"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1704

По собственному опыту я знал: обычно подобное случалось, когда читатель увлекался рассказанной ему историей. Я снова от корки до корки прочёл Лизин рассказ. Вновь, как и при первом прочтении, часто улыбался.

Взглянул на слово «КОНЕЦ» на последней странице тетради. Ухмыльнулся и покачал головой. Подумал о том, что новая история у моей племянницы получилась даже лучше, чем её же рассказ о Кощее Бессмертном.

За три часа до нападения на резиденцию Лёши Соколовского я в очередной раз поднялся на чердак.

Простоял у приоткрытых створок окна почти три четверти часа. По десятому разу рассмотрел все закоулки соседнего двора.

Понаблюдал и за окнами дома. Признаков пребывания в доме людей не обнаружил.

В бинокль я разглядел, что замок на соседских воротах по-прежнему не взломан. Вспомнил, что его (как и дверной замок) в прошлый раз гости из Белгородской области безжалостно раскурочили.

Взглянул на часы.

Вновь упаковал бинокль в футляр.

Подумал, что был прав, когда ещё в прошлой жизни предположил: гастролёры впервые появились на острове уже после вторжения в здание администрации Нижнерыбинского городского рынка.

Бежевый автомобиль «Москвич-427» подъехал к воротам соседей ровно в шесть часов вечера.

Я дожидался его, стоя у приоткрытого чердачного окна; с биноклем в руках. Видел, как почти одновременно распахнулись три двери автомобиля. Из них появились люди — я в бинокль хорошо разглядел их лица. Вспомнил всех троих. Память даже чётко подсказала, в какой позе и где именно мы нашли их тела в прошлый раз.

Всех троих тогда убили в доме. Двоим выстрелили в грудь: точно в сердце. Третьему сперва продырявили живот. И только потом уже ему пробили пулей сердце. Всем этим гостям из Белгородской области тогда сделали контрольные выстрелы в голову: точно промеж глаз. Восьмой патрон убийца унёс вместе с пистолетом.

Пока все трое были живы; и веселы. Они шумно переговаривались.

Мужчины извлекли из багажника машины большой, похожий на кувалду молоток. Разбили им замок на воротах — проделали они это, не таясь. Двое стазу же устремились к веранде дома. Третий вернулся к машине, уселся за руль и загнал автомобиль во двор. Он поставил «Москвич-427» на то самое место, где мы эту машину в прошлый раз и обнаружили.

Я наблюдал за тем, как явившиеся в соседний двор мужчины достали из салона автомобиля две сумки (тяжёлые, как мне показалось). Они обменялись громкими восклицаниями. Один из мужчин понёс эти сумки к крыльцу дома — в бинокль я разглядел на его лице счастливую улыбку. Двое других задержались около автомобиля.

Они вынули из багажника машины ещё две сумки — даже я на чердаке услышал, как звякнули стеклянные бутылки. «Пиво и водка», — вспомнил я. Рядом с мёртвыми телами мы «тогда» нашли пивные бутылки и пять пустых бутылок из-под водки «Столичная». Эксперты говорили, что в крови всех троих убитых гастролёров обнаружили большое содержание алкоголя.

— Поработали, — пробормотал я. — И тут же отметили это дело. Молодцы, мужики.

Будто в ответ на мои слова мужчины во дворе напротив моего наблюдательного поста громко захохотали.

В тёмных углах чердака зашуршали напуганные человеческим смехом мыши.

Я опустил бинокль и произнёс:

— Гуляйте, мужики. Веселитесь. Жить вам осталось чуть больше одиннадцати часов.

Я снова приложил к глазам бинокль и снова взглянул на ворота соседнего дома. Сместил взгляд чуть в сторону, посмотрел на калитку. За время моего вечернего почти непрерывного наблюдения в соседский двор никто не входил (после того, как там появились гости из Белгородской области). Хотя я всё ещё надеялся: сообщник белгородских гастролёров всё же появится и покажет мне своё лицо.

Около чердачного окна я стоял, не шевелясь — словно изображал манекен. А вот обосновавшиеся по соседству со мной гастролёры не скрывали своё присутствие. В доме напротив моего наблюдательного поста горел свет, в сгущавшихся сумерках всё ярче светились его окна. Мужчины, не таясь, бродили по двору: то наведывались к своей машине, то ходили в стоявшую около сарая будку-туалет.

Я то и дело слышал их голоса. Хотя ничего интересного так и не подслушал. Всё меньше обращал на обосновавшихся рядом со мной мужчин внимания. Всё больше следил за подступами к входам в их двор. Две сумки денег в прошлой жизни мне казались подходящим мотивом для убийства. Другие мотивы мы тогда и не рассматривали. Разве только предполагали месть со стороны Лёши Соколовского.

Но Соколовский тогда лишь усмехнулся в ответ на это предположение. Он всерьёз потребовал, чтобы я вернул ему похищенные двадцать пятого июля в его резиденции деньги — те самые, которые сейчас находились в доме на острове. «В пятницу утром этих денег там уже не будет, — подумал я. — Интересно, сумки с деньгами унесли убийцы? Или деньги забрал тот, кто явился сюда уже после них?»

На этот раз я не улёгся спать, когда стемнело. Поужинал в комнате на втором этаже (в темноте). За сутки я хорошо изучил маршрут от чердачного окна до двери — теперь уверенно ходил по чердаку без света. Вновь и вновь отмечал, что занявшие соседний дом гости из Белгородской области не скрывали своё присутствие на острове. Они даже не занавесили окна в комнатах, где расположились: я то и дело замечал из своего наблюдательного пункта мелькавшие там человеческие фигуры.

Зарево заката ещё не погасло, но я уже понял: лица бродивших по двору людей я в темноте не разгляжу даже в бинокль. Сообразил, что с чердака дома я ночью мало что увижу, даже если таинственный сообщник гастролёров всё же появится. Замерший во дворе автомобиль «Москвич-427» не походил на куст или на холм лишь потому, что в его окнах отражался лунный свет. Но марку этого автомобиля я бы сейчас точно не определил. Разве что сообразил бы: у него кузов «универсал».

Понял, что ночью в темноте и без помощи фонаря я вряд ли отличу «Москвич» от «Запорожца». На чём бы ни приехали убийцы илисообщник гастролёров, я с чердака рассмотрю лишь форму фар автомобиля. Пойму (быть может) количество приехавших в нём людей — да и то лишь по голосам и по хлопкам дверей. Поэтому я теперь смотрел не только во двор соседей. Я всё чаще рассматривал с высоты чердака и двор того дома, где притаился в засаде. Прикидывал, как проберусь ночью к забору.

Пришёл к выводу, что мне повезло: двор не захламлён и хорошо скрыт от взоров соседей густыми кустами малинника. Проблемой будет лишь быстро пройти внутри дома. Первый и второй этажи (как я помнил) заставлены мебелью — в спешке я могу устроить там настоящий погром. Поэтому уже в полночь я аккуратно поставил футляр с биноклем на деревянную балку. Спустился с чердака и отправился на разведку. Едва ли не на ощупь знакомился с преобразившимся во мраке маршрутом.

Обитатели соседнего дома всё не успокаивались.

Ближе к трём часам ночи я пришёл к выводу, что гастролёры точно не готовились к утреннему побегу из посёлка. Они не спали, то и дело выходили во двор. Я слышал их громкие голоса — мужчины вели себя шумно: перекрикивались, смеялись, ругались. Они разве что не запускали фейерверки, чтобы сообщить всему посёлку о своём присутствии.

Я в очередной раз подумал, что остров очень удачная локация для ночёвки таких шумных гостей. Здесь даже они в итоге не привлекли к себе внимание жителей Зареченска. Во время опроса местных жителей (тогда) ни один из них не пожаловался милиционерам на шум с острова и не сообщил, что видел или слышал ночью в посёлке посторонних людей.

Ночью я в очередной раз взглянул на циферблат наручных часов — в это время из-за облака выглянула луна. Я почувствовал, как вдруг развеялась моя сонливость. Потому что примерно десять минут назад неизвестный мужчина позвонил домой Жене Бакаеву и сообщил тому, где сейчас находились ограбившие Лёшу Соколовского гастролёры. Я улыбнулся, взглянул на окна соседнего дома. Те по-прежнему светились. Расположившиеся в том доме мужчины не спали: я пару минут назад видел всех троих — они выходили на крыльцо (теперь они уже ленились идти через весь двор до туалета).