"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1620

Крейсера и гидроавиатранспорта рвались из гавани среди взлетающих в небо грязно-чёрных столбов перемешанной с плотью каии воды. Это был в высшей степени странный бой. Орудия кораблей молчали, на тех же транспортах и морских охотниках они и вовсе остались зачехлёнными. Не было пламени, залпов, грохота взрывов, криков погибающих людей. Только стрекотали зенитные пулемёты и орудия, выплевывающие снаряды, поражающие взлетающих из-под воды каии.

Последних не становилось меньше. Они постоянно атаковали палубные команды кораблей, собираясь в большие стаи. На таких стаях сосредотачивали огонь зенитные орудия, часто хватало всего пары снарядов, чтобы уничтожить их в одно мгновение. Но если такая стая всё же налетала на корабль, противостоять ей было очень тяжело. Пулемёты захлёбывались очередями. Пули рвали тварей, сыплющихся на палубу десятками. Расчёты не успевали менять ленты и короба. После каждого такого налёта на палубах кораблей оставались тела матросов и офицеров, меж которыми валялись исходящие тьмой трупы каии.

В проход, проделанный в массе каии, последним двинулась плавбаза «Тогей». Она шла на тот случай, если он продержится достаточно долго, чтобы в него прошёл сводный дивизион подводных лодок, и им нужно будет обслуживание по дороге до Токио. Надежд на это было немного, и потому плавбаза двигалась последней, чтобы не мешать крейсерам и транспортам, идущим впереди.

Корабли шли через сужающийся проход, который постоянно пытались расширить торпедами с подлодок и лёгких крейсеров. Но запас их подходил к концу. Правда, и каии оставалось не так много, как в начале боя. Они не могли закрывать проход с прежней стремительностью. Очень не хватало глубинных бомб, но отойти к «Тогею», на борт которого были погружены и они тоже, чтобы пополнить запас, охотники не могли.

— Тишина впереди! — доложил акустик передовой лодки. — Море чисто! Тварей прямо по курсу нет.

— Отлично, — произнёс Эндо-тайса, и только в этот момент осознал, что сжимает правой руке хронометр, да с такой силой, что пальцы побелели и теперь начали болеть.

Самым страшным испытанием для Ютаро было ежедневное чтение оперативных сводок. Он мог бы и не делать этого, но считал своей обязанностью. Ровно в девять утра ему на стол ложились несколько куцых листков, сообщавших о по-настоящему кошмарных вещах, произошедших за прошлые сутки в столице. По всему городу шли бои. Где-то частям гарнизона удавалось закрепиться, где-то они отступали, где-то им даже удавалось отбить у врага пару кварталов. Но каждый шаг, не важно, назад или вперёд, и даже простое стояние на месте, стоил немалой крови.

— Для чего ты делаешь это, Ютаро-тюи? — поинтересовался у него как-то хакусяку, заставший юношу за чтением очередной сводки.

— Я должен, — только и ответил тот, даже не отвлекаясь от чтения.

— Интересно, кому именно? — продолжал расспрашивать хакусяку.

Ютаро оторвался от документа, положил его на стол, машинально перевернув, и поднял голову, чтобы посмотреть на хакусяку.

— Конечно же, себе, — сказал тот. — Я сижу тут, в тылу, под защитой товарищей по оружию. Единственной моей обязанностью является проверка технического состояния наших доспехов, даже контроль сроков работ и тот вы взяли на себя, хотя у вас и без того дел, думаю, хватает с избытком. Я должен быть там, — он хлопнул ладонью по бумаге с отчётом, — но вместо этого — сижу здесь, и ничего не делаю толком. Тут даже нет МТВ, чтобы на них отрабатывать приёмы борьбы с каии и вражескими мехами. Это безделье просто убивает всех нас. Каждый ищет свой способ отвлечься от мрачных мыслей.

— Странный способ, — протянул хакусяку, присаживаясь рядом, чтобы юноше не приходилось задирать голову. Он был достаточно высокого роста, поэтому не очень любил, когда на него смотрят снизу вверх. — Так успокоиться не выйдет, скорее уж, ты накрутишь себя сверх меры. А сейчас тебе, Ютаро-тюи, нужна холодная голова.

— Именно это, хакусяку, — Ютаро провёл ладонью по документу, — и позволяет мне сохранить холодную голову. Пока мои товарищи по оружию сражаются, пока они гибнут, обеспечивая нам время на ремонт доспехов и изматывая Юримару, я жду, жду того момента, когда вы сможем пойти в бой против Юримару. И я лично пойду именно за них, — новый хлопок по бумаге, — за всех, кто погиб, и за всех, кто погибнет ещё.

Отдельную артиллерийскую бригаду формировали в городе Митака, что находится всего в трёх ри[557] от столицы. Туда тащили орудия, какие только можно было найти во всей стране. С немалым риском доставляли пушки и гаубицы с соседних островов, что часто приводило к весьма серьёзным схваткам с каии, обитавшим теперь в проливах между островами. Но, не смотря ни на что, в Митаку сумели стянуть весьма внушительные силы. Колёсные тягачи и шагоходы[558] тащили самые разные орудия. Были тут и самоходные орудийные платформы на гусеничной и шагоходной основе — последние меньшего калибра, зато более высокой мобильности. Подтянули даже новейшие реактивные миномёты «Тип 4», которые были секретными до последнего времени. Их было не слишком много, но на них командование возлагало весьма большие надежды.

Небольшой город наводнили тысячи военных. Они укрепили местный гарнизон. Офицеры заняли почти все дома, а солдат разместили в громадном палаточном лагере, выросшем вокруг Митаки. Для обеспечения безопасности даже сняли с фронта в столице полуроту боевых мехов. Их вид впечатлял. Давно не знавшие такой жестокой войны, как та, что кипела сейчас вокруг них, солдаты и офицеры рассматривали залатанную, покрытую многочисленными сколами и иными следами боя броню. Примерно так же глядели и на пилотов — уставших от постоянных боёв, явно наслаждающихся часами отдыха.

Пилоты сидели, как правило, неподалёку от своих машин, часто даже опершись на их ноги, и весьма слабо реагировали на попытки завести разговор. Жили они в своей палатке, с остальными офицерами почти не общались. На всех их как будто стояло клеймо, оставленное ежедневными тяжёлыми и кровопролитными боями. Поэтому и заговаривать с ними решались немногие.

— Расслабились мы тут все, — заявил Онодера-сёи, командир гаубичной батареи. — Слишком быстро забыли, как бои по всей стране шли. Нас стягивают к столице, где бушуют эти проклятые каии, да ещё и мехи какие-то чуть не со всего мира собранные. И для чего, спрашивается, тащат наши батареи чуть ли не в самые пригороды?

— Да уж понятно для чего, — невесело усмехнулся его приятель, такой же командир батареи гаубиц, Наито-сёи, — стрелять по кварталам, занятым врагом.

Вести огонь по столице родины не хотелось никому. Потому все разговоры, как только они касались этой темы, тут же прекращались. На какое-то время повисало тягостное молчание.

— Но я не об этом сейчас хотел сказать, — поспешил прервать его Онодера-сёи. — Мы очень близко подобрались к противнику. Нашим батареям при переправе пришлось схватиться с водными каии, но больше ничего. Меня это настораживает. Вот что я хотел сказать. Здесь, в Митаке, собраны сотни стволов артиллерии, но солдат для прикрытия откровенно мало. Слишком мало!

— Ты считаешь, что догадайся наш враг ударить прямо сейчас, — развил мрачную мысль Наито, — то от всей силы, собранной здесь, останется очень мало, верно?

— Да ничего не останется, — рассмеялся Хори-сотё, командир орудия в батарее противомеховых орудий. Именно из-за склонности к таким вот шуточкам и прямолинейности его не отправляли учиться на офицера. — Нас просто сметут одним ударом. Хватит пары сотен тварей, чтобы не оставить от нас ни рожек, ни ножек.

— Это далеко не так, — вмешался Икома-тайи, командир дивизиона противомеховых орудий, — это ваши гаубицы загнаны в резерв. А вот наши пушки, — с гордостью заявил он, — в полной боевой.