"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1558

— По нужде зашел! К чему такие вопросы? За это разве сажают?

Я задумался, поскреб затылок, собрался с мыслями. Выпрямился и выдал, возвращая себе милицейский голос:

— Ты задержан по подозрению серии краж, в организации преступной группы и вовлечении в преступную деятельность несовершеннолетних.

Хотелось еще сказать, что ты, гад, имеешь право хранить молчание, но так в Америке говорят и в некоторых наших плохеньких фильмах и сериалах. А в СССР все просто и без лишних рассуждений, всего два слова: «гражданин, пройдемте».

Я обыскал задержанного, ничего на карманах, кроме носового платка, небольшой суммы денег и футляра для очков, не нашел. После связал ему за спиной руки его же собственными шнурками.

Потом вспомнил, что когда он шарился под окнами квартиры, в руках у него была газета, свернутая в трубочку. И трубочка была такая не хилая — широкая.

— А где газета? — спросил я.

— Какая газета? — сделал придурковатое лицо очкарик.

Я подвел к нему Мухтара, и Интеллигент неподдельно затрясся.

— Что вы собираетесь делать?

Я хотел, чтобы пёс обнюхал его руки и поискал сверток из газеты, который этот паршивец где-то тут скинул, но вслух сказал другое, кивнув на Мухтара:

— Сейчас тебя будут грызть, вот этими зубами, пока не скажешь, гнида, куда дел газету, которая у тебя в руках была.

— Нет, нет, нет, не надо! — затараторил Интеллигент. — Там! Там газета!..

Он кивнул направо, в темноту. Руки связаны, так что пришлось ему тянуть подбородок, показывая направление.

Я сходил в машину и взял из бардачка спички. Вернулся и углубился в недра подвала. Светил, чиркая и поджигая сразу по три спички.

В дальнем углу под трубами я и правда нашел газету. Больше там ничего не было, но она всё ещё сохраняла форму некоего цилиндра, будто в ней был завернут предмет, круглый в сечении.

Я осмотрелся, не жалея спичек. Рядом обнаружил разбитую бутылку. От нее несло одновременно бензином и едкими парами скипидара. В отколотом горлышке — тряпка. Не просто тряпка, это вставлен фитиль из какой-то промасленной ветоши.

Поняв это, я не стал близко светить, чтобы не зажечь горючую смесь на земле. Она уже почти вся впиталась, но всё равно, пусть улика, если что, останется целой. Может, потом изымем с понятыми, как положено.

Все ясно… Это коктейль Молотова. Этот хмырь намеревался зашвырнуть его в окно квартиры Серовых. Но зачем? Убить старшую пионервожатую? Для провинциального городка это слишком… Да и почему таким мудреным способом? Нет гарантии, что жертва погибнет в огне. В таком случае вывод напрашивается один: поджог был запланирован не ради убийства, а ради… Поджога? Что он дает?

Будем рассуждать логически… Ну сгорит квартира, сгорят вещи, мебель, бытовая техника (самое ценное — это телек и холодильник), что это дает? Пока не понял… Нужно тряхнуть Интеллигента и узнать его настоящее имя.

Я посадил задержанного в ГАЗик. Серый с Мухтаром пошли пешком. Доехал на грузовике до отдела, завел очкарика в дежурку и передал Баночкину:

— Пусть у тебя в КПЗ посидит до завтра.

— Запиши его в журнале доставленных, — протянул мне пухлую «амбарную» книгу дежурный. — Трезвый? По хулиганке задержал? Нужен номер протокола, участковый не оформлял еще? А чего в суд не везешь — белый день на дворе, успеешь арест по административке оформить. Это самое… Хе… а чего это он у тебя подранный и пожеванный весь? Ты на нем Мухтара тренировал? Ха! — развлекался тот, будто мой пленник его и не слышит вовсе.

— Короче, Миха, долго объяснять, — я посмотрел на часы, время поджимало.

Уже пора в душ, переодеваться и в кино. Конечно, теперь я предотвратил поджог квартиры Серовых, и в кино идти уже нет жизненной необходимости, но я пообещал девушке. Даже двум девушкам. Обещания надо выполнять, тем более, когда выполнять их самому приятно. А этот посидит пока, подумает. Потом все с него вытрясу. Я хоть и не следак и не орган дознания, опрашивать под бумажку прав не имею, но устно могу с пристрастием спросить, мне большего и не надо. А под протокол потом Аглаю попрошу оформить показания. Надо еще будет придумать, за что его прессануть и посадить. Вряд ли карманные кражи удастся доказать — я мельком прочитал материалы, там в объяснениях потерпевших говорилось о том, что лица злоумышленника они не видели. Конечно, его можно заставить признаться (Мухтар в помощь), но на суде он всегда может отказаться от своих показаний, поменять их на 180 градусов, уж мне ли не знать, я на этом собаку съел. Хм… Последняя фраза звучит не очень, не буду больше употреблять фразы про собак в непонятном контексте.

Особенно при Мухтаре.

Так… Размышлял я дальше, перебирая варианты — за что можно прижучить Интеллигента. Вовлечение Серого в преступную группу? Если я скажу, то Андрей даст показания, но… тоже трудно будет это до приговора довести — слово взрослого мужика против слова непутевого подростка. Из соучастников мог бы быть Трубецкой, который прикрывал делишки по ментовской лини, отказные строгал, да терпил обрабатывал, мол, ничего не выгорит, лучше откажитесь от заявления. Но, что-то мне подсказывало, что Трубецкой не признается.

А уж покушение на поджог квартиры — тем более недоказуемо. Ну, поймал я его в «подземелье», скажет, что поссать пошел в подвал. Про бутылку с горючкой будет все отрицать. Даже если как-то привязать бутылочку к нему, может, отпечатки на осколках поискать — скажет, что в подвале ее нашел и сослепу разбил.

Все это прокрутилось в голове само собой и быстро, будто на автомате. А неплохо — когда опыт бывалого сидельца перемешался с знаниями кадрового милиционера, окончившего Волгоградскую Высшую следственную школу.

А теперь надо решать, что делать с Интеллигентом. А что тут думать? Буду действовать по старой схеме. Попрошу участкового слепить на него липовый протокол по хулиганке, запихаю его на пятнадцать суток, а потом буду кубатурить и искать доказательства. А может, посидит недельку и поплывет. Сам все расскажет. Хотя нет, такой не расскажет. Чую, что только притворяется он этакой очкастой истеричкой слабовольной. Роль свою играет. Нет, когда Мухтарка его жевал, он, конечно, орал совсем неподдельно, это факт. Там любой заблажит, когда такая псина тебя за ногу вытаскивает.

Я стал записывать данные задержанного в журнал. Посмотрел на него и строго по-ментовски спросил:

— Фамилия, имя, отчество…

Тот молчал. Сопел, кряхтел, уткнувшись понурым взглядом в пол.

— Не хочешь говорить? — я постучал авторучкой по столу, решительно встал, схватил его за ворот и потащил на выход из аквариума. — Пошли, к Мухтару прогуляемся… При нем ты разговорчивее будешь.

— Не надо! — упирался тот ногами в протертый до дыр линолеум. — Я скажу! Куценко Дмитрий Алексеевич, — выдал вдруг он.

Отлично… Я записал. Что там еще положено спрашивать? Ну, конечно, полные анкетные данные.

— Дата и место рождения, адрес проживания? — смерил я его взглядом, оторвавшись от писанины в журнале.

Он назвал Зарыбинский адрес и дату рождения. Оказалось, ему чуть больше сорока. Если только это правда. Соврал или нет, потом разберемся.

— Ну все, Миха, — кивнул я на задержанного, — он твой, я погнал.

— Погоди! — встал с кресла дежурный и, снимая массивную связку ключей с вбитого в стену гвоздя, шагнул к двери. — Пойдем вместе его отведем. Я же один. Тут и камеру отпереть, и за ним еще смотреть.

— Пошли.

Мы вышли из дежурной части и тут же свернули в темный закуток, который уходил ступеньками вниз, в преисподнюю. КПЗ у нас находился в подвале под кабинетами.

Протопав по щербатым ступенькам на глубину примерно три метра, мы уперлись в массивную крашеную сотней слоев серой краски железную дверь. За много лет присохшая краска сама уже стала, как броня, отчего дверь казалась еще крепче, еще неприступней.

Михаил отпер замок, который блокировал засов. Все правильно — по-тюремному сделано, запирается дверь на усиленный засов, а не просто на язычок замка.