Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1314

Пес и медведь встретились на полпути, как раз посередине луга. Вопреки обыкновению, вежливый Пафнутий, даже не поздоровавшись, проговорил, преодолевая одышку:

– Чак… скажи людям… в лесу лежит лесничий… очень больной. Ходить не может… болезнь у него в ноге… умрет, если люди не помогут… мы больше ничего не можем сделать!

– Надо же! – огорчился Чак. – В лесу, говоришь? А в каком месте?

– Давай я тебя туда свожу! – предложил Пафнутий. – Ты узнаешь, где это, и потом приведешь людей.

– Нет, – возразил умный пес. – Во-первых, время потеряем, во-вторых… видишь, какой дождь? Потом мне придется опять терять время в поисках наших следов. Дай подумать… О, придумал!

Пока Чак думал, Пафнутий стоял смирно, ничего не говорил и пользовался представившейся возможностью хоть немного передохнуть.

– Сделаем так, – сказал пес. – Сейчас я побегу за людьми и уговорю их отправиться на помощь лесничему. А ты нас к нему поведешь. Оставайся здесь, на опушке, отдохни себе, подкрепись немного, а как увидишь толпу людей во главе со мной, сразу прячься и дуй прямиком к лесничему. Я их поведу по твоим следам. Только не показывайся людям, мало ли что… Среди них попадаются такие, что с перепугу и пальнуть могут. Понял?

– Чего тут не понять, – коротко ответил Пафнутий и развернулся к лесу, но Чак его остановил.

– Вот еще что. Пожалуй, тебе следует выбирать дорогу полегче, ведь эти люди… они… такие…

– Понимаю, они не везде смогут пройти, – Вздохнул Пафнутий. – Ладно уж, выберу для них дорогу поудобнее.

И Пафнутий неторопливо потопал к лесу. Чак напротив, изо всех сил поспешил к хозяину.

Пан Ян, хозяин Чака, диву давался. Его пес словно с ума сошел. Прибежал к нему мокрый и запыхавшийся и принялся громко, тревожно лаять, хватал его зубами за брюки и куда-то тащил, потом с громким лаем бросался к воротам, возвращался и опять пытался куда-то тащить хозяина. Тот ничего не понимал. Хорошо, что к пану Яну пришел в гости его племянник, умный молодой человек. Тот сразу сообразил – пес что-то нашел и хочет показать это своему хозяину. Племянник не так давно принимал участие в поисках запрятанных в лесу грабителями сокровищ и очень хорошо запомнил, что именно этот кудлатый Чак привел прямехонько к сокровищам остальных собак, в том числе и умудренных службой полицейских овчарок. Вот и сейчас у пса, видимо, были серьезные основания тянуть хозяина на улицу, хотя тому страсть как не хотелось выходить из теплого дома.

Чак знал своего хозяина как облупленного, немного подсуетился, немного даже подвыл в нужный момент – и тот сдался. Прихватив на всякий случай топор и еще кое-какое оружие, а также электрические фонарики, пан Ян с племянником вышли из дома. По дороге встретили возвращавшегося с работы соседа и уговорили его отправиться с ними в лес.

А о том, что пес ведет их в лес, они догадались уже через минуту, увидев, как Чак бежит через луг прямиком к лесу. Нельзя сказать, что прогулка доставила людям удовольствие. Все трое сразу же промокли и озябли и наверняка вскоре повернули бы обратно к дому, если бы не заблудились. Чак завел их в такую чащобу, из которой они сами ни в жизнь бы не выбрались. Напрасно хозяин грозным голосом приказывал собаке: «Чак, домой! Веди домой!» Чак делал вид, что не понимает, и упрямо углублялся в чащу. Он прекрасно слышал, как перед ним топает

Пафнутий, и шел за медведем, ворча себе под нос, так как медведь начисто забыл об уговоре и не выбирал дороги. Приходилось время от времени возвращаться к людям, слыша их беспомощные возгласы: «Чак, где ты? Куда, пся крев, девался этот пес? Чак! Чааак!!!»

Сами они медведя не видели и даже не слышали. А тот вовсе не забыл об обещании выбирать дорогу поудобнее, просто он вышел на кабанью тропу и не сомневался – удобнее дороги и быть не может. Люди же продирались сквозь нее с трудом, чуть ли не на четвереньках, чертыхаясь и на чем свет стоит понося Чака, который ведет их неизвестно куда.

Брошенный Пафнутием на произвол судьбы лесничий подумал: ну все, теперь пропал. Сейчас начнет замерзать и, значит, долго не протянет. Пока же ему было тепло, и он вдруг решился – нет, так легко он не сдастся. Раз вернулись силы, попробует ползти к людям. Ближе всего была его собственная избушка, но тогда пришлось бы переправляться через лесную речку, а сейчас это ему было не под силу. Значит, надо ползти к ближайшей деревне, той, что за лугом. Раненая нога так занемела, что он ее совсем не чувствовал. Нет худа без добра, по крайней мере, не причиняла особой боли при движении.

И вот, стиснув зубы, лесничий осторожно перевалился на живот, определил направление, в котором следует двигаться, и сделал попытку ползти, упираясь локтями и помогая себе здоровой ногой. Вроде бы получилось. Кряхтя, охая, лес громкими стонами и отдыхая через каждые пять минут, лесничий тем не менее продвигался вперед. А по обе стороны, невидимые за кустами, терпеливо сопровождали его звери.

– В таком темпе, – принялась за свое куница, – до людей он доберется не раньше, чем через месяц.

Хорошо, что лесничий не понимал звериного языка, вряд ли ему придали бы бодрости столь мрачные прогнозы.

И опять они не оправдались, ибо не прошло и трех часов, как внезапно из кустов выскочил большой лохматый пес и с громким радостным лаем бросился к лесничему, который к этому времени совсем ослабел и лежал неподвижно. При виде знакомого белого пса лесничий так обрадовался, что обнял его за шею и поцеловал в нос. Значит, вскоре появятся и люди.

А Чак обежал вокруг лесничего, учуял в зарослях наличие множества диких зверей, сделал вид, что не знает об их присутствии, и продолжал громко, радостно лаять, призывая опять застрявших в чаще людей.

С чувством глубочайшего удовлетворения наблюдала Марианна, как трое сильных мужчин изготавливают носилки: выбирают крепкие молодые деревца, вытаскивают из-под лесничего его плащ-палатку, привязывают ее к очищенным от сучьев деревцам и кладут на них лесничего. Вот один из людей встал впереди, второй сзади, подняли носилки и в сопровождении Чака двинулись в обратный путь. Лесничий слабым голосом крикнул что-то, чего звери не поняли, а жаль, потому что он сердечно благодарил их всех, а особенно Пафнутия. Потом Чак, прекрасно изучивший язык людей, переведет Пафнутию слова лесничего. Пока же он был очень занят: надо было вывести людей из леса. Это только так говорится, что они шли в сопровождении Чака, на самом деле именно Чак возглавлял экспедицию, без труда находя только что проложенный след.

Звери сочли свою миссию законченной и разбежались по делам. Марианна вернулась на то место, где лежал лесничий, и съела куриное яйцо, чтобы не пропадало. Она бы и второе съела, но, к сожалению, его успела слопать куница.

– Как я рада, как я рада! – повторяла довольная выдра. – Может, и хорошо, что ты, Пафнутий, не удосужился сообщить мне новости, зато я все видела собственными глазами. А теперь пошли, тебе давно пора подкрепиться…

– Чак очень хочет знать обо всем, что здесь происходило, – рассказывал на следующий день Пафнутий. – Хочет знать всю правду, потому что лесничий рассказывает такое, чему никто не верит. Да и он сам не всему верит. Ручаюсь, говорит, только за медведя и волков, тех я видел ясно, они меня грели. А все остальное настолько неправдоподобно, что могло привидеться лишь в бреду.

– Что, например? – спросила любопытная выдра.

– Например, выдра, – невозмутимо отвечал Пафнутий. – Не могла в тех местах оказаться выдра. Так что, считает, ты ему привиделась во сне.

– А что еще ему привиделось? – обиделась Марианна.

– А еще яйца. И рыба. Не могли в тех местах оказаться куриные яйца!

В отличие от выдры лис воспринял такое утверждение с юмором и по своему обыкновению ехидно захихикал.

Рассказ Пафнутия слушали все звери, участвовавшие в операции по спасению лесничего. Даже косули. Волки торжественно пообещали оставить их в покое.