"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1153

– Ну я. – Равдан чувствовал, что должен знать этого парня, но не мог вспомнить, где его видел. Тянуло дать ему по шее – чтоб старших уважал, но что-то в глубине души останавливало.

– Я тебя знаю, ты с нами на Деревлянь ходил, – продолжал парень, и это «я тебя знаю» звучало почти как похвала. – Ну, зимой, когда мстили за отца моего.

– Это Святослав! – крикнула Прияна, все еще сидящая на корме. – Князь киевский. Он приехал за мной.

Равдан еще раз посмотрел на стяг с соколом. Все так и есть: этот стяг он видел в Киеве, в дружине Ингорева наследника.

Это объясняло непочительные повадки отрока. Но как здесь-то мог объявиться Святослав киевский, леший его возьми?

Князь Всесвят не постыдился задать этот вопрос. Видя, что у реки происходит что-то странное, но не драка, он спустился с горы и подошел вместе с родичами. И застал удивительное зрелище: на отмели выстроилась с щитами на плечах и топорами в руках сотня чужих оружников, а впереди стоял под стягом молодой светловолосый парень. Возле него – девушка, в которой Всесвят по описанию угадал свою невесту, а перед ними – изумленный Равдан. Пришельцы всем видом выражали готовность отразить нападение, но сами никого не трогали.

– Это не варяги, – обернулся к Всесвяту Равдан. – И не голядь. Это Святослав киевский. – Он кивнул на парня. – Он ехал сюда и догнал Прияну.

– Святослав?

Всесвята это имя поразило не менее, чем недавно Прияну. Но если Прияна шесть лет ждала и надеялась на встречу с ним, то Всесвят всем сердцем жаждал никогда в жизни этого человека не видеть. Русь, что уже не первый век хозяйничала в землях славянских племен – воевала, грабила, уводила полон, в лучшем случае брала дань и налаживала торговлю, но всегда непоправимо меняла дошедший от дедов уклад жизни, – явилась и сюда. Перед ним стоял тот, кто воплощал силу и власть этой руси, острие ее длинного меча. Сам Святослав киевский, наследник Ингвара, Олега, Ульва. Если бы из-под земли вдруг выросла стена пламени и придвинулась вплотную, это не настолько бы потрясло Всесвята. Он не просто побледнел – он посерел и осунулся. Все равно что увидел бы, как сам Змей Горыныч о двенадцати головах, пышущий губительным огнем, спускается с неба и садится на зеленый луг у подножия холма. Наяву. На самом деле.

– З-зачем ты здесь? – обратился Всесвят к самому киевлянину.

Ответ мог быть только один. Сделать с полочанами то, что уже сделали его предки со смолянами, ловатичами, словенами ильменскими, древлянами и прочими… Именно сейчас! Когда погиб последний сын, когда идет с заката варяжское войско из заморья…

Но Святослав стиснул зубы и не сразу ответил. Не объявляя войны, он вторгся с войском в чужие владения. Никакого права появляться здесь с вооруженной дружиной он не имел. А время стремительно уходило: со стороны берега их уже окружала Равданова сотня, ее подпирали сзади местные мужики с рогатинами и топорами. Те, кого привел с нижней Двины Богуслав, частью уже разошлись по своим весям, но большинство остались. Если драться – то прямо сейчас, пока полочане не готовы дать отпор. Чуть позже русов просто выдавят в реку и перестреляют.

Асмунд рядом кашлянул с намеком. Пора было что-то отвечать, и сделать это полагалось князю.

– Я пришел за моей невестой. – Святослав прямо взглянул в глаза Всесвяту. – Моя мать велела мне жениться не позже осени. И я поехал за Прияславой Свирьковной.

Повеление жениться – единственное дело, в котором взрослый сын беспрекословно исполняет волю матери. Сказанное Святославом даже отчасти было правдой. Вернее, состояло из двух частей, где правдой была каждая по отдельности. Мать велела ему жениться грядущей осенью, он дал согласие и поехал в Смолянскую землю за своей давней невестой… Сказать, что невесту он предназначил для брата Улеба Мистиновича, у Святослава не повернулся бы язык. Но не только потому, что это, как он теперь понимал, решительно не понравилось бы ни девушке, ни ее родне.

По пути сюда он все поглядывал, как Прияна сидит на корме под стягом, сама похожая на стяг. На деву славы, слетевшую откуда-то с небес, как те валькирии, о которых рассказывали в дружине уроженцы Северных Стран. Гребок за гребком – Святослав привычно налегал на весло, все шло вроде бы как всегда, но ощущение, что мир непоправимо изменился и стал куда глубже прежнего, не проходило. На себя вчерашнего он смотрел свысока, снисходительно, будто зрелый муж на отрока. Прияна на корме сидела выше и взирала на него сверху – так и казалось, сейчас протянет руку и поведет за собой прямо в эти голубые небеса. Какой, к лешему, Всесвят! Ни Всесвяту, ни даже Улебу он не мог ее отдать.

О хитром замысле Вестима – тайком перехватить невесту и спрятать – Святослав даже не вспомнил. А если бы напомнили – отверг бы с негодованием. Таить от кого-то, что он, князь киевский, забрал свою невесту? Слава Перуну, нет на свете никого, перед кем он побоялся бы заявить о своих правах!

Просто пока они наспех обсуждали этот замысел в Смолянске, он еще не представлял, о ком идет речь. А теперь, когда туманный образ «смолянской невесты» прояснился и Святослав увидел лицо Прияны, все стало иначе.

От его ответа Всесвята бросило в пот. Только сейчас он осознал, что в ослеплении горя от потери последнего сына совершил ужасную ошибку. Сам сунул руку Змею в пасть. Легко верилось, что Святослав киевский давно отрекся от невесты, оставаясь где-то за лесами, за долами. Но оказалось, что все-таки он не забыл уговор. А Всесвят, пытаясь спасти свой род, сделал шаг, лишивший его последней надежды на спасение.

– Но ты отказался от Свирьковны, когда обручился с другой! – ответил полоцкий князь, знавший, почему родичи Прияны разорвали ее прежнее обручение.

– Одно другому не мешает, – отрезал Святослав. – С дочерью Свирьки я обручился раньше – восемь лет назад. И я не отказывался. Родня ее подтвердит. – Он посмотрел на Равдана: – Скажи, воевода, разве я присылал и говорил, что, мол, на другой женюсь, а вашу отдавайте кому хотите?

Равдан поневоле покачал головой: не присылал.

– Время пришло – она будет моей женой, – закончил Святослав.

– А что с Олеговной?

– Не ваша печаль.

– Откуда ты узнал? – прищурился Равдан.

Наводило на мысли: Святослав столько лет не вспоминал о смолянах, пока они его ждали, но мигом объявился, как с дерева слетев, едва у них иссякло терпение.

– Я получил весть о смерти моего стрыя Хакона. И понял, что слишком давно не ездил в Смолянск.

– Даже слишком! – усмехнулся Равдан. – Опоздай ты еще на пару дней – и Прияна стала бы женой Всесвята. Она… Я не слышал: ты передумала?

Он посмотрел на девушку. Все тоже повернулись к ней.

– Я еще не решила, – сказала она.

Все помолчали. Ветер шумел в кустах над берегом, блестела вода Двины. Негромко гудел народ: те, кто из задних рядов не мог расслышать, пытались выяснить, о чем говорят нарочитые люди. Всесвята томило чувство, что утекают, как вода в песок, последние мгновения жизни. Перейти дорогу Святославу с его русью и остаться в живых – возможно ли?

– Ты будешь решать здесь? – спросил помрачневший Всесвят у Прияны. Отчаяние придало ему смелости: все же он стоял на своей земле. – Если ты, Святославе, не ратью на нас пришел, не пойти ли нам в город?

Все шевельнулись, но Святослав, не трогаясь с места, поднял руку, и все снова замерли.

– Я пришел за моей невестой. Прямо здесь, – он показал в землю под ногами, – я должен услышать, что ты признаешь мои права и отказываешься от своего сватовства. Если нет – я не войду в твой город… пока мы не решим это дело.

И всем было ясно, что он понимает под словом «решить». Всесвят мигом представил себя стоящим против него на поединке.

Киевские оружники как-то присобрались: никто не дергался, но толпа вооруженных людей вмиг приняла вид сжатого кулака, готового нанести стремительный мощный удар. И Равдан, и Всесвят оценили, чем выученная дружина, вскормленная с конца копья и взлелеянная под шеломом, отличается от наспех собранной толпы оратаев, где не все даже успели топоры с рабочей рукояти на боевую пересадить.