Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1140

– Какие именно поручения? – спросил я.

– Убивает людей, – ответил Хемингуэй. – Он получает распоряжения от майора Хуана Эммануэля Паче Гарсии по кличке Хуанито, Свидетель Иеговы. Гарсия – большая шишка в Национальной полиции. Он приказывает ликвидировать людей. Порой он делает это, чтобы оказать любезность местным политикам или дружественным агентствам.

– Каким агентствам?

Хемингуэй посмотрел на меня.

– Например, местному отделению ФБР. – Он вновь повернулся к трупу и вздохнул. – Мальдонадо убил одного из моих молодых друзей.

Я ждал. Если человек заговорил о таком, он непременно выскажется до конца.

– Гвидо Перес, – произнес писатель. – Он был славным мальчишкой. Он участвовал в наших ракетных атаках на усадьбу Франка Стейнхарта. Я учил его боксировать в финке.

– Зачем Мальдонадо его убил?

Хемингуэй пожал плечами.

– Гвидо был вспыльчивым парнем. Он терпеть не мог гаванских головорезов, вроде Бешеного жеребца, и кому-то рассказал о своей ненависти к лейтенанту. Мальдонадо выследил и застрелил его. – Хемингуэй вновь потер подбородок. – Ну, а этот чем ему помешал? – Он указал на труп.

Я посмотрел на часы.

– У нас лишь несколько минут. Разойдется слух, и сюда заявится полиция. Вполне возможно, что расследование будет поручено Мальдонадо.

Хемингуэй кивнул и уселся на корточки, склонившись над записными книжками и документами, лежавшими в лужице крови на ковре.

– Посмотрим, нельзя ли выяснить мотив убийства по его вещам.

Я покачал головой.

– Будь так, Мальдонадо не оставил бы их здесь. – Я подошел к чемоданчику и заглянул внутрь. Там было пусто. – У вас есть нож?

Хемингуэй протянул мне перочинный нож с трехдюймовым лезвием. Я встряхнул чемоданчик и вспорол фальшивое дно. Там лежал блокнот. Он был невелик, примерно пятнадцать на шесть сантиметров. Хемингуэй взял его в руки.

– Какого черта? – произнес он.

Странички блокнота были тонкие, с дырочками у корешка, как бывает у отрывного календаря. Некоторые страницы были расчерчены решеткой с десятью квадратными ячейками в ширину и пять – в высоту. Кое-где попадалась решетка двадцать шесть на четыре, с вытянутыми прямоугольными ячейками. Было видно, что из блокнота вырваны около трети перфорированных страничек.

Решетки были пусты, кроме первой страницы. Вторая ячейка в первой строке, две последние ячейки во второй и пятая ячейка в пятой строке были вычеркнуты. В остальных черной шариковой ручкой был вписан шифр: /h-r-1-s-l/r-i-a-l-u/i-v-g-a-rn/e-r-s-e-d/e-a-f-r-d/d-l-t-r-e/m-1-e-o-e/w-d-a-s-e/o-x-x-x/

– Ну что ж, Лукас, – сказал Хемингуэй, возвращая мне блокнот. – Ты мой официальный консультант. Объясни, что все это значит и что здесь написано.

Я даже не посмотрел на блокнот. Разумеется, я сразу понял, что это такое. Я лихорадочно размышлял, пытаясь сообразить, что сказать писателю. В чем состоит мое задание? Шпионить за Хемингуэем, конечно. Выяснить, зачем он затеял свое дурацкое „Хитрое дело“, доложить директору через Дельгадо и ждать дальнейших распоряжений. Предполагалось, что я буду играть роль консультанта, специалиста по контрразведке. Но обязан ли я снабжать Хемингуэя и его команду достоверными сведениями? Об этом мне ничего не говорили. Очевидно, никому и в голову не приходило, что „Хитрое дело“ столкнется с настоящим заговором.

– Это немецкий шифровальный блокнот, – сказал я. – Такими пользуются в Абвере. Здесь два типа решеток, и ключом к обоим являются книги. Первый тип базируется на первом слове или фразе из книги, которую имеют как отправитель, так и адресат. Второй тип базируется на первых двадцати шести буквах той страницы книги, которая используется в данный день. Текст на первой странице – это, вероятно, самое свежее сообщение, которое он либо получил, либо собирался отправить.

– И что же в нем написано? – спросил Хемингуэй, взяв блокнот и мрачно взирая на него. – Похоже на простейший шифр с подстановкой букв.

– Шифр несложный, – ответил я, – но его практически невозможно разгадать, не зная, какая книга является ключом.

Вдобавок это не просто подстановка букв. Немецкие разведчики отправляют свои сообщения группами по пять символов. Каждая буква представляет свой порядковый номер в алфавите.

– Как это? – Хемингуэй нахмурился.

– Допустим, буква „к“ означает ноль, – сказал я. – А ноль, в свою очередь – другую букву. Например, „е“.

– Вот как?

– Иными словами, вот эта группа… – я указал на /v-ee-1-b/, – означает одиннадцать тысяч пятьсот семнадцать.

Хемингуэй покачал головой.

– Книг с таким количеством страниц не существует.

– Верно, – ответил я. – Следовательно, это не страничный шифр. Некоторые из групп – фальшивые. Каждая последующая передача использует новую страницу. Как правило, ключевое слово шифра – первое на используемой странице книги.

– Какой книги? – спросил Хемингуэй.

Я пожал плечами.

– Любой. Ее могут менять еженедельно либо помесячно.

Для разных типов сообщений могут использовать разные книги.

Хемингуэй взял блокнот и пролистал его пустые страницы.

– Многих страниц не хватает. Где они?

– Их уничтожают после каждой передачи, – объяснил я. – Чаще всего сжигают.

Хемингуэй посмотрел на труп с таким выражением, как будто собирался допросить мертвеца.

– В его удостоверении записано, что он радист.

– Радист первого класса, – добавил я.

– „Южный крест“, – сказал Хемингуэй, засовывая блокнот в карман рубашки. – Используют ли немецкие агенты этот код для связи с субмаринами?

– Иногда, – ответил я.

– Может ли книга или книги, используемые в качестве ключа, находиться на яхте?

– Вполне, – сказал я. – Кохлер должен был иметь их под рукой для расшифровки. Скорее всего, это обычная, общедоступная книга. Из тех, которые часто встретишь в каюте моряка.

Если в этом деле замешан весь экипаж, Кохлер мог хранить ее даже в радиорубке. – Я посмотрел на тело. Глаза мертвеца начали стекленеть. – А может быть, лейтенант Мальдонадо забрал книгу после того, как совершил убийство.

Хемингуэй повернулся к двери.

– Давай увезем отсюда девку, пока не заявился Мальдонадо с дружками и не прикончил ее.

Мы возвращались на ферму в темноте. Всю дорогу Мария без умолку трещала по-испански. Урчание мощного двигателя „Линкольна“ убаюкивало меня, но я заставил себя размышлять, пытаясь осознать случившееся, и вполуха прислушивался к нервной болтовне девицы и вопросам, которые время от времени задавал Хемингуэй.

Все это казалось мне чем-то вроде мелодрамы. Радист той самой роскошной яхты, которую мы видели рядом с немецкой подлодкой, убит лейтенантом Национальной кубинской полиции с нелепой кличкой. Бешеный жеребец – надо же было такое придумать!

Однако шифровальный блокнот был настоящим. Я уже видел такие в шпионских логовах, которые мы вычищали в Мексике и Колумбии. Непременный атрибут абверовского агента. Или, как говорят пунктуальные немцы, „Geheimas ruestungen fuer Vertowenslaute“, „секретное оснащение тайного агента“. Если этот бедолага Мартин Кохлер – как бы его ни звали на самом деле – был настоящим разведчиком, особенно „Grossagenten“, „суперагентом“, его „секретное оснащение“ должно было включать руководство по сборке рации, шифр, снятый на микропленку; Библию либо другую массовую немецкую книгу, на которой базируется шифр; набор позывных, химикаты для изготовления и проявления невидимых чернил, а также солидную денежную сумму в дорожных чеках, золотых монетах, почтовых марках, а может быть, и то, и другое, и третье.

Мелодрама. Однако мне уже доводилось видеть эти набившие оскомину предметы у погибших немецких шпионов.

Но, вероятно, Мартин Кохлер был всего лишь радистом, согласившимся работать на немцев. Такое вполне могло быть.

Но, в чем бы ни заключалась истина, шифровальный блокнот выглядел подлинным. В нем сохранилось сообщение – от Абвера к своему агенту, либо наоборот. Узнать это можно было, лишь отыскав книгу, которой Кохлер пользовался в качестве ключа.