север.

– Сколько времени займёт перелёт? – спросила Флора, которой вдруг стало немного не по себе от перспективы подняться в небо.

– Раньше никогда не летала? – вместо того чтобы ответить, участливо поинтересовался Нимруд и, дождавшись её кивка, добавил: – К этому быстро привыкаешь. Сначала, конечно, страшновато. Война всё-таки. Ну, ничего. Когда мы окажемся в зоне действия вражеской авиации, уже стемнеет, а на рассвете прибудем на место. Так что нет причины волноваться.

Ворота в стене были открыты, и часовые лишь приветствовали поклоном проносящийся мимо них автомобиль, который вскоре подкатил к трапу. Услужливый Ишо первым выскочил из авто, чтобы подать руку Флоре и сопроводить её к месту посадки, но Великий саган с удивительным для его возраста проворством настиг своего помощника, оттеснил от дамы и приказал ему немедленно убираться.

Гондола размером в три железнодорожных вагона висела в шести локтях над землёй, а серебристая каплевидная оболочка дирижабля, закрывала полнеба. Флора, глядя на неё, не могла отделаться от ощущения, что эта гигантская конструкция вот-вот свалится вниз и в лепёшку раздавит всех, кто имеет неосторожность под ней находиться.

– Прошу поторопиться! – В дверях гондолы на верхней ступеньке трапа стоял человек в белом мундире и с рупором. – Кого не будет на борту через две минуты, тот считается опоздавшим. Ваше Высокопревосходительство, все ваши писари уже разбрелись по каютам, но, если вы не поторопите свою дамочку, я и их выкину как бесполезный груз.

– Давай-ка, милая, поднимайся. – Нимруд подтолкнул её к трапу и, едва не прижимаясь к её спине, последовал за ней.

– Рад приветствовать! – Человек в белом мундире моментально сменил тон, как только имперский гражданский наместник и Флора поднялись наверх. – Визит вежливости я нанесу вам позже, а пока стюард проводит вас в вашу каюту. И не вздумайте оттуда выходить, пока мы не наберём полётную высоту.

– Да! Поторопимся! Привет тебе, рабб-илпа. – Похоже, и Великому сагану не терпелось занять своё законное место на борту. – Не надо стюарда. Моя каюта – прежняя?

– Как просили… – величественно произнёс капитан и неторопливым шагом двинулся в носовую часть гондолы, где, видимо, располагался капитанский мостик.

Стюард, явно затаивший обиду на то, что самые уважаемые пассажиры не нуждаются в его услугах, всё-таки засеменил впереди и, распахнув дверь каюты в самом конце коридора, замер в поклоне, до последнего момента не теряя слабую надежду на чаевые.

– Проходи, Флора. Проходи, девочка, – продолжал торопить её Нимруд, жестом приказывая стюарду убираться. – Моя дверь налево, твоя – направо, а прямо – в душ. Я часочек отдохну, а ты пока посмотри новые наряды и смой с себя пыль Катушшаша. Там благовония всякие приготовлены. В общем, ни в чём себе не отказывай. – Он мерзко хихикнул, скрылся за своей дверью и, судя по звуку, сразу же повалился на лежанку.

Больше всего она боялась, что в итоге они окажутся в одном помещении с этим прилипчивым старикашкой, и сейчас испытала несказанное облегчение, оказавшись в отдельном тесном боксе, где есть откидная полка, мягкий табурет, обитый малиновым бархатом и намертво привинченный к полу. А ещё здесь был столик у овального окна, за которым торчала одна из шести причальных мачт. Но в окно смотреть было некогда. Всё её внимание привлекли наряды, аккуратно разложенные на спальней полке, а вдоль стеночки выстроилась шеренга туфель, сапожек и сандалий – не меньше дюжины пар. Но первыми в глаза бросились длинное чёрное шёлковое платье и широкополая шляпа того же цвета с вуалью. Всё правильно. Вдове героя следует присутствовать на церемонии в трауре. Только непонятно, почему у платья с такой глубокий вырез и такой длинный разрез. Здесь же было несколько комплектов кружевного нижнего белья, прозрачная ночная накидка и дюжина пар новомодных растягивающихся чулок, красоваться в которых могли позволить себе только богатенькие столичные красотки. Торговцы привозили их и в Катушшаш, но за такую роскошь надо было отдать половину среднего месячного жалованья рядовой труженицы. Флоре было стыдно признаться в этом даже себе самой, но ей непреодолимо захотелось увидеть себя во всём этом великолепии. И в этот момент пол под ногами качнулся, а причальная мачта в окне поползла вниз. Всё…

Полёт в неизвестность, сулящий новые испытания, начался с приступа страха. Шутка ли – впервые в жизни оторваться от земли. Она уселась на лежанку, обеими руками схватившись за край стола, с ужасом наблюдая, как вершина причальной мачты теряется из виду. Ещё хуже было от того, что на борту этого чуда техники, кроме неё, находятся десятки людей, и наверняка никто из них не испытывает такого страха. А ещё собиралась пожертвовать собой!.. Отдать жизнь за слово правды… Нет, не годится в герои бывший доцент Флора Озирис. В старшие лекторы-делопроизводители годится, а в герои – нет. Для всего годится слабая женщина в этом мире, только не в герои…

Постепенно, когда дирижабль поднялся к облакам, качка улеглась, и она почувствовала себя немного лучше. Страх не исчез, но постепенно она заставила себя противостоять ему. В конце концов, полёт – это нормально. Это не тирания. Это не произвол. Это не жестокость. Это не глупость. Это не то, чего стоит бояться. Первый аэроплан поднялся в небо незадолго до её рождения, а теперь тысячи людей ежедневно преодолевают расстояния по воздуху и даже воюют в небе. Если не преодолеть хотя бы этот страх, о том, чтобы совершить что-либо действительно значимое, не стоит и мечтать. Она решительно поднялась, заглянула в окно, где в туманной дымке таял горизонт, и начала стягивать с себя платье. Раздевшись донага, осторожно приоткрыла дверь и, убедившись, что в тамбуре никого нет, нырнула в душевую кабинку. Если страх не уходит сам, то его следует смыть. Здесь хотя бы нет иллюминатора, и можно представить себе, что находишься на твёрдой земле, что нет никакого риска свалиться вместе со всей этой грандиозной конструкцией с невообразимой высоты. Зато здесь было зеркало во всю стенку. Прежде чем включить воду, она внимательно рассмотрела своё тело и даже несколько удивилась, насколько хорошо ей удалось сохраниться. Грудь не обвисла, кожа, хоть и бледновата, но остаётся упругой, талия как у юной девушки, и только сеточка мелких морщинок у глаз и краешков губ выдаёт возраст. А что… Жизнь до последнего времени была хоть и непростой, но относительно спокойной, и никаких излишеств она себе позволить не могла. Почему только никто раньше не рисковал к ней подступиться? А может, она просто не замечала знаков внимания со стороны коллег. Больше-то ни с кем и не случалось общаться все эти годы. Кроме студентов, но они не в счёт…