Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1192

– Том сказал, что в двигательном отсеке имеются два длинных тайника, – сообщил Хемингуэй. – Остались от времен контрабанды спиртного. Мы можем спрятать там „ninos“, гранаты и одну из винтовок „браунинг“.

– Вы берете с собой „браунинг“? – спросил я. – Зачем?

– На тот случай, если мы ввяжемся в бой с подлодкой, – ответил писатель.

– Если мы ввяжемся в бой с подлодкой, нас уже ничто не спасет, – сказал я.

После обеда в понедельник, воспользовавшись ключом Шлегеля, я за несколько минут расшифровал цифровую радиограмму, перехваченную во время нашего продолжительного похода. Первым делом я выписал текст в том порядке, какого принял: q-f-i-e-n/w-u-w-s-y/d-y-r-q-q/t-e-o-i-o/w-q-e-w-x-d/d-t-u-w-p/ c-m-b-x-x/

Затем я написал над текстом повторяющийся ключ:

3141592314159231415923141592314159

qfienwuwsydyrqqteoiowqewxddtuwpcmb

Я не стал спрашивать Шлегея, в каком направлении отсчитывать буквы – вверх или вниз по алфавиту, – но вариантов было всего два, и в процессе расшифровки я быстро определил, что ключ смещает каждую букву вверх на количество позиций, указанное написанной над ней цифрой, а значит, я должен „спускаться“ на столько же букв вниз. Так, три позиции вверх от „q“ дало мне „п“, одна над „f“ – „е“, четыре над „i“ – еще одно „е“, и так далее. Я отбросил две „х“, заполнявшие последние места в заключительной пятерке символов.

Теперь послание выглядело так:

НУЖНЫ ИНСТРУКЦИИ И ДЕНЬГИ КОЛУМБИЯ И ради этого Шлегель принял мучения, а я утратил остатки чести и достоинства.

Однако кое-какую информацию я все же получил. Во-первых, если верить Шлегелю – а я думал, что он рассказал мне все, что знал, – то это сообщение было передано в Гамбург через радиста „Южного креста“. Далее, капитан и экипаж, вероятно, не знали, что эти радиограммы посылаются их коротковолновым передатчиком. Вдобавок я получил подтверждение словам Шлегеля, будто бы на Кубе действует группа ликвидаторов СД из двух человек – Колумбия и некий Панама.

Тот самый Панама, который, по утверждению Шлегеля, был связан с операцией Хемингуэя. А его напарник, Колумбия, требовал денег и инструкций.

Кто он, этот Панама? Кто связан с „Хитрым делом“ достаточно тесно, чтобы получать надежные сведения о нем? Разумеется, Дельгадо, ведь вся моя информация шла через него.

Уинстон Гест? Доктор Сотолонго сказал, что, по его мнению, Гест – британский агент. Что мешает ему быть двойным агентом и работать на немцев? Но мне было трудно представить порывистого, доброжелательного Волфера в роли убийцы из СД. Сам доктор Сотолонго отказывался присоединиться к команде Хемингуэя, но знал об операциях „Хитрого дела“ вполне достаточно, чтобы служить источником сведений. Кто еще?

Один из басков? Синдбад, Пэтчи или Роберто Геррера? Черный священник? Кто-нибудь из слуг Хемингуэя, внедрившийся в его окружение много лет тому назад и все это время живший в условиях глубокой конспирации? Я видывал и не такое.

Разумеется, этот человек необязательно должен принадлежать к числу близких Хемингуэя. В „Хитром деле“ участвовали более двадцати оперативников, а мер безопасности мы не предпринимали. Убийцей мог оказаться любой швейцар, официант, бродяга или собутыльник Хемингуэя, которого он привлек к своей смехотворной затее.

Вполне вероятно, под кличкой Панама скрывается лейтенант Мальдонадо, который мог подкупить кого-нибудь из людей Хемингуэя деньгами, полученными от немцев. В таком варианте Панама мог поставлять Бекеру свежую информацию, не принимая непосредственного участия в повседневных операциях „Хитрого дела“. К тому же мы знали, что Мальдонадо убивал людей Он мог предложить свои услуги Германии и обучиться приемам и тактике ликвидационных групп.

Но Мальдонадо не был арийцем. А СД очень тщательно подбирало своих хладнокровных душегубов.

Колумбией мог оказаться сам гауптштурмфюрер Бекер.

Но Шлегель утверждал, что Бекер получает сведения от обоих ликвидаторов. Если толстяк сказал правду, куда более разумным выглядело предположение о том, что наш приятель Иоганн Зигфрид Бекер возглавляет кубинскую операцию „Ворон“, а Колумбия – другой человек, которого я, вполне возможно, никогда не видел и о котором ничего не слышал.

Двое убийц из РСХА СД АМТ VI ждут инструкций, ждут, когда их спустят с поводка, ждут приказа из Гамбурга или Берлина настичь свою жертву или жертв.

Кто же их жертва?

До сих пор мы имели два трупа: Кохлера, бывшего радиста „Южного креста“, и несчастного Сантьяго. У обоих были перерезаны глотки. Казалось вероятным, что Кохлера убил Мальдонадо, а мальчик следил за ним за день до своей гибели.

Может быть, в данном случае СД пренебрегло своими расовыми предпочтениями.

Наконец, был еще один фактор, который – я надеялся на это – оправдывал мучения, выпавшие на долю Шлегеля.

Если по возвращении в Рио он не связался с Бекером – а Шлегель вряд ли захочет рассказывать о допросе и признаваться в том, что выдал агентов СД. – то Бекер и его ликвидаторы полагают, что их цифровой код не раскрыт. По меньшей мере несколько дней мы сможем перехватывать и расшифровывать их секретные радиограммы.

„Несколько дней – все, что нам нужно“, – подумал я.

В этот самый миг во флигель ворвалась Мария. Ее глаза были широко распахнуты от ужаса, голос дрожал так сильно, что я едва разбирал ее слова.

– Хосе, Хосе, он здесь! Он пришел за мной! Он пришел, чтобы убить меня!

– Успокойся! – Я схватил ее за плечи и встряхнул, чтобы она перестала закатывать глаза и дышать, словно загнанная лошадь. – О ком ты говоришь?

– О лейтенанте Мальдонадо, – выдохнула девушка. – О Бешеном жеребце. Он в главном доме. Он приехал, чтобы забрать меня!

В последнее время я держал свой пистолет за поясом.

Я хотел дать его Марии на то время, пока пробуду в главном Доме, но мне не улыбалось столкнуться с Мальдонадо невооруженным. Я вышел в спальню флигеля и взял с ночного столика „люгер“ Шлегеля.

Втолкнув Марию в ванную, я сунул ей пистолет, вложил в рукоятку обойму 9-миллиметровых патронов, дослал один в ствол и снял предохранитель.

– Оставайся здесь, – велел я. – Запри дверь. Если Мальдонадо или другой чужак попытается войти, наведи на него пистолет и нажми спусковой крючок. Но, прежде чем стрелять, убедись, что это не я и не Хемингуэй.

Мария негромко всхлипывала.

– Хосе, я не знаю, как пользоваться таким…

– Просто наведи пистолет и нажми спуск, если перед тобой окажется враг, – сказал я. – Но сначала убедись наверняка, что это действительно враг.

Я вышел из ванной и ждал у двери, пока Мария не заперла ее. Потом я отправился в главную усадьбу.

Еще никогда я не видел Хемингуэя таким разгневанным, даже в тот день, когда мы подрались. Он стоял в дверях, преграждая путь Мальдонадо и еще трем кубинцам в форме. От, его лица отхлынула кровь, губы побелели, он стискивал кулаки с такой силой, что я невольно поморщился, увидев, как костяшки его пальцев то краснеют, то белеют.

– Сеньор Хемингуэй, – говорил лейтенант, мельком посмотрев на меня, когда я появился из-за спины писателя, и более не уделяя внимания моей персоне, – мы приносим извинения за то, что вторгаемся…

– Никакого вторжения не будет, – бросил Хемингуэй. – Вы не войдете в этот дом.

– К сожалению, мы обязаны это сделать, дон Эрнесто, – сказал Мальдонадо. – Мы облечены соответствующими полномочиями. К нам поступили данные о том, что в этом районе находится некая молодая женщина, подозреваемая в убийстве, и мы осматриваем все дома, в которых она может…

– Вы не будете осматривать этот дом, – перебил его Хемингуэй.

Их препирательства все больше смахивали на комедию.

Мальдонадо говорил на английском, которого, вероятнее всего, не понимали его подчиненные. Хемингуэй отвечал официальным тоном по-испански. Всякий раз, когда он давал отпор Бешеному жеребцу, брови трех полицейских от изумления приподнимались чуть выше прежнего.