Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1648

— Минуточку, пожалуйста, — сказал Сато и стал нажимать на кнопки своего телефона.

Все опять переменилось. Внезапно наступила ночь, на темной улице тремя этажами ниже творилось столпотворение. Точка, с которой велась съемка, была выбрана идеально (камера, вероятно, находилась на наружной стене здания, под крышей), и при этом вестибулярный аппарат Ника отреагировал так, будто его неожиданно перенесли выше и правее. Наружные камеры работали в режиме ночного видения, и изображение мерцало зеленоватым светом, а фары проезжавших мимо машин превращались в нечеткие полосатые бело-зеленые капли. Лица тех, кто покидал вечеринку до прибытия полиции, были видны вполне отчетливо, хотя звук требовалось отфильтровать и очистить, чтобы вычленить из отдаленного шума отдельные голоса.

Ник узнал пожилого лысого ученого мужа из Наропы. Тому, похоже, было холодновато в одеянии из тонкой хлопчатобумажной ткани и веревочных сандалиях — он бегом припустил к ждавшему его фургону. Следом поспешали четверо или пятеро его приверженцев, включая Дерека — как его там? — с копной соломенных волос, у которых Кэйго брал интервью за день до смерти.

«Дерек Дин, — подумал Ник. — Этого типа звали Дерек Дин. Черт, интересно, мой паспорт еще действителен? Он понадобится, если придется ехать в Боулдер и заново его допрашивать».

На Уази-стрит вовсю завывали сирены, и теперь в потоке людей, желающих поскорее покинуть вечеринку, возникла какая-то неприличная мешанина.

Вот бывший израильский поэт Дэнни Оз направляется к машине вместе с Делроем Ниггером Брауном. Какого хрена этим двоим нужно друг от друга?

Вспомнив, что Делрой был крупным наркоторговцем в районе ЛоДо, Ник решил, что в этом, возможно, и заключается ответ. Патрульные машины теперь прибывали с противоположных сторон. Увидев белые пятна лиц, Ник узнал нескольких патрульных, чьи не вполне разборчивые протоколы были подшиты первыми в будущее дело об убийстве К. Накамуры. Ник увидел почти все, что хотел увидеть, но не снимал очков, пока не прибыли первые кареты скорой помощи и фельдшеры не выскочили из них с сумасшедшей — зачем-то — скоростью.

— Я получу назад мой пистолет? — спросил Ник, продолжая просматривать запись.

— Мне очень жаль, — сказал Сато. — Того оружия, что вы принесли во флэшпещеру, больше не существует. Но я уверен, что у вас есть кое-что дома, в молле.

— А что насчет налички, которая была при мне?

— Мне очень жаль, — повторил Сато. — Эти деньги пришлось оставить владельцу для покрытия ущерба или расходов на лечение его вышибалы.

— Ну по крайней мере, ампулы с флэшбэком, что я принес, у вас сохранились? — спросил Ник, чувствуя, как злость с новой силой разгорается в нем. Если бы Сато опять, на манер мистера Мото, сказал «мне очень жаль», то Ник был готов вцепиться ему в глотку.

— Нет, незаконный наркотик также остался там, — сказал Сато.

— Что ж, «незаконный наркотик» мне понадобится… если вы хотите, чтобы я сегодня приступил к допросам, — отрезал Ник.

— Кого вы хотите допросить сегодня, Боттом-сан?

— В первую очередь Оза, писателя. Но я хочу подготовиться к этой плодовой мушке из Боулдера, Дереку Дину, а еще заглянуть к своему старому приятелю Делрою на «Курс-филд». Три часа там, плюс два-три часа сеанса — на изучение самого дела…

— Сегодня вам будут предоставлены четыре получасовые ампулы, — сказал Сато. — И конечно, полный видеоотчет плюс цифровая реконструкция, которые прямо сейчас загружаются на ваш телефон.

Проглотив злость, Ник поднял руку, чтобы снять очки, но замер на месте.

— Остановите запись! — прокричал он. — Назад немного… нет, вперед чуть-чуть… опять назад… так! Стоп!

Сато снова надел очки.

— Что такое, Боттом-сан?

Прибыла еще одна патрульная машина, а за ней неприметная «вольта» Го-Мо с двумя дежурными детективами в штатском — Кендлом и Стерджисом. Машины, прежде припаркованные у бордюра, заезжали на широкий тротуар, чтобы освободить место для всевозможных служебных автомобилей, а потом их вообще намертво заперли со всех сторон. Некоторые убегали по тротуару до начала допросов и установления свидетелей.

Но Ник смотрел не на это. Внимание его было приковано к раздвоенному белому пятнышку — к голове и предплечью, что появились над крышей машины, припаркованной в полуквартале к востоку. Нижнюю часть лица скрывали предплечье и крыша машины, волосы терялись в темноте, а туловища увидеть было просто нельзя.

«Дара», — подумал Ник, и на секунду у него в буквальном смысле закружилась голова.

Что, черт возьми, его жене нужно было там в ту ночь? Нет, это невозможно.

— Сато… чуть вперед. Стоп. Еще чуть-чуть. Стоп. Назад…

— Вы кого-то увидели, Боттом-сан?

Ник вспомнил свою магистерскую диссертацию и услышал давно забытый голос профессора, объяснявшего, что пять с лишним миллионов лет эволюции довели до совершенства способность Homo sapiens выделять человеческие лица, невзирая на все маскировки и уловки, из окружающей среды. Самым большим врагом человека, утверждал профессор, всегда был человек, и мы обрели способность видеть лица других даже в самых визуально загроможденных и плохо освещенных местах — видеть куда четче, чем можно предположить. Первое, что учится выделять из окружающей среды ребенок, — это лицо своей матери, а еще конкретнее — глаза и улыбку.

Ник не видел ни глаз, ни улыбки человека вдали: только неясное пятно — лоб, да нечто удлиненное, белого цвета — руку, выходящую из темного рукава и лежащую на крыше машины. Но он был уверен, что это его жена.

Дара?

Он испытывал тошноту и смятение. Первой мыслью было броситься на Сато, ошеломить этого громилу одним только натиском, завладеть его пистолетом, приставить ствол к голове японца, пока тот не признается, что делал здесь, и не скажет, зачем.

Зачем им понадобилось изготовлять это туманное изображение Дары и внедрять его в видео?

Чтобы вовлечь Ника в расследование. Чтобы втянуть его лично в это дело. Или чтобы каким-то образом подставить его?

— Прокрутите это еще раз… пожалуйста, — попросил Ник.

Лоб опустился и исчез из виду. Был ли там еще один человек в тени рядом с Дарой — или только тени тех, кто спешил мимо нее с вечеринки? Неясные силуэты двигались по тротуару на восток и исчезали из виду. Ник даже не мог понять, мужчины это или женщины. Головная боль возобновилась, и теперь к ней добавилось головокружение от очков, что усилило тошноту. Можно ли было увеличить первое застывшее изображение? Не исключено. Только, похоже, в этой записи уже был достигнут максимум разрешающей способности — для такого расстояния и при таком слабом освещении. Разве что попробовать подсоединить очки и телефон к дисплеям высокого разрешения у себя дома?

Ник снял очки и сунул в карман.

— Ничего. Думал, увидел кое-кого… но нет, показалось. Я устал. Мне нужно отдохнуть, а потом пофлэшбэчить на допросы и документы.

— Вы можете взять электрическую «хонду», — сказал Сато, направляясь из библиотеки в прихожую.

— Чтобы вы опять могли выпендриться, улетая на вашем «сасаяки-томбо»?

Сато покачал своей большой головой.

— Я думал вызвать такси.

— Не нужна мне ваша чертова электрическая «хонда», Хидэки-сан.

— Мистер Накамура решил, что она надежнее вашего автомобиля, и для проведения…

— Я сказал, не нужна мне ваша гребаная «хонда»! — закричал Ник. В голове у него стучали молоты, а от крика стало только хуже. — Если хотите, можете подвезти меня домой, но ездить я буду на своей машине.

— Как хотите, — сказал Сато и жестом пригласил Ника пройти вперед. Вдвоем они спустились по широкой лестнице. Сато открыл нижнюю дверь, и оба молча прошли через холодные, пустые комнаты. Снаружи Сато передал металлический — не электронный — ключ от наружной двери одному из двух японцев, стоявших в ожидании. По-прежнему шел дождь.

Прежде чем сесть в «хонду», Ник посмотрел вдоль улицы, на восток, словно Дара все еще могла стоять там.