Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1235

— Погоди-ка, — прервала я, — Комажевская, говоришь? Где-то я эту фамилию уже слышала, минуточку, Комажевский…

Я помчалась в мастерскую и вернулась с зеленым блокнотом.

— Комажевский, если это он, то должен быть на букву Ж…

— Какого черта у тебя Комажевский — на Ж? — опять придралась Малгося.

— Журналисты. Иногда их записываю, а Комажевский, мне кажется… Вот, пожалуйста, нашла! Анджей Комажевский. Специальное издание…

— «Охотник за рыболовами» или «Будни спелеологии»? — съязвил Витек. — А может, «Вестник бадминтона»?

— Спортивный и политический, поэтому по работе со мной дела не имел. Встретились на какой-то тусовке и поболтали об огнестрельном оружии, так, к слову пришлось. Интересно, нет ли у него племянницы?

Номер сотового фигурировал в зеленом блокноте.

— Есть у меня племянница, — не стал запираться Комажевский, когда я изложила суть проблемы. — Это тихий ужас.

И замолчал. Я осторожно заметила, что наличие у него пусть даже ужасной племянницы не карается законом и вообще не возбраняется.

— Но я как честный человек должен предупредить. Страшно цеплючая, никакой репей ей в подметки не годится.

Я горячо похвалила столь замечательное свойство характера Комажевский наверняка заподозрил, что у меня не все в порядке с головой.

— Уж не знаю, зачем она вам понадобилась, и знать не хочу, но если она слезет с моей шеи и примется за вас, я буду просто счастлив. Свечку поставлю. Вот все ее координаты…

— Вот мы и вышли на Наталку, — торжествовала я, когда Малгося старательно записала все данные, повторенные мной вслед за Комажевским.

Она уже привыкла так делать, ибо то, что я пыталась накарябать одной рукой на выскальзывающих клочках бумаги, прочитать было невозможно. А почему всякий раз, когда надо было что-то записать, поблизости не оказывалось ни одного приличного листа бумаги, а только обрывки, это науке не известно. При том, что дом завален нормальной бумагой.

Я позвонила Наталке, и та, чуть не рыдая от отчаяния, доложила, что в данный исторический момент находится в Гданьске и завтра должна быть свидетелем на свадьбе своего мерзкого братца, но как только послезавтра ближе к вечеру вернется в Варшаву, тут же примчится ко мне.

Деваться было некуда, придется пожертвовать утром ради Павла.

Поскольку два вечера подряд у меня предполагалось нашествие гостей, пришлось заняться покупками, пока было время. Мне нравился магазин в районе Вилянова, совсем не супермаркет, обычный продовольственный. Понятно, что я не планировала никаких кулинарных достижений, самое время у плиты торчать, как же! Так, всякую мелочь на закуску, сыр, оливки, крекеры, а для особо голодных — вареники. Продавались готовые, только сварить, а четыре кастрюли для четырех видов с разными начинками уж как-нибудь найду.

Магазин оказался недоступен, во всяком случае, с моей стороны. По дороге я не удержалась и заехала в очень хорошую кондитерскую, где был богатейший ассортимент, а когда я, наконец, оттуда выбралась и проехала двадцать метров, меня застопорила власть.

На обычно сонных улочках коттеджного поселка творилось нечто невообразимое, разразившееся буквально только что, ведь когда я входила в кондитерскую, все было тихо, а двадцать минут спустя я очутилась в самом центре бедлама.

Да, я провела в кондитерской двадцать минут. Могу себе позволить засомневаться в выборе? Клиентка передо мной сомневалась еще дольше.

Это было нечто: «Скорая помощь», полицейские машины, бригада «Антитеррор», гораздо более впечатляющая, чем та, что гостила у меня. Смотрела я на них, можно сказать, с нежностью, ведь после того разочарования, что пережили в моем доме, они заслуживали хоть чуточку симпатии. Здесь, похоже, наверстали упущенное.

В «скорую» погрузили носилки: судя по всему, лежавший на них человек был жив, иначе бы его упаковали в мешок. За ними крепкие ребята в эффектных черных костюмах вывели двух здоровенных, активно брыкавшихся мордоворотов. Для оживления пейзажа здесь же металась какая-то дамочка, по-видимому, ей трудно было определиться — соваться в дом, перед которым разыгрывалось это представление, или ни в коем случае не входить. Мне не все удалось рассмотреть, люди загораживали. Как известно, в случае скандала толпа может собраться даже посреди пустыни. Зато у меня на глазах какой-то тип предпринял отчаянную попытку удрать. На первый взгляд это был вполне приличный человек без малейшего намека на принадлежность к преступному миру. Тем не менее тут же последовали атака и захват несчастного.

Поскольку я не собиралась готовить никаких сложных блюд, то времени у меня было под завязку и я с удовольствием глазела на спектакль. Сначала уехала «скорая», за ней бандюги, потом втолкнули или вынудили переступить порог маленькой виллы нерешительную дамочку. Отловленного типа держали некоторое время у калитки, ведя с ним оживленную беседу. Никто его не бил и браслетами ему запястья не украшал, а тот, видимо отказавшись от сопротивления, не рвался и не метался, зато так размахивал извлеченными из кармана документами, что поднял маленький ураганчик, и его от греха подальше тоже увезли.

Тут я решила купить вино. Винный магазин, на самом углу, располагался ближе всего к атакованной вилле, и голову даю на отсечение, что продавец намертво прилип к окну. Вино я у них редко брала, мое любимое здесь не держали, но все же иногда покупала. В конце концов, можно приобрести абы что: коньяк, джин, виски, даже ром. Не протухнет.

В ответ на мой вопрос, что произошло, продавец охотно поделился впечатлениями:

— Прямо не знаю, что вам сказать… Так тихонько подкрались, я далее не заметил, никаких тебе мигалок, ни сигналов, только «скорая» завыла, когда подъезжала. И вообще дом пустой стоял, хозяева недели две как в отпуск уехали, на экскурсию, какая-то горящая путевка по норвежским фьордам. Ребенка из школы пораньше забрали, я в курсе, знаком с ними, часто у меня вино берут, красное в основном, полусухое, вы такое не любите. Я помню. Странно немного, должна была домработница остаться, чтобы не пустовало, а тут никого, улетучилась деваха, почитай, неделю ее не было. А сегодня как на грех ее и принесло. Прямиком в самый бардак угодила.

— Это та, что хотела входить и не входить?

— Она самая. Совсем обалдела. Я оконце в подсобке приоткрыл и слышал, как она орала, что живет здесь…

— А тот тип, что удрал?

— Вместе с ней приехал и, похоже, раньше допетрил. Жених, может? Первый раз вижу. Может, случайно подвернулся, вот и дал деру, а может… кто его знает?.. дружков навещал?

— Вот именно. Дом пустой, а людей полно?

— Да какие там люди, одно жулье. Шпана. А ведь странное дело, сидели тише воды ниже травы, я бы об заклад побился, что в доме нет никого. Разве что ночью шевелились, ночью меня здесь не бывает, в семь закрываемся. А ведь там трое себе лежку устроили, бабу вынесли, может, пораненную, но не слишком, разорялась тут на всю улицу, а в придачу еще двое гадов без определенных занятий в отличном состоянии. Никак в толк не возьму: если лезли дом очистить, то откуда эта поврежденная взялась? И какого, извините, рожна они там торчали, вместо того чтобы линять с барахлом? Странное дело…

Больше ничего разузнать не удалось. Я купила бутылку коньяка и уже беспрепятственно добралась до продовольственного.

Аня приехала первой, не дожидаясь, что ее кто-нибудь подбросит, съела бутерброд и согласилась начать бутылку вина.

— Хочу тебе рассказать, пока никого нет, так как некая таинственная особа просила держать это до поры до времени в секрете. Похитители Хмелевской вместе с жертвой задержаны.

Я испустила радостный вопль.

— А-а-а-а-а! Зря я вино откупорила, а надо было — шампанское! Ты не поверишь, но, похоже, я все видела… Если, конечно, не повязали одновременно две бригады похитителей… И подумать только, лицезрела себя саму в момент загрузки в «скорую»! Ты рассказывай первая; что я видела, никакой секретности не требует, да и продавца из винного молчуном не назовешь. Пока то да се — успеешь!