"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 1392

Когда пришёл флотский Демидов, Николай решил выпить с приятелями, встряхнуться. Но вино не помогало. Отошёл от стола, прилёг, пялился в потолок. Арсений только руками развёл…

— Пойдём, Саша к тебе допивать, в славную железнодорожно-флотскую казарму, здесь вино киснет. Коля, не лежи чурбаном, ступай к своей ненаглядной и докажи, что мужик. Правильно понимаешь, именно так и докажи. Двинули, потомок знатного рода Демидовых, початую бутылку оставь, а полдюжины цельных забирай, внизу они, в шкапчике. Коля, где мой саквояж? А, вот он. Я заночую у флотских и с утра уезжаю обмерять участки, дня на три-четыре. Не теряйся, навались и помирись. Зря что ли за Луисвилл солдатского Георгия заполучил, единодушным решением роты? Не позорь Третий Калифорнийский добровольческий батальон, бери на приступ свою графиню…

Оставив несчастного Николая «страдать», Демидов и Веточкин, взяли курс на железнодорожные мастерские, рядом с которыми размещалась команда мичмана Демидова. Выпивох пару раз останавливал патруль, но комендатура офицеров хорошо знала и даже проводить не предлагала, ибо шествовали приятели хотя и далеко не твёрдой поступью, но достаточно уверенно, без падений и прочих неприличностей.

Морской артиллерист Демидов оказался на сухопутье для испытания малокалиберных морских орудий, каковые следовало поставить не только на поезда, но и на дрезины. Впрочем, на дрезины планировалась и установка митральез. Как ни крути, но охрана железнодорожного полотна едино лишь конными разъездами, полной картины состояния пути не давала.

А мексиканские банды наглели, полтора десятка случаев поломок пути и линий телеграфа вынуждали проводить составы этапами, по несколько в одну и в другую сторону, что существенно, в разы сбивало скорость перемещения грузов и людей. Из Петербурга пришла грозная директива — пресечь и уничтожить, не останавливаясь в преследовании бандитов на границе с Мексикой. Тем более французский император Наполеон Третий охладел к идее короновать сына в Мехико и выстроить «всемирную французскую империю», завяз в Средиземноморье, разругавшись с Великобританией из-за Суэца. Да ещё и Австро-Венгрию и Пруссию напугал до такой степени, что немецкие государства решили создать военный союз, противостоящий Франции и Италии.

Петербург уже почти десять лет выступал главным европейским миротворцем, призывая жить дружно и не бряцать оружием. Однако призывы российского императора, ведущего активную захватническую политику в Северной Америке и на Дальнем Востоке, европейских монархов только раздражали. То, что заставить прагматика Константина двинуть корпуса к границам, «за идею», как это неоднократно проделывал Николай Павлович, не удастся, давно все уяснили. «Император-маклер», так осторожно, за спиной величали самодержца иностранцы и наиболее отважные подданные, за его не пойми какую, шуточную или серьёзную фразу: «А что я с этого буду иметь»?

Так местечково Константин ответил датчанам, в кровь избитым пруссаками, так высказался по поводу вовлечения России в конференцию по международному контролю за работой администрации Суэцкого канала. Демонстративно устранился от дел европейских, разве что поляков вывозил в Новый Свет, в чём ему начали помогать Берлин и Вена.

Но дела на американском континенте царя-батюшку интересовали куда как сильнее «старосветских», потому приказ императора пресечь бесчинства мексиканских бандитов в Техасе, ответственные лица взялись исполнять рьяно и истово.

Среди полутора десятков высочайших рекомендаций была и «подсказка» по оборудованию артиллерийскими установками патрульных дрезин, дабы издали накрывать шрапнелью конные банды. Возражать его величеству никто не дерзнул и мичман Демидов, проговорившийся, как в годы гимназические помогал дяде, инженеру путейцу, строить «чугунку» до Казани и даже подрабатывал техником второго разряда, раскатывая по участкам на дрезине, был «сослан» в железнодорожные мастерские для постройки, «рельсового артиллерийского баркаса» (шутники с эскадры на бедолаге мичманце изрядно поупражнялись).

«Крысы сухопутные» приняли Александра и десяток матросов, отданных в команду испытателей артдрезин, радушно. Выделили отдельно стоящий дом и подвезли изрядно плах и брёвен, что подвигло мастеровитых моряков соорудить веранду и второй этаж с отдельным входом для «их благородия». Когда офицер приводил очередную пассию, матросы по колебанию пола-потолка определяли боевой настрой отца-командира и выпивали за здоровье Демидова, хорошего человека и толкового специалиста. Завидев мичмана с приятелем из Российско-Американской Компании и двумя легкодоступными, но довольно дорогими, не на матросский кошелёк, мамзелями, моряки предусмотрительно выставили в центре залы две дополнительные подпорки, мало ли. Дело то молодое…

Поутру сумрачно-похмельный мичман привычно оглядел в морской бинокль перрон вокзала, в полумиле находящегося. Через пару часов предстояло опробовать дрезину нового типа, пока без орудия, на двадцатимильном пробеге. Не подведёт чёртова железяка — можно хоть завтра ставить 45-миллиметровое орудие и выезжать на решающие испытания. Правда, в случае успеха, придётся подзависнуть на суше, карьеры ради. Его высокопревосходительство Владимир Иванович Истомин на днях прямо сказал, что как только решится вопрос по окончательной конструкции артдрезины, так Демидову и карты в руки, то есть командование «дивизионом железнодорожных артиллерийских баркасов». А это, как ни злословь флотские умники, прямой путь к досрочному производству.

— Что высматриваешь, Саша? — Веточкин был свеж и бодр, несмотря на бурную ночь. Аспазии техасского пошиба улизнули ранёхонько, на заре, свято соблюдая местные неписанные правила приличия — не видели тебя с мужчиной при свете дня, считай и не было. А ночи тут тёмные, ночью «не считается». Удобная мораль, да-с!

— Суета какая-то на вокзале. Народу куча.

— Это наверное курьерский почтовый из Калифорнии ждут.

— Очевидно так. Всё «общество» вырядилось и променад устраивает. Даже супруга посла вышла на охоту.

— Ну-ка, дай бинокль. Точно, Моника Константиновна. Вот она, шуточка государя во что вылилась.

— А что такое, расскажи. Я ж в Америке новичок.

— Я тоже не особо старожил, так вот, слушай. Когда его императорское величество был великим князем, нашли ему подружку из бедной мексиканской семьи. Эту самую Монику. Только её тогда по-другому звали. Но государю девчонка напомнила питерскую полюбовницу, какую-то итальянскую певицу. В её честь и окрестил Константин Николаевич сию важную даму. И с того самого дня этих Моник в Мексике развелось — половина баб на это имечко откликаются.

— Говорят, что старший сын госпожи Мезенцевой…

— Враки, там по срокам на два года не сходится. Но легенда красивая, здешнему народу очень нравится, хотя посол и бесится, когда слышит такие байки.

Чёрт знает почему, но, видимо наслушавшись разговоров о неуступчивой мексиканке-«домоправительницы» у Веточкина и Рождественского, и её старшей и более удачливой «товарке», генеральше Мезенцевой, расхаживающей по перрону, мичман облачился в парадную форму, вызвав удивлённые взгляды подчинённых. Ещё бы — предстоит весь день провести на солнце, притом надо помогать «крутить машину», не всё же пассажиром ехать молодому и здоровому офицеру, надо и подменять иногда усталых унтеров. Те хоть и здоровяки, иных на флот не берут, но жарааааа…

— Так, ребята, надо на будущее предусмотреть тент парусиновый. Не все же перегоны будут короткими, да и накоротке перемещаясь, лучше иметь защиту от солнца.

Матрос первой статьи, здоровенный Диденко согласно кивнул. Его напарник, бурят Никита Романов, сирота, попавший в детский приют в Иркутске, а затем и в Техническое училище, каковое не окончил, сбежав на флот, во Владивосток (и среди бурятов хватает флотских романтиков) закончил собирать баул в дорогу. Помимо воды и съестного в бауле уместились инструменты и два матросских револьвера. Цеплять их к поясу, двигая при этом мускульной силой дрезину по рельсам, в жару нецелесообразно. Да и не дерзнут бандиты напасть средь бела дня в самом начале техасской ветки трансконтинентальной железной дороги.