"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1662

— О, как интересно… — задумался я.

— Почему? — искренне удивился Семен.

— Извините, я с профессиональной точки зрения сказал… Два одногруппника по институту погибли, способ убийства схож. Попахивет серией…

— Его тоже ножом? — ахнул Гребешков.

— Да, — кивнул я.

— Не скажу, чтобы они были товарищами, много лет не общались, дружили-то только в студенчестве, а про Ларионова Владлен, это мой брат, рассказывал, что тот зазнался, когда взлетел на писательской ниве. Это потом он немного спился и перестал выдавать книги. На прошлых лаврах пока выезжал, но слава его катилась в закат. А теперь и вовсе сгинул, получается…

— А слава вашего брата? — спросил я. — Не катилась в закат? Еще раз извиняюсь за прямоту, но возможно, эти убийства связаны.

— Катилась, — вздохнул Семен. — Сами понимаете, что значит после заграничных командировок наш Угледарск. Не по его таланту область. Отмучился… эх…

— А когда его убили?

— Месяц назад.

Я еще поспрашивал Гребешкова-старшего про брата, но больше ничего интересного не узнал.

Покойный жил один, как и писатель, остальное всё как у всех: работа, дом, да и выпивать пристрастился в последнее время на почве переживаний и горечи по былой жизни.

Для меня картинка складывалась в интересный пазл. Получается, это может быть серия убийств. Но доказательств нет, кроме схожести способа их совершения. Всё косвенное — мало ли кто ножами машет, мало ли дурачков. Но сигнализировать об этом, думаю, стоит.

Я попрощался с Семеном и нашел прокурорского следователя. Он тоже ошивался в лагере: пропажа человека — его подследственность, так что он даже успел оформить осмотр места происшествия, пока я выручал пионера из леса. Теперь отказной состряпает с чистой совестью.

— Думаешь, мало в Угледарске трупов с колото-резаными? — скептически пожал плечами на мой рассказ Федя. — Да там в неделю по два случая, это ещё минимум.

Я покачал головой.

— Но они с одного факультета, с одной группы.

— Да ерунда это, — отмахнулся следак. — Разница в целый месяц. В нашей глубинке каждый с кем-то учился, работал или того, — Федя хитро прищурился, намекая на более интимные связи, какие бывают между людьми.

Я помолчал, но потом решил настоять.

— И всё же я бы проверил. Запроси подробности, проанализируй, сравни… Почерк, мне кажется, один и тот же…

— Ой, Морозов, не учи учёного. Давай ты будешь следы искать, а я дела шить. Вот будут железные доказательства, тогда и поговорим. Не было у нас в области маньяков, и теперь нет.

— Ну почему сразу маньяк? — не сдавался я. — А если просто серия? Маньяки, говорят, убивают, чтобы удовлетворить свои физиологические потребности. А тут запросто может быть другой мотив, практический…

— Какой?

— Ну, не знаю… Может, они что-то знали такое, за что и поплатились.

— Что знали? Что чиновники фарцу у Эдика покупают? Что Миль дефицитную продукцию налево через гастроном толкает? Что в областном ГАИ можно за денежку экзамен на права сдать? Это и так все знают, Морозов. Не ищи ведьм — наша область, можно сказать, вся — одна большая ведьма.

— А что, в ГАИ можно права купить?

— Я этого не говорил, — тут же открестился Федя. — Это так, к слову пришлось.

— Ну-ну, — понимающе кивнул я, но для себя запомнил этот момент.

Вернулся я на квартиру к Асе уже под ночь, голодный, грязный и исцарапанный.

— Саша! Ты с ума сошел? Где был? — встретила меня журналистка, как мать непутёвого сына.

— Долгая история. Накрывай на стол, расскажу. Я в ванну.

После душа сел ужинать. Ася хлопотала на кухне, выполняя каждую мою гастрономическую прихоть, будто я был совсем беспомощным со своей рукой.

— Ой, какая статья бы получилась, как ты мальчишку спас! — восхищенно щебетала она.

— Да не надо про это писать, — нахмурился я. — Лишний раз родителей и пацана тревожить. И так прославился.

— А этот Гребешков, про которого тебе рассказали, был видным журналистом… Он погиб, и он, получается, дядя этого найденного школьника?

— Да, откуда ты его знаешь?

— Я же журналистка, он нам как-то лекции читал на журфаке. Не в штате института был, а как приглашённый мэтр. А теперь вон что, скатился до областной газеты… Талантище, ему бы в Москву, — Ася мечтательно закатила глаза, но не от Гребешкова, а при упоминании столицы.

— Всё бы вам столица… — пробурчал я, черпая ароматный плов из тарелки. — А здесь чем плохо? Природа рядом, машин мало, люди душевные…

— Болото у нас, Саша, как ты этого не замечаешь? Раз уж такой разговор, у меня есть радостная новость. Ой! Не знаю, как тебе сказать!

— Как есть, так и говори, — насторожился я, рука с пловом зависла над тарелкой.

— Меня взяли на стажировку в Москву! Ура! Ты рад? Ну что ты молчишь?

— Конечно, рад. На какую такую стажировку? Ты ведь не стажёр давно…

— Я прошла отбор в журналистский состав, который будет освещать Олимпиаду-80! Представляешь? Мы будем учиться общению с иностранными гостями, на что делать упор в освещении международного события такого масштаба. Предполагаю, проверят всех на профпригодность. Не факт, что окончательно меня выберут, ведь всё продумано — отбор проводят заранее, с резервом кадровым. Но это уже что-то! И я улетаю в Москву на месяц.

— И ты молчала? — я сделал вид, будто недоволен, хотя знал, что по части женского внимания обделён не останусь.

— Я сама только сегодня узнала. Утвердили. Ой! Раньше не говорила, чтобы не сглазить.

— Ну что ж… Поздравляю… Рад за тебя, ты ведь всегда хотела в Москву.

— А поехали вместе? — Ася взяла меня за руку, и в глазах её мелькнула грусть; она прекрасно понимала, что никуда я не поеду. — Ты ведь на больничном?

— Видишь, на каком я больничном, — показал я ей своё лицо в царапинах. — И Мухтара не могу оставить.

— Ну, ты меня жди… Саша. Ладно?

— Конечно, — ответил я, хотя прозвучало это несколько легкомысленно.

— Живи в квартире…

— Нет, один я здесь точно не останусь. Да и до работы далековато, а я без машины. Давай так: ты в Москву, а я в общагу — всё по-честному.

— Угу, — кивнула Ася, посмурнев. Но потом с искоркой в глазах снова заговорила: — Но обещай, что как-нибудь приедешь ко мне на выходные.

— Да ты как будто на год уезжаешь… И потом, столица — не ближний свет. Ну ладно, не кисни. Будет возможность, приеду.

— Я буду скучать, — Ася обняла меня, прижимаясь.

— Некогда там будет скучать… Это же Москва.

На следующий день я решил заглянуть в отдел с самого утра.

— Морозов! Вот неугомонная душа! Ядрёна сивуха, ты опять на работе! — Кулебякин оставил кружку с чаем и встал мне навстречу, когда я вошел в его кабинет.

— Мне здесь дышится лучше. А в общаге я как в камере — комнатка двенадцать квадратов, — улыбнулся я, пожал руку шефу. — Да и Мухтару уход нужен.

— Да смотрим мы за твоим псом. Он-то герой тот еще… Не забуду.

— Ну да, мальчика спас…

— Да причём тут мальчик? — Петр Петрович всплеснул руками. — Он меня в подполе учуял тогда! Вот если бы не он, страшно подумать, где бы я сейчас был. Эх… Ни за что бы не подумал, что у Пистонова крыша поедет, и он убивать начнет.

Я не стал говорить, что вовсе не из-за «поехавшей крыши» Пистон зачищал Зарыбинск, а, наоборот, продуманно и хладнокровно. Но я дал другой структуре подписку о неразглашении, поэтому лишь кивнул.

— На-ка, полюбуйся! — шеф выложил передо мной свежий номер «Красного Зарыбинска».

На первой полосе красовалась статья о спасении пионера, который якобы чуть не погиб, упав в яму. В статье даже была моя фотография с Мухтаром, уже не в первый раз мелькавшая в прессе. Похоже, Ася всё же написала статью, несмотря на мою просьбу.

— Ты от счастья язык проглотил? Про тебя статья, и глянь, — Петр Петрович ткнул пальцем в мелкие строки где-то в середине колонки и процитировал: — «Под чутким руководством начальника ОВД Зарыбинского горисполкома майора милиции Кулебякина П. П. к поиску мальчика был привлечен весь личный состав милиции и кинолог товарищ Морозов А. А.»