"Фантастика 2025-66". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Заугольная Оксана - Страница 1873

Первая гофмейстерина главы рода Этианелис, Айрада Этианелис, любимейшая племянница, которой доверили крайне важную роль в большой игре. Титул её буквально говорил о крайней вовлечённости в жизнь семьи и пусть формально власти она не имела, однако её влияние и власть находились у вершины, рядом с её дядей. В своём роскошном и пышном платье, она величаво проплыла по залу, махая артефактным веером.

Сам же род Этианелис, как, наверное, можно догадаться из названия, является крайне древним и носит в себе частичку самого Этия: буквально первые три буквы, что, конечно, следствие, а не причина. Конечно, с первых времён многое произошло и вряд ли основатели рода, и тот же Айрад хотя бы хоть сколько-то похожи друг на друга внешне, ведь по данным в их родовой присутствуют даже драконы. Да, те самые древние драконы. Вы спросите: каким образом они… ну, древние драконы там размером чуть ли не с города, а человек или те же неасилор ростом около двух метров.

На самом деле всё просто. Нахождение в родовом древе ещё не означает, что все ветви являются прямыми и кровными родственниками. Просто в какой-то момент, когда те или иные виды начали вымирать, то на смену им назначались новые смертные, может и не совсем с точки зрения генетики родственники, однако очень близкие по духу, что важнее. И пусть кровь первых основателей скорее всего уже давно утекла, но принципы, традиции, амбиции и идеалы до сих пор живут в новых членах рода, как и фамилия Этианелис по сей день звучит гордо.

В свою очередь, род Этианелис является также крайне влиятельным и сильным, что уже является причиной, а не следствием. Точной оценки возможностей этой семьи, живущей разумеется в сердце мира, никто дать не может. Во многом из-за того, что они почти никогда не участвовали в конфликтах лариосов напрямую, максимум косвенно поддерживали различные стороны для поддержания хрупкого баланса. Однако нет никаких сомнений, что это один из сильнейших родов всего Эдема, возможно даже сильнейший.

Далее можно вернуться к роду Торвандори. Как уже говорилось, Зелгиос не родился в сердце мира. Отец Граниира родился в Ландосе, в простой, неприметной, ничего не решающей семьи лариосов. Своими зубами он выгрыз себе лестницу к сердцу мира. И когда он добрался до цели, то стало необходимо заботиться об удержании захваченных позиций. В этом огромную роль играют наследники, которых нужно выгодно обвенчать. И за более чем шесть веков жизни для второго сына, разумеется, нашли невесту.

— Я думала, что ты мёртв, — ещё не веря своим глазам произнесла Милария, присаживаясь напротив и попутно сложив веер.

— Разве мы знакомы, госпожа?

— Серьёзно? — теперь помолвленная, как оказалось не вдова, не верила уже своим ушам. — Ты вообще в своём уме такое говорить?

— Категорически не понимаю о чём речь, — продолжал гнуть свою линию Ланс, не собираясь давать формального, но очень важного признания о своей истинной личности, о которой знают чуть ли не все, но закрывают глаза как раз из-за формальностей.

— Ты эту дурость брось. Я же тебе не враг! Или ты уже забыл всё что между нами было?

— Категорически. Не. Понимаю. О. Чём. Вы. Говорите.

Такой дешёвый фарс, неужели она считает его за наивного зелёного юнца? Что там вообще между ними было? Договорной союз, выгодный обеими сторонам? Ну так этот союз сдох вместе с Гранииром Торвандори. Теперь есть только Лансемалион Бальмуар, которого по всей видимости снова пытаются развести. Потому что явно Милария Этианелис не из-за давних воспоминаний вдруг решила сюда явиться. Хотя на самом деле имелись и хорошие, даже приятные воспоминания, но это уже дело далёкого прошлого, которое не должно мешать развиваться определённому аристократом собственному будущему.

— Ладно, спорить не буду, но меня очень обижают твои слова, — действительно обидчиво произнесла бедная, с юридической точки зрения не совсем вдова.

Но вот с моральной точки зрения вдовой её назвать уже можно. Более того, она себя ей и считала, либо хотела считать, добавляя убедительности играемому образу. Но сколько губки не надувай — янтарноглазого мага этим не обманешь. Никогда не доверяй женским слезам, особенно если эта женщина первая гофмейстерина главы рода Этианелис. И не стоит обманываться дарованным ей титулом Милосердной, зазеваешься и она тебя сожрёт. В таких смертных вообще ни капли искренности нет! И если ты не видишь скрытого мотива это вовсе не означает отсутствие оного, это означает что ты слеп и ноги твои уже в капкане.

Однако в любом случае сдаваться Лансемалион Бальмуар не собирался, пусть и немного переживал об этом внезапном визите.

— Зачем ты приехала? — прямо спросил аристократ, радуясь, что выпил лекарство перед этой встречи, иначе бы воспоминания снова обнажились и тогда бы эмоции существенно увеличили вероятность появления новой ошибки.

— Спросить в силе ли наша помолвка, — с ухмылкой ответила Милария, раскрыв свой веер и начав им махать, а затем она решила перестать играть, ведь уже поняла тщетность своих попыток, поэтому оставалось лишь перейти к делу. — О тебе уже знаю все в сердце мира.

— И?

— Что за глупый вопрос? — а вот раздражённость в голосе вдовы оказалась вполне искренней. — Выступления твоего этиамария привлекли слишком много внимания. Тобой заинтересовались. Адрион уже собрал совет по этому вопросу и думает, что с тобой делать. Он тебя убьёт.

— Почему все вы говорите о моём брате так, будто знаете его лучше меня? — сухо и без эмоций спросил Ланс, который слышал нечто подобное уже не впервые.

— Потому что по всей видимости своего брата не знаешь только ты! — жёстко ответила первая гофмейстерина, которая как-то внезапно взбесилась и почему-то тоже вполне искренне, если верить теням Кихариса, а им верить конечно не стоит, но ведь и янтарные глаза очень цепкие: может она действительно слегка переживает? — Покинь Ландос, пока сюда не прибыли головорезы Адриона. Спрячься где-нибудь в Саросе и не высовывай нос, иначе…

— Что иначе? — прищурился Лансемалион Бальмуар, даже сквозь психическую глухость которого вдруг пробилась пока что лёгкая, однако быстро растущая злость. — Что иначе, Милария? Он меня убьёт? Даже если так… по-твоему, я боюсь смерти? Или может быть я когда-нибудь её боялся? Я вернусь в Эдем любой ценой.

— Твои действия грозят стабильности, глупец! Подумай о последствиях!

— Да плевать мне на последствия! — тут же сорвался на крик аристократ. — Срать я хотел на тебя, на твой род, на епископов и лариосов! Я сделаю то, что должен и остановит меня только могила! А если хотите меня убить, то пожалуйста! Пробуйте! Но видит Этий, я сделаю всё, что вставшие на моём пути враги захлебнулись в крови! Так и передай своим союзникам, соперникам, да всем в сердце Эдема! Мелочиться не стану!

— Неужели ты действительно сошёл с ума? — теперь уже ужасно спокойно с непередаваемой грустью в голосе говорила Милария. — Тебе не достичь своей цели. Это невозможно. Просто невозможно. У тебя ничего не получится ни сейчас, ни потом, никогда. И в своей погоне ты лишь потеряешь всё немногое, что у тебя осталось. Если на это плевать, то хоть о гражданах Эдема подумай. Сколько жизней унесёт лишь эхо твоих действий? А если гражданская война начнётся? Скажи мне, стоит ли оно того?

— Стоит ли оно того? — эмоции уже выходили из-под контроля и заискрили молнии, проходящие по всему телу и вызывающие непреднамеренные сокращения мышц. — Стоит ли оно того⁈ Представь, что всю твою семью убьют, уничтожат, растопчут достижения и подотрутся всем, что тебе дорого… в один момент ты лишишься всего и останешься стоять на пепелище, пока по щекам будут литься кровавы слёзы. Раненная и такая слабая, неспособная даже с колоссальной магической силой ничего изменить. Чувство вины будет разъедать твою душу изо дня в день, ты будешь засыпать, сожалея что не погиб там же. Ненависть, гнев, обида, злость, жалость… сердце будет постоянно обливаться кровью, но ты справишься, выдержишь. А что потом? Что ты будешь делать? Переедешь в Сарос и начнёшь новую жизнь? Будешь молиться, что за тобой не придут и вся жизнь превратиться в постоянные оглядывания и сожаления о не сделанном? Просто всё забудешь и простишь? Такое не прощают, Милария, не прощают и не забывают. Если у меня и был когда-то выбор, то сделан он давно. И сворачивать с пути уже поздно.