Я не умею прощать (СИ) - Стова Нийа - Страница 89

Суетливый мир вокруг судорожно вздрогнул и смолк. Стотонным грузом легла на плечи гнетущая тишина.

— Умоляю… кто-нибудь… помогите, — беззвучно шевелились губы, а руки не могли оторваться от бледного застывшего лица. Слабое дыхание всё реже приподнимало грудь под залитым кровью доспехом.

Глубоко внутри, на уровне тонких, неуловимых ощущений, я была уверена, что Мрай борется, всеми силами цепляется за жизнь. Но в любой момент может стать поздно.

— Ноамат? — выдохнул кто-то удивлённо.

И, оттолкнувшись от этого звука, вверх взметнулся гомонящий вихрь суматошной беготни, сутолоки и шума.

— Как здесь оказалась эта тварь?

— Гхик`ард[63]?! Он ранен! Лекаря!

— Оттащите от него эту суку!

— Пошлите за Владыкой!

Возмущённые вопли, топот десятков ног, лязганье металла. Я поняла, что нас взяли в плотное кольцо, только когда моего плеча коснулся обнажённый меч, и чей-то голос требовательно рыкнул:

— Убери от него руки, мразь! Живо!

Я грустно улыбнулась. Это невозможно. Подняла голову, медленно заскользила взглядом по ощетинившимся оружием воякам. Не слишком ли много на меня одну? Так сильно боятся? Не похоже. Скорее, ненавидят, презирают — без особого труда читала я искажённые эмоциями лица.

Особенно вон тот косматый здоровяк, что так настойчиво желает познакомить меня со своим колюще-режущим арсеналом. Повела плечом, чуть отодвигаясь от острой кромки стали. Силён, но магии кот наплакал. Такой может ничего и не увидеть.

А этот, рядом с ним, исчерченный рунами по вискам и шее. От него, буквально «фонит» сильным даром. Уставился на мою левую кисть и яростно раздувает ноздри. Нет. Этот, даже если заметит, не поверит. Как из моих рук тянутся тончайшие нити тьмы и пеленают Мрая в прочный пульсирующий кокон. Именно он удерживает моего дроу на узкой грани между жизнью и смертью. Раздели нас — и он сорвётся туда, откуда не возвращаются.

— Ты что, не слышала, паучий выкормыш? — получила я грубый тычок в спину и покачнулась, чудом не клюнув пыльную брусчатку.

Раскрыла ладони, разглядывая магические путы: подобное со мной впервые… Отсекла чернильные концы, один за одним, стянула в крепкий узел, замыкая поток силы. Подушечками пальцев провела по высокому прохладному лбу, убрала с него рваную белую прядку:

— Потерпи, любимый, я скоро, — нежно поцеловала сомкнутые губы. Аккуратно приподняла и передвинула на капюшон уцелевшего плаща мужскую голову. Встала на ноги, выпрямляясь во весь свой невеликий рост, и развернулась лицом к гостеприимству Вольного Города.

— Иблит, — смачно сплюнул любитель нападать с тыла. — Грязноволосая уродка!

В ответ ухмыльнулась: давно меня так не называли. Но иного ждать не приходилось. Я для них чудовище, живое воплощение издевательств и унижений, что каждому пришлось с лихвой хлебнуть в своей жизни. А тут отличная возможность поквитаться. На меня не навалились всей гурьбой лишь потому, что боятся задеть Мрая.

Я не стала ждать, напала первой, с упоением отдаваясь кипящему в крови азарту охоты. Отстранённо, с удивлением отмечала, что моё сознание раздвоилось, выпуская наружу звериную сущность. И не одну.

Неукротимый напор дикого таттона, холодная ярость пещерного ящера, исступлённая злоба рашара взяли контроль над моим телом, подчинили животным инстинктам. Никогда раньше я не видела так до предела остро, ни разу не различала настолько тонких оттенков звука, не была необычайно сильной и ловкой.

Утробное низкое рычание клокотало в груди, удлинившиеся клыки с непривычки царапали губы, загнутые когти рвали уязвимые тела, кромсали доспехи, ломали кости. Оружие не наносило мне ощутимого урона: кай’ол Отмеченных оправдывал своё назначение.

Ни разу в жизни я ещё не упивалась желанием и возможностью убивать. Потому что любой, кто решит насильно разделить меня и выбранного мной мужчину, жестоко за это поплатится.

— Остановитесь! Довольно! — прорвался сквозь грохот пульса в висках громкий голос.

Алая пелена перед глазами рассеялась. Я уставилась на свои руки в крови и багровых ошмётках плоти. Непропорционально крупные ладони медленно возвращались к своему привычному виду. Звериные когти стали короткими человеческими ногтями. Бред какой-то…

Проморгалась. Мотнула головой. С лица сорвались горячие капли. От свежей крови и вони вывороченных кишок затошнило.

Мутный взгляд мазнул по ощерившейся сталью толпе. Только теперь в их глазах решимость и злоба щедро мешалась со страхом.

Затянутая в доспехи стена дрогнула, расступилась, и вперёд медленно вышел довольно странный субъект. Высокий, очень худой, даже тощий дроу с коротко стриженными ярко-рыжими волосами. Он сделал пару осторожных шагов, держа перед собой руки с раскрытыми ладонями: показывал, что безоружен. Уронил взгляд вниз и опустился на колени:

— Пусть досточтимая не примет мои слова за дерзость…

Меня передёрнуло. В толпе послышался недовольный ропот.

— Ош! — басовито загудел косматый бугай, что тыкал в меня мечом. Теперь его ошалевшую физиономию украшали четыре рваные длинные раны. — Что творишь, придурок? Она тебя сейчас на ремни пустит!

Я ухмыльнулась, не сводя глаз с рыжего. Верзила заметно взбледнул.

— Да не примет досточтимая мои слова за дерзость, — упрямо повторил самоназначенный парламентёр, игнорируя зверские рожи тех, кто уже попал под раздачу, — но вашей собственности нанесён серьёзный ущерб. И если не принять срочные меры, ближний круг ноамат постигнет утрата.

— Лекарь, — выдавила я хрипло. — Мне срочно нужен лекарь.

— Если досточтимая позволит, — лились витиеватые политесы, — нижайше прошу рассмотреть мою кандидатуру. Я успел с лучшей стороны показать себя в лекарском деле и с трепетом и благодарностью окажу посильную помощь досточтимой, — длинная чёлка подмела мостовую.

— Не мне… ему, — повела подбородком за свою спину.

Я боялась смотреть на Мрая, иначе сил не хватит изображать отмороженную психопатку. Волнами накатывала слабость, сознание мутилось. В голову лезли абсурдные мысли.

Я превращалась в животное? И в облике зверя всё это сотворила? Опустила взгляд на бурые пятна крови под ногами, отметила ещё раз потрёпанный вид «зрителей».

Мы точно в Сшамате, судя по тому, как на меня набросилось это отважное воинство. Но почему тот, кто назвался лекарем, так странно себя ведёт?

Быстрый взгляд из-под рыжих ресниц убедил окончательно, что балаган разыгран ради единственной цели — добраться до Мрая.

— Поторопись, — рыкнула в сторону стриженного затылка.

Лекарь, низко поклонившись, приступил к своим обязанностям и, мельком осмотрев моего дроу, послал куда-то в сторону короткий кивок, сопроводив его нечитаемым взглядом. Я напряглась, готовая обороняться и защищать того, кто мне дорог. Крутанула кистями, призывая теневые клинки.

— Не нужно, досточтимая, — мягко накрыли моё запястье узловатые пальцы. — Здесь вам никто больше не причинит вреда.

— Доставьте гхик’арда в его покои, — заставив стихнуть малейший шум, раздался спокойный, полный достоинства голос. Все повернули головы в его сторону. — Брахт, проследи. С этого момента уважаемая гостья под моим личным покровительством и защитой. Добро пожаловать в Вольный Город, маала[64].

Я успела заметить жемчужно-серый плащ, отороченный светлым мехом, и боевое плетение белой косы с длинными шипами в ней, прежде чем высокая фигура Владыки Сшамата скрылась за массивными дверями замка. Без сомнения, это был именно он, повелитель Города.

Намного позже я выяснила, что стараниями Лорда В Маске мы оказались во внутреннем дворе Цитадели — дворца Владыки и основного убежища всех жителей, кто однажды решил найти своё место среди иноверцев, преступников и прочего сброда, рискнувшего нарушить веками устоявшиеся порядки.

А пока я, в попытках не свалиться от страшной усталости, печатала нетвёрдый шаг за четвёркой воинов с нечёсаным громилой Брахтом во главе. С превеликой осторожностью на растянутом за углы полотне они тащили бессознательного Мрая в его покои.